Феникс нахохлилась. По комнате прошёлся горячий ветер, шторы на окнах вспыхнули и тут же погасли под моей магией.

— Тише, — я положил ладонь на спинку дивана рядом с ней. Не касаясь. — Я рядом. Ты в безопасности.

Это была правда. Абсолютная. И, кажется, она её услышала.

Я закрыл глаза и позволил Каллисте почувствовать меня — не как главу клана, не как дракона, не как того, кто отдаёт приказы и вершит суд. А как того, кто стоит рядом. Кто держит. Кто не отпустит. Своего супруга. Истинного.

В груди отозвалось тёплым давлением.

— Вспомни, — тихо сказал я. — Как ты выглядела.

Феникс вздрогнула.

Искры вспыхнули разом — не хаотично, а словно втягиваясь внутрь. Огненные перья начали осыпаться светящейся пылью, которая не падала на пол, а растворялась в воздухе.

Учитель оказался рядом.

— Кай… — прошептал он.

Я не отвёл взгляда от Каллисты. Птичка сжалась, будто собираясь в точку. Свет стал плотнее, ярче, ослепляюще-золотым. Я прикрыл глаза рукой, а когда убрал ее… феникс исчезла.

На диване, среди обгоревших подушек и оплавленной ткани, лежала Каллиста.

Бледная. Обессиленная. С растрёпанными золотистыми волосами, укрывающими ее полностью, пахнущая дымом, малиной и смородиной, корицей.

Я оказался рядом раньше, чем понял, что двигаюсь. Подхватил её, прижал к себе, чувствуя, как слабо, но ровно бьётся ее сердце. Волосами была прикрыта ее нагота.

— Всё, — выдохнул я. — Всё. Я здесь.

— Невероятно… чудо просто, — хрипло проговорил учитель из угла.

Я поднял взгляд.

— Если хоть кто-то попробует снова отнять её у меня…

Дракон внутри тихо зарычал, соглашаясь.

— …я уничтожу всех.

Учитель кивнул, понимая меня. Каллиста едва слышно вздохнула у меня на груди. Я сосредоточился на ней.

Учитель ушёл тихо. Я даже не сразу понял, в какой момент его присутствие перестало ощущаться в комнате. Дверь закрылась почти беззвучно, и в покоях стало слишком тихо.

Остались только мы.

Я выдохнул. Длинно. Глубоко. Так, будто всё это время держал воздух в груди и только сейчас позволил себе дышать.

— Идём, — тихо сказал я, не столько ей, сколько себе.

Каллиста посмотрела на меня — внимательно, по-птичьи, чуть наклонив голову. В её взгляде ещё плескалось беспокойство, огонь не ушёл до конца, он тлел на кончиках ее волос, срывался искрами вниз.

Я подхватил её на руки осторожно, как берут что-то бесконечно хрупкое и бесконечно дорогое одновременно. Она была тёплой, но не обжигающе.

Калли молчала, но она так доверчиво льнула ко мне. Впитывала все, что я был готов ей дать. А готов я был положить весь мир к ее ногам.

Мой дракон внутри едва дышал от переполняемых нас чувств.

Я перенёс Каллисту в спальню, усадил на край кровати. Она послушно позволила это сделать, хотелось защитить ее от всего мира.

Из гардероба я принес свой халат. Раскрыл, укутал, осторожно подтянул края, чтобы ей было удобно. Чтобы не дуло.

Она позволила. Даже чуть подалась ко мне.

Я сел рядом. Провёл рукой по её волосам. Пальцы дрожали. Я этого не скрывал. Не мог.

Она сейчас была так красива, что у меня перехватывало дыхание.

Перерождение изменило её — и в то же время оставило прежней. Каллиста и раньше была красивой, стоило лишь немного вернуть ей здоровье, но теперь… теперь она словно расцвела изнутри. Исчезла угловатость, ушла болезненная хрупкость. Всё, что в ней было, усилилось в разы — как будто она наконец стала собой.

Её глаза, прежде цвета молодой зелени, теперь отливали тёплым янтарём, словно в глубине зажглось солнце. Веснушки — боги, как же они ей шли. Я ловил себя на том, что смотрю слишком пристально, будто пытаюсь запомнить каждую черту, каждую тень на её лице.

— Спасибо… — слова сорвались сами, глухо, почти шёпотом. — За то, что ты жива. За то, что жива моя дочь.

Она чуть вздрогнула, словно только сейчас до конца осознала, что с ней произошло. Я почувствовал, как её плечи напряглись, как дыхание стало рваным. Я почувствовал ее порыв, прижаться ко мне, как доверчивому птенцу. И сам опередил ее. Сам притянул к себе и обнял. Она уткнулась лицом мне в грудь.

Я сжал её крепче, обхватил руками, прижимая к себе так, будто мог заслонить от всего мира. Дракон внутри рыкнул глухо и удовлетворённо — да, вот так. Защищать. Держать в объятиях. Греть.

Я чувствовал, что ей нужно, чтобы я просто был рядом.

Что бы ни ждало нас дальше — Контроль, Император, тайны крови и перерождений — всё это потом.  Всё остальное подождёт.

— Моя Калли… — снова хрипло проговорил я, начал гладить ее по голове и прижимать к себе. — Моя.

Я наклонился ближе, почти коснулся лбом её лба. Прикрыл глаза на мгновение.

— Я не знаю, как благодарить за всё. Не знаю, чем это можно измерить. Но знай… — я поднял на неё взгляд. — Ты не одна. У тебя есть семья. Есть я.

Она тихо, рвано выдохнула. Я поднял взгляд, и только тогда увидел её лицо. Губы Каллисты дрожали, слёзы текли по щекам. А потом её начало колотить — мелко, всем телом.

Дракон внутри зарычал, требуя немедленно действовать.

— Тш-ш, маленькая. Все уже хорошо. Тебе холодно? — спросил я, уже поднимаясь. — Сейчас растоплю камин.

Я сделал шаг к нему, но успел только разложить дрова, как за спиной послышалось движение.

Я обернулся и замер.

Каллиста уже шла к камину сама. Босая, по пушистому ковру. Закутанная в мой чёрный халат, который тянулся за ней шлейфом. Огненно-золотые волосы стекали по бархату водопадом.

Она остановилась, протянула руку и, не произнося ни слова, не читая заклинаний, просто подожгла дрова.

Пламя вспыхнуло сразу — ровное, тёплое, живое.

— Я… сама… — хрипло, почти шёпотом сказала она, повернувшись ко мне.

Я протянул ей руку, ожидая, когда она вложит свою ладонь в мою. И она, помедлив, сделала это. Я выдохнул. Мы с драконом в течение этих секунд даже не дышали. Значит, она нам доверяет. Я потянул её к себе на колени, усадил перед пламенем и сам прижался к ней со спины, обнял её.

Прижал к груди, интуитивно понимая: сейчас ей не нужны слова. Не нужны объяснения, оправдания, обещания. Ей нужны были только объятия. Защита. Уверенность, что она не одна. Что я есть рядом.

Я опустил подбородок ей на макушку и прикрыл глаза. В груди всё ещё глухо отзывалось рычание зверя — не яростное, не жадное, а настороженное, охранное. Моё. Наше. Сокровище.

Мы так и сидели, не замечая времени. Она чуть развернулась, уткнулась щекой мне в грудь. Я смотрел на огонь и держал её, словно боялся, что стоит отпустить — и она снова исчезнет.

Шаги я услышал заранее.

Дверь распахнулась.

— А вот и вы! — раздался голос учителя. — Каллиста, я принёс тебе еды.

Учитель поставил перед нами поднос. Сдержанно улыбнулся и удалился.

Я взял тарелку. Каллиста смотрела настороженно — не испуганно, нет… скорее так, как смотрят те, кто слишком долго был один и теперь не до конца верит, что можно позволить о себе позаботиться.

Я не торопил.

Поднёс кусочек хлеба с сыром к её губам.

Она замешкалась. На миг. Я видел, как в ней борется привычка справляться самой и что-то новое, хрупкое, только начинающееся.

Потом она всё же позволила.

Её пальцы коснулись моей руки — легко, почти невесомо. Я едва заметно выдохнул. Мы с драконом всё это время не дышали вовсе.

Она ела осторожно, но охотно. Словно тело само знало, что сейчас это безопасно. Что можно. Что не отнимут.

Дракон внутри меня млел. Не рычал. Не требовал. Он был… спокоен. Удовлетворён. Я подал ей ещё еды. Потом кусочки фруктов.

Когда она выпила сок, я заметил, как её плечи опустились, как взгляд стал мягче, расфокусированнее. Сон начал подкрадываться.

Я отставил поднос подальше.

Притянул её к себе, осторожно, не делая резких движений. Она не сопротивлялась. Напротив — доверчиво позволила уложить себя на мою груди, устроилась, словно искала опору.