— Ты имеешь в виду, могу ли я дать тебе пять долларов?

— Неважно. Да или нет. Я проголодался и хотел взять кусок пиццы в кафетерии.

Я вздохнула.

— Нет.

— Тогда можно я запишу это на твой счет?

— Бери с собой ланч. Серьезно. — Я точно знала, что у мамы в кладовке есть все необходимое для приготовления сэндвича с арахисовым маслом и желе, потому что она сама готовит их для своих смен в больнице.

— У меня не было времени сегодня. Я вспомню об этом завтра.

Но он не забыл выкурить травку. Запах дыма и марихуаны пропитал его куртку. И да, он забудет взять с собой завтра ланч. Точно так же, как он делал это в прошлом и позапрошлом сезоне.

В прошлом году, когда мы закрывались на весну, мой счет в кафетерии был на сотни и сотни долларов больше, чем счет моего брата.

— Отлично, — пробормотала я. — Только сегодня. Но это все, Ривер. Я серьезно. Я не собираюсь оплачивать твое питание в течение всего года.

— В последний раз. Обещаю. — Он протянул руку за моей служебной карточкой, когда я достала ее из кармана.

— Положи ее на мой стол, когда закончишь.

Он взъерошил мне волосы, что я терпеть не могла, и ушел, даже не поблагодарив.

Он ни за что не возьмет просто кусочек пиццы. Я ущипнула себя за переносицу, понимая, что делаю только хуже. Но сегодня у меня не было настроения ссориться с братом. А в прошлом году я позволила себе расслабиться из-за того, что случилось с Тайером.

— Привет, Рейвен. — Подошел Пит, один из моих давних инструкторов.

— Привет. — Я выдавила улыбку. — Как дела? Как прошел утренний урок?

Он застонал.

— Утомительно. Это было, пожалуй, худшее индивидуальное занятие в моей жизни.

— Что? Почему?

— Бедный ребенок. У него не все в порядке с координацией. Мы прокатились всего два раза.

— И все? — Обычно на индивидуальном занятии можно было прокатиться до пяти раз. На групповых занятиях — не менее четырех. — Он был счастлив? Или позже мне следует ожидать телефонного звонка от разгневанного родителя?

— Я думаю, он был счастлив. — Пит пожал плечами. — Он собирался подняться сам сегодня днем. Попрактиковаться в том, над чем мы работали. Надеюсь, он никого не обидит.

— Я тоже. — До сих пор дебютный уик-энд проходил гладко. Нам не нужны были травмы, чтобы ослабить позитивную энергию. — У тебя сегодня ротация (прим. ред.: ротация — это обычное вращение, при котором нижняя и верхняя части тела вращаются вместе в одном направлении. Например, при выполнении поворота на 180° или 360° с передней сторон) на сноуборде, верно?

Ротация на сноуборде была моим запасным вариантом. Инструкторы проводили индивидуальные занятия по утрам, а затем подключались, чтобы помочь с любыми дневными занятиями, в которых требовался дополнительный человек. Я внедрила это пару лет назад, чтобы распределить нагрузку, а также чтобы у меня был кто-то, кто мог бы заменять заболевших людей и помочь, если что-то добавиться в последнюю минуту.

— Да, — сказал он. — Джули занимается с довольно большой группой пятилетних детей. Я собираюсь навестить ее и узнать, не нужна ли ей помощь.

— Отлично. Спасибо. Увидимся вечером на параде?

Он кивнул.

— Я буду там.

Церемония открытия «Маунтин» была тем, чего я ждала с нетерпением каждый год. Последние пару лет именно я возглавляла лыжную трассу, освещенную факелами, на спуске в Лоуэ-Боул — благодаря тому, что я была одной из лучших подруг Авы.

Сегодня вечером весь персонал курорта будет на месте, а также гости, клиенты и местные жители.

И Крю.

Приведет он с собой ту женщину? Кто она? Он все утро был на фотосессии. Вчера вечером, перед тем как я покинула его гостиничный номер, он сказал мне, что прибыла его команда и спонсоры. Может быть, это был его агент? Или ассистент?

Почему я позволяла этому беспокоить себя? Мы с Крю не были чем-то особенным. Между нами ничего не было. Мы просто спали вместе. Но после того, как я увидела, как он целует волосы другой женщины в лодже, это осталось в прошлом. Прошлая ночь была нашей последней.

Лучше было покончить с этим. До того, как я к нему привяжусь.

— Привет, Рейвен. — Другой инструктор помахала мне, когда она проходила мимо с лыжами на плечах, ведя группу подростков к подъемнику.

Счастливчики. Все, чего я хотела, — это взять свою доску и провести час на горе, отбросив мысли о Крю и той женщине.

Вот только я никак не могла вырваться. Только не в субботу, тем более в первую субботу. Выходные были просто сумасшедшими по активности.

Мне нужно было заехать в офис и убедиться, что ни у кого не возникло проблем. Я хотела заскочить в «Детский Уголок» и убедиться, что инструкторы занимаются с маленькими детьми, которые закончили утренние занятие и теперь играли внутри. Обычно это были дети четырех-и пяти лет, у которых не хватало сил на целый день, поэтому мы организовывали дневные занятия в детском саду. И прежде чем заняться чем-то еще, я должна была выпить еще кофе.

Я зевнула и достала из кармана телефон, чтобы проверить время. Крю не давал мне спать допоздна, и я была измотана. Я повернулась, собираясь пойти в лодж выпить латте, когда зажужжала рация, прикрепленная к карману моих брюк.

— Лыжный патруль. Срочно нужна помощь у девятой кабинки.

Мое сердце остановилось, и я сорвала рацию с крепления, поднося ее к уху.

— У нас парень свисает с подъемника.

— О боже. — Я развернулась на каблуках и побежала к девятой кабинке.

Это была трехместная кабинка, которая служила связующим звеном между кабинками, ведущими к вершине и более сложной местностью. Это была кабинка, которую мы часто использовали на уроках, потому что она давала доступ к большинству трасс для начинающих.

Пожалуйста, пусть это будет не ученик.

Стуча ботинками по снегу, я помчался к лифтовой будке.

Дежуривший там парень вбежал в дверь. Женщина в зоне посадки нажала кнопку «Стоп», останавливая подъемник. А парень, проверявший билеты, вытаращил глаза так же широко, как лыжники и сноубордисты, услышавшие радиосообщение.

— Как высоко он находится? — спросила я женщину.

— Мы не знаем.

Блять.

Воздух прорезал шум снегохода, за ним другого. Двое парней из лыжного патруля направились в мою сторону. Один из них, Донни, работал здесь со мной много лет.

— Не выключайте рации, — сказала я лифтерам, затем подняла руку, подзывая Донни.

Он кивнул и притормозил ровно настолько, чтобы я могла запрыгнуть на заднее сиденье.

Другой вез носилки.

— Езжайте, — крикнула я, когда меня усадили.

Он нажал на газ, ускоряя движение по линии башен, а мое сердце подкатило к горлу.

Это был мой ночной кошмар. Смертельные случаи при падении с подъемника случались невероятно редко. За двадцать лет по всей стране произошло всего несколько смертельных случаев. Но даже если человек выживет, это может означать серьезную травму.

Для человека. И для курорта.

Люди в лифте над нами достали свои телефоны и снимали все происходящее на видео.

Сначала я заметила ноги, свисающие с прикрепленной к одной ноге доской. Затем я увидела вспышку бирюзового цвета и ахнула.

В бирюзовое был одет Крю.

— Нет, — прошептала я, подвинувшись, чтобы рассмотреть его поближе.

Подъемник был остановлен. Кабинка Крю находилась в 3 метрах от башни. Это была одна из самых высоких точек на этом подъемнике, примерно 9 метров над уровнем моря.

Снегоход резко остановился, Донни соскочил с него и побежал вперед.

— Держитесь! — закричал он.

— Крю! — крикнула я.

Каким-то образом он ухитрился ухватиться обеими руками за перекладину под сиденьем.

— Начинаю подъем.

— Нет! — Марк сидел на сидении, наклонившись и протягивая руку к сыну. — Найдите что-нибудь. Все, что угодно, лишь бы смягчить его падение.

Ребята из лыжного патруля переглянулись, затем один из них побежал к вышке, взять обивку, которой мы оставили у основания на такой случай.