Я спешно подошел, поднял полог.

— Скоро вернусь, — прошептал я и погладила одним пальцем по крошечной макушке. — Я тебя не оставлю.

А ведь у меня так с Шарлиз точно не было. Да, было невыносимое сексуальное желание, тяга, сводящая с ума. Дурман. Неосознанность до тех пор, пока не затащил в кровать.

А тут… было иначе.

Инстинкт защиты. Инстинкт кормить, добывать еду, оберегать. Не выпускать за пределы гнезда. С Шарлиз связь была словно нить.

А тут — настоящий канат. И такая всеобъемлющая, многогранная.

Но как так вышло? Может быть, я просто ошибся тогда?

Но ведь и Шарлиз чувствовала ко мне то же самое. Или нет? Могла она обманывать?

Всё же придётся вытрясти из матушки правду. Мне не нравится всё это. Совсем. Это чувство, будто из меня делали дурака.

Я шёл так быстро, как только мог. Слуги шарахались от меня в стороны, старались как можно скорее скрыться с глаз. Особенно их удивило, когда те увидели, что я иду на кухню. Я бы и сам удивился: кажется, последний раз я был тут ещё мальчишкой — таскал сладкие булки.

Я слишком резко распахнул дверь, у кухарки из рук выпала тарелка, повар замер с недонесённой ложкой у рта.

Я торопился. Начал перерывать крупы, открывать банки, соображая, какие из них самые сытные. Какое зерно лучше, какие семена вкуснее.

Дракон внутри пребывал в недоумении. Вот если бы я спросил у него про мясо — тут бы он с радостью пришёл на помощь.

А так…

Пришлось брать всё подряд. Я вытащил поднос, сбросил с него сервиз. Расставил блюдца, насыпал всё, что нашёл на тарелочки. Взял фрукты и ягоды. Про воду тоже не забыл.

Когда я развернулся, все на кухне жались по углам и смотрели круглыми глазами. Я тяжело вздохнул, поджал губы и вышел. Возвращался обратно.

Меня тянуло, как на аркане. Глухое рычание вырывалось из груди.

Особняк будто вымер. Слуг на пути вообще не стало. Я представлял, как перенесу Каллисту в свой родовой особняк, который отстрою, но…

Пришлось сцепить зубы ещё крепче, потому что стоило только представить, как бесчисленное множество клановцев будут таскаться там, протирать своими наглаженными штанами, мельтешить в накрахмаленных рубашках и светить набеленными рожами за столом и смотреть на супругу, как захотелось каждому пустить кровь.

Я даже остановился, переводя дыхание — так мне хотелось той самой крови. Понял, что пребывание посторонних рядом… с истинной даже мысленно, доводит меня до белого каления.

И сразу другой вопрос ударил под дых.

А как отец терпел всех рядом со своей парой. С матерью.

Или?..

Пришлось тряхнуть головой. Ненужные мысли лезли в голову, сейчас не время. Хотя нет-нет да паскудная мыслишка, пока я шёл до спальни, прорывалась в мозг.

То, что я испытываю к Каллисте сейчас… а что будет, когда она обернётся?..

А ведь отец был ещё тем ходоком. Но разве возможно ходить налево от такой сильной и крепкой связи?

Я толкнул дверь ногой, миновал гостиную и вошёл в спальню. Учитель сидел в кресле в углу, как можно дальше от кровати. Я выдохнул. Отпустило. Кивнул старику и прошёл дальше. Одной рукой вздёрнул полог и присел, положил поднос на подушку рядом.

Нужно было разбудить феникса.

Я снова погладил её по головке. Она хотела спать. Но пришлось настоять, ведь есть ей явно нужно было.

Птичка нехотя чирикнула и сонно раскрыла глаза. Голова её шаталась на длинной шее, казалось, у неё даже нет сил, чтобы держать её.

Я подвинул поднос ближе. Не знал, с чего начать. Может быть, с воды?

Подвинул пиалу с водой. Феникс не пила, просто сонно смотрела.

Я обмакнул палец в воду и дотронулся им до клювика. Та сглотнула, а потом уже склонилась и стала понемногу пить. Так, с этим разобрались.

А вот с едой возникли проблемы. Та снова решила уснуть. Ничто её не привлекло на подносе. Я был озадачен.

Услышал, как со спины подошёл учитель.

— Не ест?

— Нет.

— Я тут подумал, — задумчиво протянул старик. — Ну… может, пережевывать ей надо еду. Так ведь птицы кормят птенцов. Червей там, например.

— Вы шутите? — я обернулся на учителя. Тот снова оглаживал бороду.

— Прости, у тебя такое лицо. Я не удержался. Но насчёт червей ты подумай. Может, ей понравится. Не знаю, как целоваться потом с ней только будешь, но…

— Учитель!

А спустя пять минут я уже стоял во дворе особняка и копал червей. Дракон вышел на охоту. Хоть и не такую к какой привык.

— Вы что-то ищете, мой лорд? — переспросил испуганный садовник.

Я поморщился. Тот не ожидал он увидеть меня у себя, да еще и требующим лопату. Я осмотрелся, прокопал я уже прилично зеленой лужайки, но не одного не нашел.

— Клад.

— Эм…

Садовник выглядел растерянным.

— Червей ищу. Не думал, что это будет так сложно. Где они вообще?

— Так… может быть, я вам помогу?

— Нет, я сам.

Прикрыл глаза в раздражении. Хотелось послать садовника куда подальше, но тот ведь искренне хотел помочь. И как я могу ему сказать, что инстинкт добытчика во мне сейчас взвинчен до максимума?

Я и правда чувствовал, что вышел на охоту. Было важно своими руками найти добычу.

Только если с драконицами всё было бы просто — поймал оленя и принёс, то тут… вышла большая проблема.

Как можно поймать то, чего даже не видишь?

Садовник неуверенно махнул мне рукой, куда-то показывая. Видимо, выглядел я так себе. Я перехватил лопату как клинок.

Он привёл меня за какую-то хозяйственную постройку. Там была куча.

— Что это?

— Так всё, что от сада остаётся, я сюда везу. Трава, дерн, ветки, фрукты… Тут точно они будут.

— Ладно.

И да, действительно, стоило только прокопать немного вглубь — и я правда нашёл то, что искал.

Меня даже не смущали их длина и склизкий коричнево-прозрачный вид. Я был без памяти от радости, что реально нашел добычу.

Я насобирал целую банку. А потом ещё промыл их из шланга, который садовник подал мне.

И хорошо, что он молчал.

Я выпрямился. Боги, дракон внутри меня довольно порыкивал. Я чувствовал себя героем.

А потом садовник, не дав мне уйти, снова опасливо махнул рукой. Я пошёл за ним. Он убрал какую-то корягу, и там… боги, сколько там было ползающей живности.

Садовник, глядя на моё лицо, поднял руки вверх и сказал, что поможет. И всё, что там ползло, бежало, прыгало и извивалось вдруг оказывалось на чистой коре под каким-то затейливым сачком.

Я перехватил свою добычу в две руки и отправился обратно.

Перед входом в Гнездо, которым стала моя спальня, снял сапоги. Захлопнул ногой дверь.

Старик продолжал сидеть в кресле и следить за входом. А когда заметил меня, подскочил.

— Вот это улов!

Я покосился на него, заметив:

— Вы слишком довольным выглядите.

— Тут сейчас вершится история, — с благоговением прошептал он и стал рассматривать мою добычу.

— Тут сейчас происходит кормление феникса.

— И я об этом.

Я прошёл в сторону кровати. Ссыпал все семена и зерно в сторону на подносе, освободил тарелку.

— Оно шевелится и какое-то прыткое.

— Давайте я буду её будить, а вы присмотрите, чтобы её еда далеко не убежала.

— Слушай, еда такая прыткая. От меня так не одна лань не ускользала, как эти… членистоногие. Даже червяк, смотри, как рванул, — учитель чайной ложкой, как искусный фехтовальщик, пытался отгонять живую еду от края тарелки, которая разбегалась в разные стороны.

Я вытащил нож с пояса и вздохнул:

— Придётся разделываться.

— Давай, а то боюсь даже представить, куда они сбегут и где их потом искать придётся.

Я стал быстро рубить… червей и жуков. Нож мягко входил в склизкую плоть, оставляя влажные следы. Я нарезал, потом разминал всё это обратной стороной лезвия, превращая в однородную кашу. Добавил немного ягод — сам не знал зачем. Потом — щепоть размолотого зерна.