Я остановился, присел на край карниза, посмотрел вниз. Трое городских отбросов зажали в тупике женщину. И да, в Изначальном граде такое встречалось сплошь и рядом. Особенно в некоторых районах. Ублюдки, у которых уровень магии был слишком маленьким, а желание жить хорошо — слишком большим, частенько промышляли банальным грабежом.

Я хмыкнул, покачал головой и собрался двинуться дальше — в этом городе каждый сам кузнец своего несчастья.

Но… почему-то задержался. Наверное, меня удивил тот факт, что женщина не визжала, не просила о милосердии.

Она отбивалась коротким кинжалом с такой яростной, почти самоубийственной смелостью, что я даже удивился. Раз дамочка размахивает обычным оружием, значит, магически слаба. Но при этом не желает быть жертвой. Черт. Это достойно уважения.

Грабители уже получили пару порезов и теперь, озверев, хотели добраться до девицы чисто из принципа. Один из них раскручивал палку с острым гвоздем на конце. В уличной драке — опасная штука.

— Сука, брось перо, хуже будет! — прорычал он.

«Жертва» в ответ сделала резкий выпад и снова ранила одного из нападавших.

Я хмыкнул. Что-то в этой девушке, в ее нежелании сдаваться, в том, как она перехватывала нож, напомнило мне… меня самого. Та же безнадежная решимость.

— Ну ладно… — буркнул я вслух, а потом спрыгнул вниз, не успев до конца осознать, зачем мне это надо.

Первый грабитель даже не понял, что его убило. Я приземлился ему прямо на плечи, сразу сломал дебилу позвоночник. Второму впечатал кулак в челюсть так, что ошметки зубов разлетелись по всей подворотне. Третий, самый сообразительный, просто растворился во тьме, не дожидаясь своей очереди.

Я выпрямился. С кулака капала кровь. И только тогда, в свете луны, увидел лицо девушки.

Иллиана.

Её одежда была в грязи, на щеке — свежая ссадина, но взгляд… Взгляд остался прежним. Ледяным и острым. Она судорожно сжимала кинжал, кончик которого еле заметно дрожал.

— Ты? — выдохнула она, — Неужели звезда Арены подрабатывает ночным стражем?

— Решил, если ты сдохнешь, мне будет жаль, — усмехнулся я, вытирая руки о штаны. — Что ты здесь забыла, дочь лорда? Ищешь приключений на свою аристократическую задницу в три часа ночи? И какого хрена не использовала магию? Ты же, в рот его дери, магичка! Могла одним щелчком пальцев разнести тут все к чертям.

— Я возвращалась из архивов, — она упрямо вздернула подбородок, поправляя разорванный рукав. — Отец запер нашу библиотеку на замок и думал, что это меня остановит. Глупец. В архивах есть трактаты о структуре магических полей. Меня очень интересует данная тема. А магия… Это было бы нечестно. Нападавшие ею практически не владеют. И потом… Просто досадное недоразумение. Если бы ситуация реально угрожала моей жизни, тогда — да.

Я около минуты смотрел на нее молча. Просто охренивал от логики этой дамочки.

— Архивы? — меня, наконец, прорвало, — Ты рискнула жизнью ради куска старого пергамента? И… Прости, но только что я слышал о нечестности по отношению к грабителям? Серьезно? У меня поганая новость, принцесса. Ты двинутая на всю голову.

— Лучше быть сумасшедшей, но свободной, — коротко ответила она.

Я проводил её до границы, где заканчивался этот район и начинался Запретный квартал. Мы не говорили. Но тишина между нами больше не была колючей.

Я смотрел, как она уходит в сторону огней богатого квартала, и впервые за все это время думал, а девчонка ведь права. Лучше быть сумасшедшим, но свободным.

Спустя неделю Иллиана пришла ко мне в конуру. Ту, которая числилась за Выродком на Арене. После боя.

В Изначальном граде гладиаторы моего уровня были кем-то вроде породистых жеребцов. Замужние дамочки из высшего света часто платили страже или тренерам, чтобы провести пару часов с чемпионом. Им хотелось экзотики, запаха пота и опасности. Даже бабы у магов с великим приветом. Это факт.

Когда дверь моей камеры лязгнула, я лежал на топчане, закину руки за голову и пялился в потолок. До приезда Аларика оставалось еще часа два. Он всегда являлся позже, чтоб у меня была возможность снять напряжение после схватки.

— Привет, Выродок.

Услышал ее голос и не поверил своим ушам. Подскочил на месте, вытаращился на Иллиану, как идиот.

Думал, она пришла за развлечением. Как делали остальные. Хотя появление незамужней дочери лорда в конуре гладиатора — очень большая редкость. А Иллиана даже плаща не накинула. Не скрывала своего лица.

Ни хрена подобного. Магичка просто подошла, села рядом.

— Расскажи про свой мир, Макс, — тихо произнесла она.

Я замер. Никто за пять лет не называл меня по имени. Для всех я был Выродком. Рабом. Инструментом. Живым оружием, которое не имеет права на имя. Даже странно, откуда Иллиана его узнала.

— Зачем тебе это? — я разглядывал ее в свете магического фонаря и думал, как же чертовски она хороша. — Там нет магии. Там всё скучно. Работа, бетонные коробки, телевизор по вечерам.

— Там есть право быть собой, — отрезала девчонка. — Здесь мы все — детали одного механизма. Мы все рабы. Я — племенная кобыла для укрепления рода Валериусов. Ты — боевой пес Риуса. Но в тебе… в тебе я вижу то, чего нет у магов. Ты знаешь, каково это — когда тебя ценят не за объем маны, а за то, что ты из себя представляешь, как человек.

Мы проговорили до самого приезда Аларика. Она спрашивала о мелочах. О вкусе мороженого, о цвете неба, о том, как ощущается солнце и как обычные люди влюбляются. Я рассказывал, и эти слова мне самому казались каким-то забытым сокровищем, которое доставал из сундука с хламом.

Иллиана стала приходить почти после каждого боя.

Стражники были в восторге. По городу поползли жирные слухи. Дочка Валериуса совсем сдвинулась на Выродке, бегает к нему через день.

Все были уверены, магичка и раб только и делают, что трахаются, как кролики. Если бы они знали правду… Мы просто сидели в полумраке и говорили. Иногда даже не касались друг друга.

Это было огромное, всепоглощающее чувство. Настоящее, чистое. Для меня, по крайней мере, точно.

Не знаю, что думала по поводу наших отношений Иллиана. Мы не говорили об этом. Но когда она касалась меня во время разговора, когда смеялась и заваливалась мне на плечо, я замечал, как краснели ее щёки и блестели глаза.

Первый поцелуй, он случился гораздо позже. Перед самым концом. Но даже тогда это произошло как-то естественно. Без обсуждения — а кто мы друг другу?

Для меня это была любовь. Настолько сильная, что от неё щемило в груди сильнее, чем от любой раны. И такая же неуместная.

Вскоре слухи дошли до Риуса. Лорд вызвал меня к себе. Сидел в кабинете, хмурый, недовольный, и нервно крутил свои долбанные чётки.

— Послушай, Выродок, — Он стрельнул в меня раздражённым взглядом, — Завязывай со своими свиданиями. Мне не нужны проблемы с Валериусом. Сначала все говорили о вашей интимной связи. Даже при том, что девица незамужем, это понять можно. Но теперь… Какой-то придурок из тренеров подсматривал за вами. Уже неделю весь город судачит о том, что вы держитесь за руки и пялитесь друг на друга влюбленными взглядами. Секс — это одно, но ваша…ммм…романтика… Она возмутительна.

Я промолчал. Слова старого ублюдка один черт ничего не изменили. Иллиана все равно приходила.

Я стал меняться. Для начала — отказался от других женщин. Мне они теперь казались неприятными. Прямо до блевотины.

Однажды Хозяин Теней, желая подбодрить своего лучшего бойца и личного убийцу, после тяжелой схватки прислал мне в конуру самую дорогую куртизанку из «Золотого Лотоса». Это самый крутой бордель Изначального града.

Она выглядела просто охренительно. В ней было всё, что может пожелать мужчина. Я указал дамочке на дверь.

— Уйди, — сказал коротко. — Не хочу.

А потом… Потом все очень сильно изменилось. Я сделал большую глупость. По сути, своими руками подписал приговор.

Явился к Лорду Риусу и Хозяину Теней, когда они перед сражением сидели в закрытой ложе. Обсуждали прибыль, заработанную за последний месяц.