— Ох, если бы! — всплеснул руками проф. — Ох, если бы! Уж я бы тогда да! Уж я бы посодействовал! Ну а так придётся ограничиться исключительно консультативными услугами, дорогие мои!

— Ну, так-то, мы на большее и не рассчитывали, — пожал я плечами. — Я-то вообще здесь не пришей кобыле хвост, счастье, что хоть на порог пускают!

— Полноте, Клим! Скромность украшает молодого человека, но вместе с тем юности она несвойственна! Я бы даже сказал, противоестественна! Так что ни в чём себе не отказывайте, дорогой мой! Спрашивайте! Я на всё согласный. Вернее, они, там! — снова ткнул Джон Аластарович пальцем в потолок. — А им, там, понятно — виднее!

— Э-э-э… а насколько виднее? — уточнил я на всякий случай.

— На весь массив доступной нашему НИИ информации, Клим! — торжественно объявил профессор. — И общеупотребительные библиотечные фонды в том числе! Плюс моя собственная память. Но на неё бы я особых надежд не возлагал, с годами она всё больше и больше становится сродни девичьей. Да, Амелия?

— Не-а, Джон Аластарович! — мотнула головой моя подружка. — В тот день, когда у вас помутится память, я напьюсь от счастья — что теперь не нужно от стыда сгорать да вынашивать планы вашего устранения. Желательно, под видом несчастного случая!

— Не слушай её, Клим, напраслину девочка на себя возводит! — подмигнул мне Дэвис. — Да и на меня тоже! Нет у меня на неё компромата. Разве что пара-тройка воспоминаний пикантного свойства. Но тут уже её слово против моего, то есть паритет. А ещё, — перешёл он на заговорщический шёпот, — скажу тебе по секрету, Климушка: наша Амелия Лукулловна страшный человек! Ведь не только у меня нет на неё компромата, но и — стыдно сказать! — у неё на меня! А я ведь так старался! Всеми силами пытался дать ей повод! А она — ни в какую! Кремень девчонка!

— Это да, — кивнул я, — упрямства ей не занимать!

— Вырубаев! — возмущенно воскликнула Милли.

— А?..

— Бесишь!

— Вот видите, Джон Аластарович? — апеллировал я к старшему товарищу. — Не вы один страдаете под железной пятой девицы Купфер!

— Так если бы только под её пятой, Клим! Если бы только под её! — озабоченно нахмурился профессор Дэвис.

— Э-э-э… а вас-то как Назар Лукич прищучил? — растерялся я.

Понятно, что у Милкиного братца в Корсакове-Волжском полномочия о-го-го какие, но… где жандармская команда, и где НИИ Чародейского Приказа? Вон, он даже расположен в сервитуте, чтобы под прямую юрисдикцию опричников не подпадать! И вдруг нате вам — поручик (!) из третьего отдела диктует свою непреклонную волю доктору наук, профессору! Уж нет ли тут какого-то ещё обстоятельства, из числа тех, что в приличном обществе афишировать не принято? Ну, например, что наш Назарушка ещё и в Тайном Приказе состоит? Так сказать, на четверть ставки? А что? Это очень многое бы объясняло! В том числе и покладистость Дэвиса — ему и по линии Чародейского Приказа указание спустили, и по линии Тайного! Ладно, не буду забивать себе голову.

— Никак! — тем временем развёл руками Джон Аластарович. — В том-то и дело, что это не он! Это всё Пётр Петрович, да продлит Эру Илуватар его годы! Опять всё за спиной у бедного Джона порешали, а его поставили перед фактом. И он теперь отдувайся. А ведь такое уже было! Отдувался! И не один, а целым коллективом! Правда, потом уходили по пепелищу. Но это уже потом.

— Ничего не понял, — растерянно помотал я головой. — Где отдувались? Какое пепелище?

— Дела давно минувших дней, не обращай внимания на старческое ворчание, Клим!

— А, типа, что-то с памятью моей ста-а-ало?.. — пропел я с намёком, однако Дэвис лишь страдальчески закатил глаза и промолчал.

— Джон Аластарович хочет сказать, что тебе подтвердили уровень доступа, — пришла на помощь профу Милли. — Причём по двум линиям сразу: от жандармерии и её третьего отдела, то есть от опричной службы, и от Чародейского Приказа. Видимо, и впрямь братец по неуёмности своей целое осиное гнездо разворошил!

— Вы, душа моя, удивительно точны в формулировках! — похвалил Милку профессор. — Впрочем, как и всегда! Ну и ещё от себя добавлю, что я тоже, э-э-э, в некотором роде в курсе всех ваших похождений. А также в курсе сложившейся вокруг ООО «Метелица» и её детища щекотливой ситуации.

— Назар рассказал? — уточнила Милли.

— Он, родимый! — подтвердил Джон Аластарович. — Но не только он. Помимо него я ещё имел беседу с довольно толковыми молодыми… э-э-э… разумными из упомянутой выше славной конторы. Они, честно сказать, к нам в НИИ запрос сделали. По нашему профильному направлению. А начальство в безмерной мудрости своей не придумало ничего лучше, как перенаправить их прямиком ко мне, как к первоисточнику. Почитай, вчера весь день, покоя не ведая, по их задачам работал. Ну, как работал? Скорее, координировал усилия и безжалостно тыкал носом в просчёты. А по-другому никак, дорогие мои! По-другому они не понимают! Скажи, Амелия?

— Дилетанты, — ухмыльнулась моя подружка.

— Воистину! — заключил профессор. — В общем, так, ребятки! Скрытничать с вами мне нет никакого смысла, ибо есть прямое и недвусмысленное указание. Даже два. Вы мне тоже вряд ли сможете поведать что-то новое. А посему я весь в вашем распоряжении. Полностью. Спрашивайте.

— То есть вы тоже считаете, что у нас в Корсакове-Волжском недавно — примерно полтора месяца назад — образовалась необычная Хтонь? — чуть отступил я от первоначального плана.

Ну а чего? Лучше заранее со всеми непонятками разобраться, чем потом по ходу беседы в жаркий научный диспут ввязываться. Что в случае с профессором Дэвисом чревато весьма и весьма. В первую очередь, утратой нити разговора. А я, как бы, сегодня здесь не за этим.

— А почему я должен считать иначе? — заломил бровь Джон Аластарович. — Все факты налицо! Хтонь, однозначно Хтонь. Вот только необычной я бы её не назвал.

— А как бы назвали? — заинтересовался я. — Нетипичная? Атипичная? Самобытная?

— Вот уж нет! У тебя, Клим, по всему судя, сложилось неправильное представление о природе аномальных зон, более известных, как Хтони. Нет среди них необычных, нетипичных и всяких ещё прочих. Нет! — потряс проф в воздухе указательным пальцем. — Потому что они все такие. Но при этом каждая — уникальная!

— Э-э-э… в смысле?.. — затупил я.

— В прямом, Клим! В самом прямом! Нет у нас на Тверди двух одинаковых Хтоней! Ты что же, даже не потрудился прочитать те книжки, что я рекомендовал в прошлый раз?

— Почему же? Прочёл!

— И не обратил внимания на очевидные закономерности? Первая из которых — отсутствие закономерностей, за исключением самых основополагающих? Вроде наличия у каждой Хтони границ, выплесков-инцидентов и какой-то ключевой особенности? Вроде недействующего электричества, как в Васюганье?

— Не, ну уж это-то я заметил!

— Это весьма отрадно, дорогой мой! И, развивая мысль, довершу: наша, корсаковская, Хтонь — уникальна, как и все они. Но при этом и довольно стандартна, если обратиться к общей типологии. То есть у нее присутствуют все необходимые атрибуты, которые локализованы, изучены и описаны достаточно подробно, чтобы ни у кого из тех, кто изучает отчёт по теме, не возникло ни малейших сомнений: это Хтонь. Надеюсь, я ответил на твой вопрос, Клим? — откинулся Джон Аластарович на спинку кресла.

— На этот — да, — кивнул я. — Если честно, прямо гора с плеч! Я ж всё ещё до конца не верю… ну, вот в это вот всё, — сделал я неопределённый жест рукой. — Времени-то прошло чуть! Мне ещё адаптироваться да адаптироваться… — прикусил я язык, перехватив заинтересованный взгляд профессора, и только сейчас сообразив, что я ему о собственном попаданчестве и не рассказывал!

Впрочем, Милли могла проболтаться…

— Я в курсе, что ты попаданец, Клим, — спокойно сообщил мне Джон Аластарович. — Назар Лукич твоим секретом поделился. Да и не секрет он никакой — информация ушла в базу данных Приказа, а к оной у меня полный доступ. Плюс неуёмное любопытство. Мало того, ещё и прямой служебный долг! Естественно, я ещё перед первой нашей встречей навёл справки! Так что ничего страшного, ты не проговорился.