— Хозяину Хтони, — обезоруживающе улыбнулся я. — Помнишь, Ганс, я тебе запрос присылал на сбор кое-какой инфы?

— Я-а-а! Тут забудешь, пожалуй!

— Ну и как, собрал?

— Я-а-а, натюрлихь!

— Ну так делись! — велел я. — Прямо сейчас! И всех касается — смотрите и сравнивайте время. В файле Ганса — отчёт о попытках рейдов против Великого Кого-то Там. Но не обо всех подряд, а только о тех, в которых достигался прогресс, то есть хотя бы на метр, хотя бы на одного моба рейд проходил дальше предшественников. Ну и потом скажете, что думаете. Я же просто поясню, как вообще пришёл к этой мысли. А именно, вчера вечером, оказавшись в игре, я попросил одного небезызвестного Пастора поделиться новостями. Ну и тот расписал крайний рекордный рейд, каковой имел место в минувшее воскресенье, и с точностью до минуты совпал с замесом с големом и моей инициацией. И, как я довольно сильно подозреваю, благодаря тому, что я уничтожил голема, рейдовики сумели одолеть очередного мини-босса. Как, бишь, его? Алвира, вот!

Впрочем, меня уже никто не слушал — коллеги углубились в изучение данных. Кто с совершенно непрошибаемым видом (Купфер), кто с весьма красноречивой мимикой (Макс), а кто и просто с недовольным пыхтением (Ганс). Мешать я им не стал, и терпеливо ждал почти четверть часа, между делом поглаживая взгромоздившуюся мне на коленки Изольду Венедиктовну. Ну а дождавшись, когда вся троица оторвётся от экранов и снова вопросительно на меня уставится, констатировал:

— Что, собственно, и требовалось доказать! И да, коллеги. Я тоже не сразу поверил. Но поверил. У нас на Земле есть крылатое выражение, пришедшее из глубины веков: верю, ибо это…

— Истина, шайзе!

— Абсурд!

— Вот-вот, — засмеялся я. — Примерно на такую реакцию я и рассчитывал. Но вы почему-то местами поменялись!

— Мил, привет! — помахал я рукой подруге, едва та возникла на экране связи, ответив на вызов.

— Что, Вырубаев, уже соскучился? — усмехнулась она, и даже — о чудо! — без ехидства.

Ну, почти.

— Ну, не то чтобы совсем уж… — демонстративно замялся я, приняв игру, и получил в ответ вполне ожидаемую реакцию:

— Вот ты скотина! А чего тогда так поздно-то⁈ Ну, звонишь⁈

— Это ты намекаешь, что любая другая причина — вообще ни разу не повод? — вернул я собеседнице улыбку.

— Сам-то как думаешь?

— Хм… и хотел бы возразить, да нечего! — развёл я руками.

— То есть я тебя правильно поняла — соскучился?

— Очень! Так, что аж ни спать, ни есть не могу!

— Мя-а-а-а-у! — подтвердила Изольда Венедиктовна, по своему обыкновению уютно устроившаяся у меня на коленках.

Любит она это дело, спасу нет! Хоть за комп не садись. Чуть зазевался — и она уже тут как тут. И хорошо, если с разбега замахнула, а не по ноге забралась, пустив в ход когти.

— Не переживай, кошечка, на тебя это не распространяется! — успокоила Милли мою питомицу.

— Мя-а-а! — от всей души зевнула та, продемонстрировав полную пасть зубов и чёрную дыру в глотке.

Ту самую, в которой бесследно исчезали двойные порции корма. И это помимо тех вкусняшек, что она у меня отжимала. Так сказать, в дополнение к основному рациону питания, хе-хе. Что-что вы говорите? Нельзя кормить кошек человеческой едой? Т-с-с-с! Не дай бог Изольда Венедиктовна услышит!

— Учись, подруга, как с мужиками обращаться! — подмигнула Мила Изьке с экрана, и снова переключилась на меня: — Ну а если серьёзно, Клим? Чего надо? Я, вообще-то, в душ собиралась, и баиньки!

— Так я тебя надолго и не задержу, — заверил я. — Просто есть у меня предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Ты завтра как, сильно занята?

— Да я и сейчас не особо, — как-то странно покосилась на меня Милли. — А завтра — тем более. В НИИ показаться надо, да сделать вид, что над диссером работаю. Джон Аластарович, он знаешь какой⁈ Тиран и деспот! Не смотри, что интеллигентен на вид!

— То есть принципиальных возражений, если я тебе предложу ещё и завтра по городу покататься, с твоей стороны не будет? — уточнил я.

— Принципиальных — не будет, — мотнула головой Мила. — А вот без нюансов, боюсь, не обойдётся!

— Позже! — решительно отверг я всякие мелочи. — Как ты смотришь на то, чтобы завтра повторить сегодняшний заезд, но немного по иному маршруту?

— С тобой, Вырубаев? — с подозрением прищурилась моя собеседница.

— Ага! — осклабился я.

Ну а чего? Сама такой тон разговору задала, вот и терпи теперь!

— Отрицательно! — огорошила меня подружка. — Ты ж меня плохому научишь и ко всяким непотребствам склонять станешь!

— Кто⁈ Я⁈ — состряпал я невинную рожу. — И в мыслях не было!

— А должно быть! — недовольно надулась Милли. Правда, не выдержала, и улыбнулась: — Да поеду, конечно! Куда ж я денусь? Только у меня есть два вопроса…

— Как и нахрена? — предположил я.

— Насчёт «как» не попал! — показала мне язык Милли. — Первый вопрос — во сколько? Ну и вдогонку — форма одежды, снаряжение? А второй да, второй — именно что нахрена?

— С первым всё крайне незатейливо, — начал я с того, что попроще. — Как сегодня одевалась, так и завтра нарядись. Будешь рулить… или я сам буду, не суть, и отслеживать магический фон на предмет возмущений, как от нашего знакомца-голема в Ширяево. Сможешь?

— В теории — запросто! — заверила меня подружка. — А вот как на практике получится — это большой вопрос. Во-первых, я вся на нервах буду, если тебя за руль пущу, а во-вторых, не факт, что моей чувствительности хватит.

— То есть гарантий никаких?

— Да ты моя умница, Вырубаев!

— Ну хотя бы попробуешь? — с надеждой во взгляде уставился я на собеседницу.

— А вот это обязательно! — подтвердила та.

— Вот и прекрасно! — потянулся я к кнопке отключения вызова.

Голографической, конечно же. Но был немедленно остановлен возмущённым девичьим возгласом:

— Эй!!! Куда, блин⁈ А второй вопрос⁈ Нахрена мне это всё⁈

— А ты точно это хочешь знать? — поневоле скривился я, с трудом сдержав нехорошее ругательство.

Вы не подумайте, тут не в Милли дело… хотя виновник к ней отношение имеет, да. Близкородственное.

— Точнее не бывает! — заверила Мила. И перешла в атаку: — В общем так, Вырубаев! Или выкладывай всё, что знаешь, или, как говорили в таких случаях галльские предки Джона Аластаровича, о рэвуар, Васья́, кущя́й опилки́!

— Смешно! — оценил я пародию. Кстати сказать, очень похожую. — Что ж… не, ну если вы вот так ставите вопрос…

«Я люблю кантри… здесь банджо бренчит, ритм бодрит…» С-сыбаль! Вот привязалась-то! В смысле, песня. Н-да. Надо с этой привычкой что-то делать…

— Чего замолчал-то, Клим? — забеспокоилась Милли.

— С мыслями собираюсь… сейчас, секундочку…

И ничего смешного! Вы просто не представляете всю сложность задачки. Это же надо в нескольких словах и без особых подробностей, дабы не рисковать разглашением секретной информации, передать подружке содержание нехилого такого спора, ну и его основной результат. С последним проблем никаких — задача формулируется предельно чётко, и двойственных толкований не допускает. А вот насчёт всего остального… вот сейчас задумался, и снова как будто на полтора часа назад вернулся — благо, исключительно во времени, потому что и тогда я точно так же сидел за компьютерным столом и поглаживал Изольду Венедиктовну по холке. И ждал, пока уважаемые эксперты придут в себя…

Первым, кстати, справился Ганс Хаузер, славный разраб кхазадской национальности:

— Истина-то она истина, но проверить всё равно надо! Натюрлихь!

— Ганс, дружище, ну какая, к демонам, проверка⁈ — устало отозвался админ Макс. — Я зря, что ли, про абсурд сказал? Как ты его проверишь? Какими-такими техническими средствами? Тут или просто принимать на веру, или начисто отвергать. Делать вид, что ничего не случилось. Что всё нормально. Нормально, ять! — неожиданно грохнул он ладонью по столешнице.