— Вэл…

— Я сплю…

— Хорошо, спи… Я вчера угрожала пойти в полицию и заявить о шантаже.

Вэл все же выбрался из-под одеяла, хмуро рассматривая её:

— Это… Твое право, Аликс, — голос его странно сел.

— Я не пойду в полицию, Вэл. И пугать тебя этим, и шантажировать не буду. Надо было сразу сказать, но я была сильно зла на тебя.

— Это все же твое право — требовать развод.

— Может быть, — кивнула она. — Но я хочу, чтобы ты знал и не боялся, что я пойду в полицию. Я не хочу, чтобы ты каждый раз, когда я собираюсь на прогулку, гадал и боялся — куда же на самом деле я иду. Я больше никогда тебя не буду этим шантажировать — это было неправильно.

Вэл сел в постели:

— Спасибо, Аликс. Я на такое даже не смел надеяться.

Аликс, как никто другой, умела унимать желание — даже лучше холодной ванны, уж это Вэл заметил еще в первую брачную ночь. Когда она заговорила про полицию и шантаж, все хорошее настроение Вэла после ночи без кошмаров как рукой сняло. Он даже выругаться как следует не смог — не при Аликс же.

И хорошо, что сдержался. Хорошо, что не вспылил отчаянным усилием воли. И хорошо, что магии у него пока еще не было — слив был бы гарантирован. Не с магом огня так разговаривать — Вуд на практике в таком убедился, убеждать Аликс таким же способом в планы Вэла не входило.

Хорошо, что удержался — получил еще одно доказательство, что все же ему повезло с женой. Пусть не сейчас. Пусть позже, когда привыкнет к нему, когда расцветет. Все еще может наладиться.

«Хотя с таким подходом Аликс сообщать хорошие новости, и мужской силы можно на корню лишиться!» — он встал с кровати, чтобы не мешать горничной заниматься туалетом Аликс. Сам он еще с вечера предупредил лакея, что привык одеваться сам и в его услугах по утрам не нуждается. Стаскивая с себя пропотевшую за ночь рубашку и направляясь в ванную комнату, он оглянулся на Аликс. Она стояла спиной к нему, терпеливо ожидая, когда горничная поможет ей с одеждой.

Аликс была такая хрупкая в мягком зимнем солнечном свете. Тоненькая, грациозная, с явно воздушными корнями — крылья на спине так и просились. Жаль, что все воздушники погибли в войне.

— Проклятые эльфы… — все же не выдержал Вэл — сволочной Вернон явно покупал белье для Аликс в «Грешных ангелах» — самом престижном и самом развратном магазине столицы. Белье джентльмены там выбирали для любовниц. Жен в такое не оденешь. А то повторно влюбишься в жену, а это дурной тон, говорят.

Вэл как раз закончил с галстуком, когда внизу раздался громкий гул гонга — приглашение к завтраку. Он одернул манжеты рубашки, в голове в который раз промелькнула уже привычная цепочка воспоминаний: запонка, Спенсер, кулак, влетающий ему в живот, собственный пьяный шепот: «Это тебе за Сесиль!»…

Он плотно закрыл глаза, до боли, до ярких вспышек под веками, но это не помогало — он знал, что от собственной совести не сбежать. Он знал, что, как не стискивай зубы, как не ругайся в небеса, как не ори от бессилия и злости на самого себя, это будет преследовать его всю жизнь. Он совершил недопустимое, и от самого себя не сбежать. Даже шагни через реку забвения к богам — это останется с ним, даже боги не лишат его памяти о случившемся. Нет, Вэл, конечно же, убивал и до этого, но это всегда был бой, когда ты стоишь на стороне закона, а кто-то идет против него. С Аланом все было иначе.

Второй сигнал гонга заставил Вэла собраться с силами и все же спуститься вниз, в утреннюю столовую, где лакеи уже подали завтрак. Верн жил на широкую ногу, и в его доме стол всегда накрывали по-ларисийски — щедро и глупо. На завтрак подали овсяную кашу с фруктами, картофельную запеканку с бараниной, пирог с телятиной, поджаренные до хрустящей корочки почки, пышный омлет, тушеные овощи, легкий салат из зелени, пирожные со взбитым кремом, гренки, булочки и множество мелких сэндвичей. Слишком расточительно — Вэлу сразу вспомнилась водянистая каша, которой он питался последний месяц и которая половине жителей столицы, проживавших за гранью нищеты, представляется самым желанным блюдом по утрам, потому что горячая и сытная, и недостижимая им по деньгам. Аппетит тут же пропал — ему никогда не вернуться в Парламент. Все его преобразования и проекты так и останутся на бумаге.

Верн и Аликс уже сидели за столом. Вэл извинился за опоздание и присел рядом с женой. Лакей тут же подошел со спины, чтобы помочь, но Вэл отказался — он сам наложил себе кашу, отказываясь от остального. Тюрьма научила его самостоятельности. Лишенному поддержки семьи, ему пришлось самому учиться обслуживать себя.

Верн явно старался за столом заменить солнце — он сиял улыбкой и привычно разговаривал за двоих… Впрочем, за троих — Аликс, выбравшая на завтрак омлет и овощи, тоже не была настроена на пустые разговоры. Вэл пропускал мимо ушей размышления о погоде, подготовке к начинающимся зимним праздникам, обсуждение Королевского Новогоднего бала… Кажется, он пропустил что-то еще, потому что Аликс деликатно прикоснулась к его руке:

— Валентайн?

Он дежурно улыбнулся, заставляя себя загнать мысли о Спенсере, тюрьме и Парламенте куда подальше:

— Простите?

Верн благодушно пришел ему на помощь, повторяя свой вопрос:

— Какие планы на это замечательное утро, дружок?..

Вэл пожал плечами:

— Я хотел позаниматься в библиотеке — нужно освежить в памяти знания по юриспруденции.

Верн рассмеялся:

— Ты словно не новобрачный… А ты, Аликс? Есть планы?

Она отложила в сторону столовые приборы:

— Я хотела прогуляться. Погода сегодня замечательная.

Вэл посмотрел в окно. Там то сияло тусклое зимнее солнце, то спешно скрывалось за тучами, сыпавшими колкий, мелкий снег.

— Аликс, может, останешься дома? — предложил он.

Верн пришел ему на помощь:

— Кажется, погода не располагает к прогулкам. Может, Аликс, ты предпочтешь оранжерею? Там сейчас хорошо… Можно расположиться в кресле с книжкой и представить, что ты где-то на Южном континенте.

Вэл проглотил просящиеся на язык слова — Южный континент славился не только курортами, куда любили ездить лары, но и каторгой — все благополучие этой колонии зиждилось на труде осужденных. Возможно, он и сам бы там вкалывал, не приплети Вуд к убийству Спенсера преступления Безумца.

Аликс расплылась в умильной улыбке, и Вэл в очередной раз пытался понять, когда же его жена настоящая — сейчас, когда так глупо улыбается, восхищая Верна, или все же сегодня ночью, когда была совсем другой — теплой и живой.

— Спасибо, кузен, но я предпочту прогулку.

— Тебе не понравилась книга сказок, которую я тебе подарил? — поинтересовался Верн.

— Что ты, она прекрасна. Помнится, когда мне было десять лет, я мечтала об этом издании, но Морозный дед принес мне мольберт и краски.

Верн кивнул, не чувствуя подвоха:

— Да, мечты должны сбываться.

Аликс уткнулась в тарелку, спешно гоняя по тарелке оставшуюся от овощей горошину. Горошина попалась упорная, но Аликс, явно расстроенная тем, что не удержалась от колкости, которую даже не заметили, была упрямее. Вэл положил свою руку поверх её пальцев, наконец-то понявший тайну так расстроившей его книги:

— Аликс… Если хочешь, то можем позаниматься в библиотеке вместе. У Верна чудесное собрание книг — лучшее на Примроуз-сквер.

Верн махнул рукой, откладывая салфетку в сторону:

— Скажешь тоже… Подходящих для Аликс книг там днем с огнем не найти.

Аликс было оторвала взгляд от тарелки с одинокой горошиной, но потом явно с трудом заставила себя промолчать, и горошине наконец-то не повезло.

Вэл пришел на помощь жене:

— На площади Согласия есть хороший книжный магазин. Я любил его посещать. Быть может, Аликс, тебе что-то там понравится? Можешь записать на мой… — он осекся.

Верн тут же подхватил фразу, спасая Вэла от позора:

— На мой счет — я все оплачу. Вы же мои гости. Так что Аликс, если ты серьезно по поводу прогулки, то ни в чем себе не отказывай, выбирая книги.