Но мое внимание привлекала не карета, а девушка, которая из нее вышла.

В силу специфики тех заданий, что давал Хозяин Теней, я знал каждый Дом Изначального града. Лордов, их жен, любовниц, детей, ближайшее окружение и домашних питомцев. Это была воля Лорда Шэдоу. Он буквально заставил меня выучить имена всех этих ублюдков.

В карете с гербом Валериуса могла ехать только одна женщина — его дочь. Иллиана. Главная головная боль своего благородного папаши. Слишком свободолюбивая, слишком самостоятельная.

Она была одета в строгий дорожный костюм из темного шелка, который сидел на ней как влитой. Никаких кринолинов, кружев или идиотских шляпок. Брючки обтягивали ее задницу так соблазнительно, что хотелось подойти и легонько шлепнуть.

Девка была хороша. Упрямый подбородок, выразительные темные глаза, пухлые губы и дерзкий взгляд, в котором горело чистое, неразбавленное высокомерие. Магичка.

Она стояла посреди грязного переулка, брезгливо поджав губы, и смотрела на стражников Риуса как на досадную помеху. Что-то типа кучи дерьма случайно оказавшегося на ее пути.

Я высунулся в окно, насколько позволила длина цепи.

— Эй, принцесса! — мой голос звучал насмешливо, без малейшего намёка на уважение или преклонение перед титулом, — Твои лошади слишком разожрались? Или у кучера руки из жопы? Мы тут не на чайную церемонию собрались, уступи дорогу повозке с настоящим героем Изначального града.

Иллиана медленно повернула голову в мою сторону. Она впервые видела Выродка так близко. Я ждал чего угодно: отвращения, испуга или того лихорадочного, потного восторга, с которым фанатки на Арене визжали моё имя. Но в её глазах был только холодный, аналитический интерес.

— Выродок, — констатировала она, прищурившись. — На Арене ты кажешься внушительнее. А вблизи… Просто побитый пес в грязной будке. И пахнешь, признаться, как немытая конюшня.

— Это запах честного труда, — я оскалился, демонстрируя зубы, испачканные в крови. — От тебя же несет неоправданным высокомерием. Сомнительная заслуга — быть дочерью своего высокородного папаши. Может, всё-таки сдашь назад? Мои ребята нервные, а твоя карета выглядит так, будто её можно развалить одним хорошим пинком.

— Попробуй, — Иллиана улыбнулась. В ее улыбке было столько яда, и он ей так нереально шёл, что я невольно залюбовался этой стервой. — Если хочешь, чтобы Риус завтра выкупал твою задницу из долговой ямы. Сдавать назад — не в правилах Дома Валериусов. Особенно перед телегой, которая возит рабов.

— О, правила дома! — я изобразил бурное восхищение. — Как это мило. Ты вроде бы не выглядишь дурой, принцесса. Ходят слухи, даже активно занимаешься наукой. Должна понимать, в этом переулке твои титулы не помогут объехать тонну дуба и железа. Физика. Знаешь такое?

— Эта тонна дуба и железа стоит на месте так же мертво, как твои карьерные перспективы, — парировала стерва, даже не моргнув. — У возничего явно косоглазие, раз он решил, что здесь хватит места для двоих.

Я почувствовал, как внутри начинает зарождаться странное, почти забытое чувство азарта. Это была не жажда крови, что-то другое. Мне нравилось пикировка, в которой девчонка не уступала ни на грамм. То, что изначально казалось высокомерием, скорее было вспыльчивым характером и волей, несвойственной дочери лорда. Обычно юные, незамужние магички ведут поскромнее.

— А ты остра на язык, стерва, — я рассмеялся,— Знаешь, даже предложил бы тебе пари: кто первый моргнет. Но, боюсь, мои охранники сейчас просто начнут бить твоих лошадей, а это сильно повредит аристократической спеси Дома Валерусов.

— Эти лошади стоят дороже, чем твоя жизнь, — она сделала шаг к моей повозке, совершенно не опасаясь, что при желании я уже мог бы дотянуться рукой до ее шеи, — И поверь, если хоть один из олухов Риуса прикоснется к упряжи, наш Хранитель знаний будет искать нового Выродка. — Иллиана усмехнулась, склонила голову к плечу и посмотрела на меня из-под опущенных ресниц, — А ты забавный… ты мне нравишься. В тебе еще осталось что-то, кроме желания жрать и убивать. Вроде бы не совсем оскотинился.

Мы зависли на несколько минут. Иллиана пялилась мне в глаза, я — ей. Что-то происходило между нами в тот момент.

Возничие уже устали орать и просто переругивались вполголоса. Никто не хотел уступать. Я видел, как магичка кусает нижнюю губу от раздражения, но в глубине её зрачков плясали весёлые искры смеха.

В итоге кучер Валериусов, понял, что хозяйка не сдастся. Он совершил чудо логистики. Каким-то немыслимым образом заложил вираж, притираясь к стене дома так, что из-под колес посыпалась каменная крошка. Карета проползла мимо, едва не расхреначив нашу повозку осями.

Иллиана запрыгнула внутрь, на секунду задержалась на подножке. Обернулась и бросила через плечо:

— Помойся, Выродок. На следующей неделе я, возможно, приду посмотреть, как тебя будут рвать на куски. Хотелось бы, чтобы не так сильно воняло. Боюсь этот запах будет доставать меня даже в ложе.

Дверца захлопнулась, и карета укатила в туман Запретного квартала.

— Стерва высокомерная, — пробормотал я, чувствуя, как на губах сама собой расплывается усмешка.

Странно, но это было лучшее, что случилось со мной за последние несколько лет.

Второй раз я увидел её только через месяц. На Арене.

Трибуны не просто орали, они содрогались в едином экстазе, наслаждались кровью. Зрители кайфовали. Я только что вырвал хребет какой-то твари. В ушах звенело от воплей, пот разъедал свежие раны, а из пасти поверженной твари всё еще валил едкий дым.

Внезапно что-то ёкнуло в груди. Я поднял взгляд на ложу аристократов. Сам не знаю, что меня подтолкнуло. Наверное, чуйка.

Там, на мягких подушках, восседали гребаные хозяева этого мира.

Лорд Риус довольно скалился, подсчитывая в уме прибыль. Рядом хлопали в ладоши и бесновались его ублюдочные кореша. А потом я увидел ее. Женскую фигуру в самом углу.

Иллиана. Она явилась в простом сером платье, которое на фоне павлиньих нарядов других магов выглядело как пощечина общественному вкусу.

Девчонка не кричала, не вскидывала руки, не делала ставок. Она просто смотрела на меня. В её взгляде не было страха или восхищения мощью Выродка. Только тихое, убийственное разочарование. Будто она надеялась найти человека, а увидела лишь дрессированного зверя, послушно рвущего плоть по команде хозяев.

Этот взгляд покробил меня сильнее, чем рваная рана на левом боку. Я вдруг кожей почувствовал суть своего положения. Реальную суть.

Раб. Клоун, который на потеху публике выпускает кишки тварям Пустоши. Бедолагам, попавшим сюда против своей воли. Таким же рабам, как и я.

А потом случилась третья встреча.

В Изначальном граде у женщин-магов только одна дорога, протоптанная веками: удачно выйти замуж за кого-то побогаче и посильнее. Магические ублюдки активно пропагандируют патриархат. Даже самая одаренная женщина всегда останется в тени лордов. Мужа или отца.

До брака магички — собственность папаши, товар в красивой обертке. Тоже, своего рода, имущество.

Только получив статус жены, эти дамочки пускаются во все тяжкие. Магическое общество сквозь пальцы смотрит на любые измены и чудачества замужних дам. Лишь бы соблюдались внешние приличия.

Но Иллиана была аномалией. Настоящей головной болью для Лорда Валериуса. Она плевать хотела на мнение папочки и категорически отказывалась быть «ценным призом». Мечтала о науке, о запретных архивах, о понимании того, как устроена эта чертова реальность. Она хотела быть ученым, а не инкубатором для породистых наследников.

В тот вечер я возвращался после очередной работенки для Хозяина Теней. Заказ был легкий, требовалось убрать должников, не желавших платить. Мелкие торговцы, ничего серьёзного.

Три трупа в сточной канаве, пустой желудок и желание отдохнуть пару часов в своей конуре — вот и весь мой багаж.

Путь лежал через ремесленные ряды трущоб. Я двигался по крышам лавок, стараясь не привлекать внимания патрулей. Внизу, в густой тени между двумя разваливающимися складами, послышались звуки борьбы. Хриплое дыхание, отборный мат и грубый хохот.