Рейвен встала со стула, сокращая расстояние между нами. Она положила руки мне на бедра, глядя на меня своими голубыми глазами, которые видели слишком многое.

Она знала о маме. Она знала, что именно из-за этого я уехал. Но, как всегда, она не заставляла меня говорить об этом. Вместо этого она прижала руку к моему сердцу.

— Я понимаю.

Я притянул ее к себе и прижался щекой к ее волосам.

— Было странно находиться здесь. Но не так тяжело, как я думал. Отчасти это из-за тебя. Так что спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Она еще крепче прижалась к моей груди, ее руки крепче обвились вокруг моей талии.

Боже, с ней было легко. Признания, чувства, которые я давным-давно похоронил, вырывались на поверхность, когда Рейвен была рядом.

Все в моей жизни тянули меня в разные стороны. Льюис. Марианна. Сидни. Мой тренер.

Но Рейвен ничего не ожидала. Ничего не требовала. Возможно, причина, по которой с ней было так легко разговаривать, заключалась в том, что я мог просто быть. Она позволяла мне жить настоящим моментом и не настаивала на том, что должно было произойти.

Поэтому я обнял ее крепче, не желая отпускать.

Она таяла, растворяясь в моей груди, теряя бдительность.

Я потерял свою.

Что-то открылось в моей груди. Что-то чужое и странное. Что-то, чего я никогда раньше не испытывал с женщиной. Как будто, возможно, я был именно там, где и должен был быть. Как будто, возможно, мне следовало начать встречаться с Рейвен давным-давно.

Мысль о том, чтобы отпустить ее, уйти…

Блять. Это было временно. Временно. Я ни за что не смог бы остаться в Пенни-Ридж. А она построила здесь свою жизнь. Скоро мне нужно будет уезжать, и пора было вспомнить, что все почти закончилось.

Рейвен почувствовала, как мое тело напряглось, потому что она убрала руки с моей талии и выпрямилась, прочищая горло.

— Мне, наверное, пора идти.

— Да, — мой голос звучал хрипло. — Я обещал своим братьям встретиться с ними сегодня за ланчем в лодже.

— Это, эм, — она сделала шаг в сторону, потом еще один, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки, — работает лучше, если мы будем заниматься тем, в чем хороши.

— Сексом.

— Именно так. — Она кивнула. — Это просто секс.

Это то, чего я хотел, не так ли? Мы просто будем заниматься сексом пока я не уеду. Вот только сегодня был первый раз, когда она напомнила мне о моем собственном чертовом правиле, и это разозлило меня.

— Это отличный секс. Не пойми меня неправильно. Но да, просто секс. — В каждом моем слове чувствовалась резкость.

Она прищурилась, а затем прошла мимо меня в спальню.

Я не решался пошевелиться, иначе вошел бы в спальню и показал ей, насколько лучше могло бы быть, если бы мы пошли дальше секса. Поэтому я стоял, как вкопанный, и слушал, как она одевается.

Рейвен вышла из комнаты, одетая в свои ботинки, джинсы и пальто. Она подошла к сумочке, которую бросила на диван, когда вошла, и достала резинку для волос. Затем она разгладила беспорядок, который я создал своими руками ранее.

С волосами, собранными в конский хвост, и сумочкой, перекинутой через плечо, она прошла мимо, чтобы уйти.

— Рейвен. — Я все еще не двигался с места, но мы не могли вот так закончить сегодняшний день, не тогда, когда все так хорошо начиналось.

Она остановилась, ее рука потянулась к дверной ручке.

— Ты вернешься сегодня вечером? — Скажи «да».

— Может быть.

Может быть? О, к черту это. Я мгновенно сократил расстояние между нами, взял ее лицо в ладони и прижался губами к ее губам.

Она ахнула, сопротивляясь мне какую-то долю секунды, прежде чем растаять.

Рейвен всегда таяла, когда я касался ее языка своим.

И, черт возьми, мне нравился ее вкус. Это была зависимость. Эта женщина стала моей зависимостью.

Я накрыл ее рот своим, погружаясь все глубже.

В поцелуе были скрытые эмоции, чувства, которые мы открыли сегодня. Или, может быть, я просто игнорировал то, что всегда было со мной.

Я отогнал эти мысли и сосредоточился только на одном. Я буду целовать ее, пока у нее не перехватит дыхание. Пока она не передумает насчет сегодняшнего вечера.

Рейвен тяжело дышала, когда я отпустил ее. Мой член под полотенцем был твердым и ноющим. После ее ухода я приму холодный душ. Но это стоило того, чтобы посмотреть на ее припухшие губы и румянец на щеках.

— Ты придешь сегодня вечером? — снова спросил я.

Она закатила глаза.

— Да.

Рейвен

— Я не могу остановиться!

Я развернулась как раз в тот момент, когда маленькая девочка устремилась в мою сторону, вытянув руки по швам и широко расставив ноги, как будто она пыталась остановиться, но у ее лыж были другие планы. Я подвинулась и наклонилась, чтобы обнять ее за талию, прежде чем она врежется в ограждение у подножия кроличьей горки.

— Ого.

Она приподняла шлем рукой в варежке и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Ого.

Я рассмеялась, чтобы убедиться, что она не дрожит.

— Не забывай сосредоточится. Собирай лыжи перед собой в форме буквы «». И тормози.

Девочка кивнула, затем передвинула лыжи вперед, чтобы снова встать в очередь на очередное восхождение на бугель, который доставлял людей на вершину холма для начинающих.

— Прости, Рейвен. — Керри, новый инструктор в моем штате в этом году, остановилась рядом со мной. — Она сбежала от меня.

— О, все в порядке. Такое случается. — Даже если бы девочка врезалась в меня, это был бы не первый случай, когда шестилетний ребенок сбивает меня с ног. Работа у меня опасная. — Как дела сегодня?

— Хорошо, — сказала Керри. — Я собираюсь отвести их в лодж и подготовить к встрече с родителями.

— Отлично. Увидимся позже.

Это была еще одна насыщенная суббота в «Мэдиган Маунтин». Казалось, что всего несколько минут назад я заезжала на парковку с чашкой кофе в руке, готовая начать день. Потом я моргнула, и день почти закончился.

Занятия сегодня прошли гладко. На самом деле, в этом сезоне все шло гладко. Рано или поздно у нас возникнут проблемы. Травма. Рассерженный родитель. Потерявшийся ребенок. Это был только вопрос времени. Но пока единственным происшествием был героизм Крю на подъёмнике.

Именно так его окрестили СМИ.

Крю — герой «Мэдиган Маунтин».

Для меня он был человеком, который украл у меня бессчетное количество часов сна. Не то чтобы я жаловалась. Время поджимало. Я наслаждалась им, пока еще могла.

Прошлой ночью, после того как я улизнула из его номера, я отправилась домой, чтобы принять душ и завалиться спать. Вот только я не могла отключить свой мозг. Так продолжалось последние два дня, с того самого утра, когда я принесла ему завтрак.

Когда я закрывала глаза, то видела взгляд, которым он одарил меня в то утро. Я чувствовала, как его руки крепко сжимают меня. Я слышала свое собственное тихое желание, чтобы это не заканчивалось.

Ворочаясь с боку на бок до четырех часов, я, наконец, сдалась и взяла телефон. Я провела предрассветные часы, просматривая на Ютуб видео с участием Крю. Не только об инциденте с подъемником, но и о его соревнованиях и интервью прессе.

Моим любимым было видео с мероприятия. С другим участником соревнований произошел несчастный случай, и парень был в отчаянии и слезах, когда ковылял прочь от хафпайпа.

Крю отвел парня в сторону, низко наклонившись, чтобы оператор не смог запечатлеть их разговор. Я не была уверена, что он сказал тому парню, но к тому времени, когда Крю обнял его и похлопал по спине, слезы у того исчезли.

Мне понравилось, что Крю нашел время, чтобы дать кому-то надежду. Мне понравилось, что он спас того парня пожертвовав собой. Мне понравилось, что он был влюблен в меня, когда я был подростком.

Но в этом то и была проблема, не так ли?

Мне слишком многое нравилось, когда дело касалось Крю.