Он бы и сейчас с превеликим удовольствием отдал приказ начать клепать такую технику, если бы промышленные возможности БССР могли ему позволить осуществить желаемую переделку. Но, увы, чего в республике не имелось, того не имелось. Тут требовалось привлечение к осуществлению данного проекта очень крупных машиностроительных заводов. Даже наиболее современный в Белоруссии «Витебский станкостроительный завод» вряд ли совладал бы с чем-то подобным. Во всяком случае, в разумные сроки. Потому это, скорее, был задел на будущее.

Разве что для осуществления этой задумки мало было спасти технику сейчас. В будущем ему, несомненно, вдобавок предстояло выиграть «битву» с руководством АБТУ КА, не говоря уже о Главном артиллерийском управлении, без дозволения которых подобная САУ никак не могла бы оказаться в войсках. А там, увы, хватало забюрократизированных тугодумов, которые уже давно привыкли вставлять палки в колёса любого дельного предложения. И никуда от этого было не деться.

Правда, чтобы очутиться на том поле боя, сперва требовалось выжить на реальном, вдобавок избежав знакомства с подвалами НКВД, чем не смог похвастать генерал армии Павлов в той истории, которую он нынче ведал.

[1] ДБАД — дальнебомбардировочная авиадивизия

[2] ПАРМ — передвижная авторемонтная мастерская

[3] Т-60 — лёгкий танк, построенный на агрегатах плавающего танка Т-40, но вооруженный не крупнокалиберным пулемётом, а 20-мм пушкой.

[4] СУ-76 — лёгкая артиллерийская самоходная установка, вооружённая дивизионным 76-мм орудием ЗИС-3.

— Здравствуй, Дмитрий Михайлович. Ну как, осваиваешься тут потихоньку? — поинтересовался Павлов у генерал-лейтенанта инженерных войск Карбышева, наверное, одного из лучших фортификаторов Красной Армии, которого сам же срочным приказом вызвал из Гродно, где тот руководил сооружением Гродненского укрепрайона.

— Здравствуйте, товарищ генерал армии, — зеркально ответив на воинское приветствие со стороны командующего, тут же пожал ему руку военный инженер. — Осваиваюсь. Куда я денусь, — с грустью осмотревшись вокруг, он уже явно привычным для себя жестом прибил очередного покусившегося на его кровушку комара. Если уж даже в городах от этих кровососущих насекомышей не было никакого спасения, что уж было говорить про эти места.

Встретились же они лицом к лицу не где-нибудь, а в лесу недалеко от деревеньки Лошаны, километрах в 20-ти от административной границы Минска, где некогда был обустроен один из оборонительных узлов «Линии Сталина», который все последние дни в самом спешном порядке старались привести в удобоваримый вид. Но, увы, слишком многое за время запустения оказалось растащено, либо же выведено из строя, а то и просто сгнило, чтобы это отказалось возможным возродить в первозданном виде за столь короткий срок.

— И как у нас идут дела на этом участке обороны? — отметив, как с десяток красноармейцев вручную копают какую-то неглубокую траншею, вплотную примыкающую к железобетонному артиллерийскому полукапониру, поинтересовался у того Павлов, имеющий лишь самые общие представления о фортификационной науке.

Наверное, всякий рядовой обыватель, естественно, совершенно далёкий от искусства проектирования, постройки и устройства долговременных оборонительных сооружений, выстраивал свои предположения об их обустройстве на основе каких-нибудь просмотренных художественных фильмов. Скорее всего — голливудских, вроде «Спасение рядового Райана» и ему подобных, в которых не сильно крупные подразделения, действуя на очень ограниченных участках, с ходу начинали кровавый штурм стоящих в открытую на побережье или на холме огромных железобетонных вражеских ДОТ-ов.

Так вот. Специалист, хоть что-то понимающий в этом непростом деле, увидь он такое вот чудо американских кинематографистов, удавился бы на месте в приступе безудержного гомерического хохота. Потому как на деле всё обстояло совсем иначе. Даже не несколько иначе, а именно что совсем!

К примеру, весь Минский укрепрайон протянулся на добрые 140 километров, оберегая при этом лишь северо-западные подходы к столице республики. И в эти самые 140 километров были впихнуты всего-то 319 железобетонных укреплений — то есть в среднем должно было получиться примерно по одному ДОТ-у на каждые полкилометра фронта.

Ан, нет! Даже с этим всё было не так просто. Здесь принцип подсчёта средней температуры по больнице не играл от слова «вовсе».

Любая оборонительная линия, помимо протяжённости, имела вдобавок такой показатель, как глубина. И глубина Минского УР-а составляла от 1 до 5 километров. Так что ДОТ-ы уж точно не были выстроены в этакую красивую тонкую ровную линию на протяжении всех 140 километров, а, можно сказать, плотно кучковались в местах наиболее вероятного прорыва потенциального противника — то есть близ шоссе, открытых просторов в виде сельскохозяйственных полей, лесных дорог и просто натоптанных тропинок.

Кучковались там они не просто так, не для того чтобы их гарнизонам не было скучно сидеть в одиночестве внутри сырой и угрюмой железобетонной коробки, а с целью поддержки и прикрытия друг друга фланговым огнём. Плюс с целью создания непроходимого огненного вала. Поправочка — огненного вала, непроходимого для пехоты с кавалерией. Тут голливудские режиссёры с продюсерами и сценаристами не соврали. Пулемёты! Подавляющая часть данных укреплений вооружались только пулемётами.

Не был исключением и Минский УР. Он ведь воздвигался в те времена, когда основным противником СССР на западной границе считалась Польша, а отнюдь не Германия.

Танков же у Польши имелось совсем мало. Потому-то укрепрайон изначально затачивался на сдерживание больших масс именно живой силы противника. А орудийных капониров и полукапониров построили всего 17 штук, в которых разместили в общей сложности 36 трёхдюймовок. То есть в среднем выходило по 2 орудия на 8 километров фронта.

Понятное дело, что при подобной насыщенности артиллерией, о сдерживании больших масс танков нечего было даже и мечтать. Не спасало тут положение и последующее устройство аж целых 9 специализированных противотанковых огневых точек, представлявших собой стандартную башню от танка Т-26, установленную на бетонное основание. Больно уж их выходило мало на такой участок обороны.

Ну и эшелонирование обороны вглубь позиций при этом, конечно же, никто не отменял. Какие-то ДОТ-ы находились в первом эшелоне обороны, какие-то во 2-ом, а другие — в третьем.

Так что где-то было густо, а где-то — совершенно пусто. И там, где было пусто, на защиту родины обязаны были вставать стрелковые дивизии, устраивая свои траншеи, блиндажи и ДЗОТ-ы[1] как раз в промежутках между ДОТ-ами.

— Должен отметить, что конкретно в этом месте всё устроено в разы лучше, нежели в иных. По крайней мере, здесь уже всё вооружение вернули на положенное тому место и взялись за прокладывание нового полевого телефонного кабеля, — махнул Карбышев рукой в сторону «землероек». — Молодец командир местного гарнизона. Большой молодец. Огромную работу успел проделать.

Тут Павлову пришлось испытать самый натуральный испанский стыд и откровенно покраснеть своей мордой лица. Что называется, не за себя, а за того парня, каковым он являлся ещё 3 дня назад. Это ведь ни кто иной, как именно он ещё в начале июня лично высмеял капитана Арсения Васильевича Сугакова, командира 101 отдельного пулемётно-артиллерийского батальона, начальствующего над данными ДОТ-ами.

Когда тот, пробившись через все инстанции аж до самого командующего округа, принялся испрашивать у того, как выделение ему со складов ранее снятого с ДОТ-ов Минского УР-а имущества, так и предоставление потребного для восстановления их функциональности дополнительного оборудования с материалами, генерал армии лишь отмахнулся от него, словно от назойливой мухи. И даже бросил в ответ фразу, что в этих никому не нужных ДОТ-ах колхозники совсем скоро будут складировать свежий урожай картофеля, отчего даже думать об их восстановлении не стоит.