А мы отправились домой.

***

Прибыли посреди ночи, пока все поместье спало. Отказались от помощи слуг и еды. Прошли в спальню.

Кайден посмотрел на меня так, будто видел не усталую женщину после долгого дня, а что-то хрупкое, что нужно удержать и согреть. Я не успела ничего сказать — он просто подхватил меня на руки.

Легко. Уверенно. Как всегда.

— Кайден… — начала я, но он лишь тихо выдохнул.

— Ты вся дрожишь. Нужно тебя согреть.

И это была правда. Он понёс меня дальше — в ванную.

Кайден не торопился. Он поставил меня на ноги, включил воду, а потом молча потянулся к застёжкам моей куртки. Я не сопротивлялась. Ткань скользнула вниз, и тёплый воздух коснулся кожи. Я почувствовала себя неожиданно уязвимой — и одновременно защищённой. Он снял с меня всю одежду. Потом он разделся сам.

— Иди, — тихо сказал он.

Я осторожно забралась в ванную. Выдохнула, опираясь ладонями о край, и только тогда поняла, насколько была выжата и хотела расслабиться. Кайден сел за мной. Вода поднялась, коснулась его груди, плеч. Он оказался совсем близко, не прижимая, но и не отстраняясь. Его присутствие ощущалось кожей.

Он первым начал заботиться обо мне.

— У тебя не осталось шрамов, Калли.

— Перерождение помогло, — ответила я и улыбнулась.

Муж набрал воду в ладони, медленно полил мне на плечи, на спину. Его пальцы двигались осторожно, будто он запоминал каждую линию, каждую реакцию. Я прикрыла глаза, позволив себе расслабиться окончательно.

— Скажи, если что-то не так, — прошептал он.

Я лишь покачала головой. Мне было приятно.

Когда он коснулся моих волос, я вздрогнула — не от неожиданности, а от того, сколько в этом было нежности. Он смывал с меня усталость, страх, остатки напряжения, и делал это так, будто времени больше не существовало.

Потом я повернулась к нему лицом. Селу сверху, отчаянно краснея.

— Теперь моя очередь, — прошептала я.

Я коснулась его плеч, почувствовала под пальцами его кожу. Вода стекала ручейками по его крепкому телу. Он закрыл глаза, когда я провела ладонями по его груди. Мы мыли друг друга без спешки, в полном молчании.

В этом не было ничего вызывающего — только близость и доверие. Когда всё закончилось, он притянул меня ближе, прижался лбом к моему лбу.

Потом встал, повязал на бедра полотенце и помог выбраться уже мне. Мне было неловко. Но вместе с тем не возникало желания сопротивляться. Было желание пойти до конца.

Подняла глаза. Кай смотрел на меня.

Я первая коснулась его щеки ладонью, немного неуверенно. А потом Кайден наклонился и поцеловал меня.

Мир сузился до этого мгновения — до его рук, до моего дыхания, до нашего общего сердцебиения.

Я чувствовала себя желанной и любимой.

Он подхватил меня на руки и отнес в нашу постель. Ночь окутывала нас и только свет Луны освещал нашу комнату.

Я лежала на спине, а Кайден нависал надо мной. Он поднял руку и коснулся моего лица, будто проверяя, настоящая ли я. Его большой палец скользнул по моей щеке, и это было достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.

Поцелуй начался спокойно. А потом Кайден углубил его. Будто весь день сдерживал себя. Его руки нашли мою талию, притянули ближе, и я сама подалась навстречу, забыв обо всём, кроме этого чувства — быть нужной, желанной, выбранной, нелишней.

Я чувствовала, как он теряет контроль. Как в нём борется ледяная сдержанность и то, что он позволял себе только со мной.

— Только ничего не бойся, Каллиста, — прошептал он мне в губы. — Я люблю тебя.

— Я тебя доверяю. И тоже тебя люблю….

Это словно сломало последнюю преграду. Я обвила его шею руками, прижалась, чувствуя, как сердце бьётся у него под кожей.

Мир сузился до касаний, до шёпота.

— Моя. Только моя.

Мы не спали до самого утра. Время будто растворилось — не осталось ни ночи, ни часов, ни мыслей о завтрашнем дне. Только тепло его рук, только дыхание рядом.

Иногда Кайден замирал, словно прислушивался ко мне, к тому, как я дышу, как отзывается моё тело, что чувствую по нашей связи. Тогда его ладони становились медленнее, бережнее, будто он боялся спугнуть что-то хрупкое. А иногда в нём прорывалась та самая сила — сдерживаемая, ледяная, живая и страсть накрывала нас с головой.

Он прижимался лбом к моему виску, зарывался лицом в мои волосы, шептал моё имя.

Иногда мы просто лежали рядом, не говоря ни слова. Я слушала, как ровно бьётся его сердце.

Под утро он притянул меня ближе, укрыл нас обоих. Я уткнулась носом в его грудь и позволила себе закрыть глаза. Я улыбалась, не открывая глаз.

***

Спустя три дня император навестил нас. Все фениксы тоже приехали — вместе с моим отцом. Раймон обнял меня, стоило ему лишь спешиться с коня. Я с улыбкой прижалась к папе, позволив себе эту простую, почти детскую радость.

В тот же день император огласил свою волю.

Кланом Лунных будет управлять мой отец. Клану официально объявили, что бывший глава казнён за предательство. Было озвучено и то, что моя мать встретила своего истинного, и именно он станет новым главой. В будущем же отец передаст клан нашему наследнику.

Так что в наших интересах было завести ещё одного наследника — того, кто возглавит Ледяной клан. К счастью, жили мы долго, а времени у нас было достаточно.

Отец и мать прошли тихую церемонию. Отец сказал, что мама рассказала ему всё. Он был на неё зол — и не скрывал этого.

Кроме того, после перерождения оказывается можно и не закреплять истинность. Можно ее заблокировать. Именно это и сделал отец.

Жить они будут в одном клане, но в разных комнатах, брак был нужен скорее для поданных, чтобы те приняли нового главу без крови и давления. А дальше… дальше время покажет. Жизнь длинная.

Мария же была спешно выдана замуж. У императора вообще дела решались очень быстро.

Фениксы гостили у нас ещё неделю, а потом братья отправились с папой обратно в Лунный клан, там они планировали обосноваться надолго. Бабушка и дедушка остались со мной и занялись моим обучением. Мою мать они не приняли.

То, что она сделала со мной, и во что превратила мою жизнь, для них было слишком жестоко.

Все личное имущество барона Брэя было конфисковано и передано мне во владение решением имперского эмиссара, как невинно пострадавшей от его воли. А личное имущество бывшего главы клана было приличным, даже по нашим меркам.

Эрэйн же был очень доволен всем.

Кланы Лунных и Ледяных пришли к примирению — и не формальному, а настоящему. Да ещё и усилились заметно с помощью фениксов. Такой расклад полностью устраивал императора.

Теперь в противостоянии с огненными демонами у империи было тайное оружие.

Всё наконец стало хорошо.

Я продолжала учиться, и всё давалось мне легко. Сила слушалась, знания укладывались на свои места, жизнь входила в спокойное русло, демоны больше не нападали. Наши границы были как никогда защищены, ведь с появлением фениксов на руках у Кайдена оказались и знания.

И пусть огненной магией пока пользоваться было нельзя, но мой муж талантливый рунный маг, смог утерянные руны Высших под руководством Харальда напитать ледяной магией. По всей границы растянулся мощный щит.

Учитель неожиданно нашёл общий язык с фениксами. Сначала они присматривались друг к другу, осторожно, с недоверием. Но очень быстро разговоры о магии, расах, перерождении и древних знаниях затянули их настолько, что они начали пропадать в библиотеке часами. Спорили, смеялись, перечитывали старые трактаты, дополняя их тем, что фениксы хранили в памяти. Учитель собирал свою новую библиотеку.

Мы рассказали Шани о том, что она — сестра Кайдена.

Мы постарались сделать это так, чтобы не травмировать девочку. Возможно, в силу своего возраста она ещё не до конца осознала, какую боль несёт в себе это знание. Она слушала молча, серьёзно, слишком по-взрослому для своих лет.