— Изольда Венедиктовна! — прошептал я. — Изя! Кис-кис-кис!

— Пррр… фрррр… — донеслось откуда-то из района моих собственных ступней, и я с изрядным облегчением выдохнул:

— Ф-фух! Отозвалась! С тобой всё в порядке, киса?

— Мя-а-а! — презрительно фыркнула Изольда Венедиктовна… и уставилась на меня красными буркалами.

Мало того, ещё и пасть растянула в улыбке Чеширского кота. Ну и на этом моменте я не выдержал и с воплем «Ять!» проснулся по-настоящему, всполошив обеих соседок…

Насилу отговорился кошмаром. Но и без неких приятностей не обошлось — ко мне прижались всем телом, погладили по спине и спели колыбельную. Ну, как спели? Скорее, сонно просопели. А кое-кто и профырчал. Но я не в обиде, потому что подействовало, и я с головой ухнул в следующий кошмар — на этот раз мне пригрезились Чужие и Хищники, поспорившие за право обладания моей черепушкой и хребтиной. Разумеется, в отделённом от тела виде. Но тут я даже получил некое эстетическое — кто сказал извращённое⁈ — удовольствие. И очень неплохо выспался, под утро напрочь позабыв обо всех ночных злоключениях.

Проснувшись, даже не сразу понял, чего это в мозгу свербит. Ну а позавтракав, на свою беду напряг память, и пожалуйте бриться! Милли аж испугалась, когда у меня случилось внезапное озарение. Сказала, на мне в тот момент лица не было. И как хочешь, так и понимай. Впрочем, надо отдать ей должное — выпытывать содержание кошмаров не стала, наоборот, подбодрила, как смогла, и — самое главное — не отказалась договориться с Джоном Аластаровичем о повторном нашем визите в библиотеку НИИ. Потому как что? Правильно! В любой непонятной ситуации обращайся к первоисточнику. Ну и вот мы здесь.

И да, как я уже говорил, опасения мои насчёт игры оказались беспочвенными — проверено на практике. Но в ночь с пятницы на субботу спать в капсуле я не остался, ушёл, как и планировал, в гардеробную. Где и почивал преспокойно до самого утра, без кошмаров и галлюцинаций. В этот раз исключительно в компании Изольды Венедиктовны.

— Так чем же могу помочь, молодые люди? — вальяжно устроившись в своём монструозном кресле, спросил Джон Аластарович.

Изольду Венедиктовну он растянул во всю длину на не менее монструозной столешнице, и неспешно, со вкусом, наглаживал мою котейку от висячих ушей и до кончика хвоста, а та благодарно ему подмуркивала.

— Мне — ничем! — отрезала Милли, и уткнулась в очередной книжный шкаф.

— И хотел бы поспорить, да не стану! Женщины! Вихрь, эмоции! Логика тут пасует, — подмигнул мне профессор. — Ну а тебе, Климушка?

— А мне, как всегда, нужны ответы! — и не подумал я скрывать. — Желательно правильные.

— Вот как? — иронично заломил бровь Джон Аластарович. — Правильные ответы, говоришь? Что ж, их есть у меня! Но это будет зависеть… — сделал он многозначительную паузу.

— От меня? — принял я его тон.

— Не-а. Это будет зависеть от наличия правильных вопросов, дорогой мой!

— А вот с этим могут возникнуть проблемы, профессор! — сокрушённо развёл я руками.

— Ну давай хотя бы попытаемся!

— Давайте. А как?

— Спрашивай, а я посмотрю, что смогу сделать. Истины в последней инстанции не обещаю, но своим сугубо личным мнением поделюсь — ибо почему нет? — в очередной раз прошёлся Дэвис ладонью по холке Изольды Венедиктовны, и хлопнул ею же (ладонью, не кошкой) по собственному бедру: — Именно так я вижу ближайшее будущее. Именно так!

— В общем, я снова хочу поговорить про Хтони, — признался я.

— О! Моя любимая тема! — воодушевился профессор. — Хтони в общем, так сказать, с философской точки зрения, или тебя интересует что-то конкретное?

— Хозяева Хтоней — кто они? — зашёл я чуть издалека.

— О! Мой любимый масштаб! И не мелко, и не нужно объять необъятное прямо здесь и сейчас!

— А ещё Хранители, — чуть расширил я задачу. — Они суть Хозяева, или это разные сущности? Опять же, сколько их? Зачем — не спрашиваю…

— А зря, Климушка! Очень зря! Ведь именно этот вопрос суть твоих изысканий! — со страстью в голосе заверил меня Джон Аластарович. — Поверь старику. Какая бы проблема перед тобой ни стояла, не стоит выяснять, кто виноват, и что делать. Ну, не в первую очередь! Сперва выясни, зачем⁈ И очень вероятно, что первые два вопроса отпадут сами собой!

— Оп-па! — восхитился я неожиданным поворотом. — А вот с этого места поподробнее, профессор! Ну и зачем в Хтонях есть Хранители? И зачем Хозяева? И зачем их столько?

— О! Чувствую, мы здесь надолго! Амелия Лукулловна, голубушка моя! — окликнул мою подругу Дэвис.

— Да, Джон Аластарович? — нехотя оторвалась от книжного шкафа Милли.

— Будь любезна, сооруди чайку! И на всех, пожалуйста!

— Я не хочу.

— Так и не надо! Но сооруди на всех! Потому что мы Климом Потаповичем будем иметь долгую и обстоятельную беседу, а ты в это время будешь смотреть на всё дальнейшее, разинув рот и подпрыгивая на пне, — обрисовал ближайшую перспективу проф. — А в таких обстоятельствах чашечка чаю придётся как нельзя кстати, уж поверь старику!

— Ладно, сейчас, — демонстративно неторопливо направилась Милли в кухонный уголок. — А ты, Клим, не позволяй вешать себе лапшу на уши!

— Не слушай девочку, дорогой мой! — замахал руками Милкин научрук. — Слушай старину Джона! Он если уж и научит плохому, то исключительно полезному в жизни! А пока давай, удиви старика! Размажь его по столу неподъёмной глыбой главного вопроса жизни, Вселенной и всего такого!

— Как скажете, профессор! — улыбнулся я. И, чуть замешкавшись, всё же облёк в слова тот самый главный вопрос: — А бывают Хозяева… ну, или Хранители… попаданцами?

— И всего-то⁈ — закатил глаза Джон Аластарович. — Тебя именно это гложет, юноша бледный со взглядом горящим?

— В первую очередь.

— Что ж… ну, раз гложет, — задумчиво побарабанил по столешнице пальцами профессор, — то вот мой ответ: да, бывают. Да сколько угодно! Примеров не счесть!

— А почему тогда никто не знает⁈ — озадачился я.

— Никто — это кто конкретно? Ширнармассы? Так им и не положено! — отбрил меня Джон Аластарович. — А кому положено — очень даже знают! Вон, даже я! Потому что это не секрет, просто не афишируется. Но человеку заинтересованному вполне по силам отыскать необходимые сведения. Хотя чего это я? Ты ведь именно этим и занимаешься! А я у тебя — первоисточник?

— Именно, профессор!

— Приятно, скрывать не стану! — расплылся в довольной улыбке проф. — И я где-то даже горд! Потому что если не собственная ученица, то хоть кто-то!

— Ой, да полно вам прибедняться, Джон Аластарович! — отмахнулась Милли.

— Женщины! — только и вздохнул тот. — Ну что ж, Клим! Имеющий уши — да услышит!

Впрочем, вопреки собственному заявлению, переходить к делу профессор Дэвис не очень-то и спешил — сначала задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, потом прошёлся ладонью по хребту возмущенно мяукнувшей — мол, чего остановился-то? — Изольды Венедиктовны, и только потом, вздохнув мечтательно, разродился очередной своей сентенцией:

— Без ложной скромности должен заявить, молодые люди, что я — гений деловых переговоров. Иначе с чего бы им ко мне-то обращаться? Нашли бы кого поавторитетней! С опытом и репутацией!

— Э-э-э… а они — это кто? — подыграл я Джону Аластаровичу.

Ну да, грешен Милкин научрук, страдает излишней склонностью к театральщине. Но если это не в ущерб основному роду деятельности, то кто я такой, чтобы осуждать уважаемого человека?

— Они, это кто надо — они! — многозначительно ткнул Джон Аластарович указательным пальцем куда-то в потолок. — Заседают высоко, видят далеко, иной раз и сквозь стены. Но имен их вам знать вовсе не обязательно! Особенно Назара Лукича! Ну а Пётр Петрович настолько небожитель, что нам остаётся лишь нежиться в лучах его славы!

— Да ладно вам, профессор! — снова прыснула со смеху Милли. — Так и говорите: позвонили из Чародейского Приказа, велели содействовать!