Да, она мне нравилась. Очень.

Но это не имело значения, так как завтра я уезжаю. Наконец, пришло время выбираться из Пенни-Ридж.

Я сунул перчатки в карман куртки, затем застегнул пряжку шлема под подбородком, оставив защитные очки надвинутыми на лоб.

Рейвен стояла на территории лыжной школы. Ее шелковистые темные волосы всегда красиво смотрелись на фоне красной куртки. Сегодня она заплела их в косу, перекинутую через плечо. Надеюсь, сегодня она сохранит эту косу, потому что я был бы не прочь намотать ее на кулак.

— О, она тебе действительно нравится, — хихикнула Марианна.

Я отвел взгляд.

— Заткнись.

— Крю. — На этот раз папа пришел мне на помощь. Он подошел ко мне, держа лыжи на плече, а палки в другой руке. — Готов?

— Да. — Я направился к подъемнику, позволив папе плестись следом.

Когда я взглянул на Рейвен, в ее глазах было ожидание. Она была слишком далеко, чтобы я мог прочесть выражение ее лица, но она выглядела… растерянной.

Притворяться, что я не знаю эту женщину близко, было чертовски трудно.

Я встал в очередь к подъемнику, держась за доску, пока папа надевал лыжи. Затем мы встали вместе, медленно продвигаясь вперед.

— Ничто не сравнится с энергией первых выходных. — Он слегка выпятил грудь, оглядывая тех, кто нас окружал.

Он не ошибся. Энергия была ощутимой, люди были рады вернуться.

Подъемник работал на пределе своих возможностей, чтобы обеспечить быстрое движение очередей, поэтому, продвигаясь вперед, мы столкнулись с очередью на противоположной стороне.

Парень со сканером подошел к нам, чтобы проверить наши пропуска. Но у нас их не было. У папы, потому что он владел «Маунтин». У меня, потому что фотограф не хотел, чтобы билет был на снимках.

— Где ваши… о, простите, мистер Мэдиган?

— Все в порядке. — Папа похлопал его по плечу, и настала наша очередь залазить в подъемник.

Мы двинулись вслед за креслом как раз в тот момент, когда какой-то ребенок влетел в кабинку рядом со мной, двигаясь слишком быстро и чуть не врезавшись.

— Эй. — Я схватил его за руку, не давая ему перевалиться через грузовую линию и упасть.

— Простите. — Он запыхтел, его щеки покраснели, и он покачнулся, пытаясь восстановить равновесие.

Кресло быстро подъехало, подхватив нас и качнувшись вперед.

Парнишка заерзал, не удерживая задницу на сиденье. Он возился со своими палками, чуть не уронив их, а потом чуть не ударил меня по голове.

Определенно, он был новичком, ему, вероятно, было двенадцать или тринадцать, и он переживал муки тех неуклюжих лет. Добавление лыж не помогло. Я предположил, что он провел утро в одной из групп Рейвен, где проходили занятия.

Папа взглянул на него и просто покачал головой.

— Ты готов? — спросил я.

Парень закивал так неистово, что его шлем чуть не слетел с головы.

— Круто. — Я расслабился на своем сиденье, любуясь открывшимся видом.

— Если ты сегодня свободен, мы бы хотели пригласить тебя на ужин в нашу квартиру, — сказал папа. — Мелоди печет свое знаменитое лавандовое песочное печенье.

— Извини, не могу. У меня встреча с моим агентом.

Папа глубоко вздохнул.

— Когда мы снова тебя увидим? Или нам придется ждать «Всемирные экстремальные игры» и смотреть на тебя по телевизору?

В его тоне послышались знакомые нотки, которые я слышал бесчисленное количество раз. Это был тот Марк Мэдиган, которого я знал.

Да, я держался подальше от Пенни-Ридж, но не похоже, чтобы он прилагал много усилий, чтобы оставаться на связи с моей жизнью.

— «Игры» проходят в Аспене. Я участвую в соревнованиях каждый год. Сколько раз ты приезжал?

— Сколько раз меня приглашали?

— Тогда считай, что это твое постоянное приглашение, — отрезал я.

— Подожди. — Парень рядом со мной наклонился вперед, поправляя защитные очки на шлеме. Его глаза расширились, когда он разглядел мое лицо.

Блять. Мне следовало самому надеть защитные очки. Последнее, что мне было нужно, — это чтобы какой-нибудь подросток залез в Твиттер и рассказал о том, как он подслушал спор между мной и папой.

— Боже мой. Вы же Крю Мэдиган! — практически прокричал мне в ухо парень. — Вы должны сфотографироваться со мной.

Он сунул палки под мышку, снова чуть не ударив меня по лицу, затем поднес руку в перчатке к зубам и высвободил ее, чтобы сунуть в карман.

Вот только, когда он вытаскивал свой телефон, то уронил его, и устройство выскользнуло из его рук. Оно полетело вперед.

И парень потянулся слишком далеко, чтобы попытаться спасти его.

— Ааа! — закричал он, соскальзывая со своего места.

Я инстинктивно дернулся, схватил его за руку и поймал, прежде чем он успел упасть.

— Держись!

— Помогите! Помогите мне! — Он молотил ногами, лыжи стучали, когда он вцепился в мою руку, чуть не стащив меня. Его палки упали в снег с высоты в 9 метров.

— Крю! — Папа удержал меня за локоть. — Ты можешь поднять его?

Ребенок кричал и метался.

Позади нас раздавались панические вздохи и крики людей.

— Вызовите лыжный патруль!

— Остановите подъемник! — крикнул другой человек.

— Не двигайся, — рявкнул я парню, изо всех сил стараясь удержать его. Но мы все еще двигались, а его испуганный взгляд был прикован к земле.

— Парень. Эй, парень! — крикнул я, привлекая его внимание. — Посмотри на меня.

Он наконец-то посмотрел, ровно настолько, чтобы перестать кричать. Его глаза были наполнены слезами.

— Перестань двигаться. На счет «три» я подниму тебя. Возьмись за спинку сидения, хорошо? Готов?

Он кивнул, всхлипывая.

— Один. Два. Три. — Я собрал все свои силы, чтобы потянуть, папина рука все еще была на моей.

Парень схватился за спинку, умудрившись прижаться животом к сиденью.

— Давай, парень. — Я дернул сильнее, настолько, что он смог повернуться, лежа на боку.

Но в движении я слишком сильно вывернулся. Я подтолкнул парня так, чтобы его задница смогла найти сиденье. И моя собственная соскользнула с края.

— Крю! — Папа все еще держал меня за руку, и эта хватка спасла меня от падения.

Но это не помешало мне соскользнуть с сидения, чуть не утащив папу за собой.

Я ахнул, пытаясь ухватиться за что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, и мне удалось ухватиться за металлическую перекладину под сиденьем.

Дерьмо. Мое сердце забилось где-то в горле.

Я посмотрел на землю, затем поправил хватку. Слава богу, черт возьми, что я еще не надел перчатки.

— Я в порядке, пап. Я держусь. Отпусти.

— Нет. — Его испуганные глаза были прикованы к моим.

— Я держусь за сидение. Ты можешь меня отпустить.

— Ты уверен?

Я кивнул, когда он ослабил хватку и высвободил руку.

Мой вес переместился, ноги повисли. Сидение качнулось, когда ребенок закричал. Я посмотрел вниз, на обрыв, затем снова вверх. Я ни за что не смогу забраться обратно.

К черту мою жизнь.

Это будет больно.

Рейвен

Ревность — мерзкая сука.

Мои зубы начали скрежетать друг о друга с того момента, как я заметила Крю в лодже, обнимающего другую женщину. Когда он поцеловал ее в волосы, так нежно и интимно, что мне захотелось закричать.

Конечно, она была потрясающей. Миниатюрная, с вьющимися черными волосами и гладкой кожей цвета темной бронзы. Они были парой? Если он изменял ей со мной, я воткну лыжную палку в сердце этого засранца.

Я еще сильнее стиснула зубы.

— Рейвен!

Я обернулась, когда мой брат трусцой направился ко мне с доской под мышкой.

— Привет.

— У тебя есть пять баксов?

— Да, у меня отличный день. Спасибо, что спросил.

Он закатил глаза, затем протянул руку ладонью вверх.

— Рад, что у тебя отличный день. Так что? Могу я одолжить пять баксов?

Одолжить. Ривер не понимал, что значит одалживать деньги.