Всё же именно в ведении республиканского НКВД находился склад трофейного вооружения, на котором хранились десятки тысяч винтовок, пулёмётов, противотанковых ружей и даже пушек, естественно, со всеми потребными боеприпасами, изъятые у интернированных польских частей около двух лет назад.

Более того! Сами польские бойцы и командиры также всё ещё частью оставались в лагерях на территории БССР. Но о постановке их в строй Павлов даже не смел заикаться, прекрасно понимая, что это вопрос сугубо политический. И если за своеволие с формированием «народного ополчения из сидельцев» ему в итоге могло неслабо прилететь по голове, то за поляков мигом бы определили к стенке. Это уж как пить дать.

— Да что ты всё не отстанешь от меня с этими штрафбатами! — в который уже раз за последний час возмутился Матвеев. — Если так уж сильно припекает в плане нехватки личного состава, ускорь призыв резервистов на военные сборы! Тебе ведь как раз срок подошёл ставить под ружьё вторую партию из трёх намеченных на этот год! А первую при этом по домам не распускай! Вот и получишь себе достаточное количество людей для формирования тех самых дополнительных 3 трёх дивизий!

— Ну, во-первых, к сожалению, не получу. Мы этих резервистов уже по дивизиям второй очереди всех до последнего человека расписали, дабы те начали представлять собой хоть что-то в плане боеспособности. — Не согласился с высказанными тезисами генерал армии.

— А во-вторых? — тут же уточнил старший майор ГБ.

— А во-вторых, когда мы проводили первый призыв в апреле-мае, выяснилось, что у нас в более чем половине военкоматов округа как факт отсутствуют списки призывного контингента. Никто до сих пор попросту не озаботился их составлением. Особенно на новых территориях. И с тех пор в этом плане мало что сдвинулось с мёртвой точки. Вот и выходит, что физически призывники вроде как имеются, а призвать их я не могу, поскольку не имею понятия кого именно призывать!

— И что ты собираешь делать, когда станет слишком поздно? — в немалом удивлении воззрился на него несколько обескураженный руководитель НКВД БССР.

— Что-что? Как только прозвучит первый выстрел войны, объявлю о формировании дивизий народного ополчения, — развёл руками Павлов и добавил, — будто у меня какой иной выход может быть в складывающейся ситуации.

Тут кто-нибудь мог бы сказать, что командующему ЗОВО следовало не терять время даром, плачась кому попало в жилетку, а заниматься как раз таки формированием дополнительных воинских частей, раз уж враг был уже у самых ворот. Но тут, увы, в дело вступала советская бюрократия.

Деньги. Даже в СССР всё решали деньги. Без выделения должных средств Павлов физически не мог не только создать какие-либо новые подразделения, но даже расширить до полного штата уже существующие. Ведь того же красноармейца требуется кормить, одевать, обувать, обслуживать в плане бытового обеспечения. И много чего ещё! А краскомам вдобавок необходимо выплачивать денежное довольствие и обеспечивать жилой площадью, либо опять же денежной компенсацией за наём оного на стороне. Плюс денежная компенсация за переезд на новое место службы. Плюс подорожные. Много там плюсов к итоговой сумме набиралось, в общем.

Вот потому всё в части устройства войск и контролировали из Москвы, что именно из Наркомата обороны и Генерального штаба КА приходили «разнарядки» на выделение должного финансирования и прочего материального обеспечения.

К примеру, на формирование тех же полноценных и полнокровных частей обороны УР-ов по новой границе приказ пришёл лишь 4 июня — то есть всего 12 дней назад. Вот попробуй, найди за это время целых 12500 человек потребных для замещения утверждённых штатов! Причём найди не просто так, а внутри именно своего округа, в котором и так существовал катастрофический дефицит вообще всех кадров!

Про формирование же частей обороны УР-ов по старой границе вообще нечего было и говорить. Их было приказано заполнить по урезанным штатам лишь к 1 октября 1941 года. Потому там, можно сказать, конь не валялся. Лишь новый начальник Минского укреплённого района, будучи настырным и целеустремлённым краскомом, пытался хоть что-то сделать ради обеспечения боеспособности полностью разоружённых ДОТ-ов, то и дело составляя на имя своего непосредственного руководителя один запрос за другим. И, как уже знал Дмитрий Григорьевич, у него там даже что-то получалось с возвратом части ранее демонтированного вооружения обратно в укрепления.

Но плачь о том, что все вспомогательные системы ДОТ-ов выведены из строя, так как совершенно сгнили или оказались растащены, с его стороны не прекращался. Более того! С каждым новым днём становился всё больше и больше, в конечном итоге дойдя даже до самого Павлова. Именно поэтому генерал армии своим приказом отрядил в его распоряжение всех тех военнослужащих, кого ещё мог снять с передовых укреплений своей властью.

Увы, далеко не везде он мог действовать свободно в этом плане, поскольку некоторые участки укреплений по новой границе уже были переведены под непосредственное управление командующими армий, а потому без их согласования было бы не обойтись.

А любая попытка подобного согласования, несомненно, вела бы к скорому нежелательному звонку из Москвы по поводу своеволия одного конкретного командующего округа.

Потому их и много чего ещё Дмитрий Григорьевич вынужденно оставлял на потом, чтобы в самый последний момент «вручную» и на месте руководить максимально стремительной передислокацией, что обещало быть действенно, но в то же самое время грозило полностью сожрать последние предвоенные дни до последнего часа. И потому к данному действу, как и ко многому другому, следовало подготовиться заранее, спихнув до того большую часть текущих забот и хлопот на свой штаб и на командование армий.

[1] Андрей Александрович Жданов — секретарь ЦК ВКП(б), член Политбюро ЦК ВКП(б), первый секретарь Ленинградского обкома и горкома, председатель Верховного совета РСФСР, председатель Совета Союза Верховного Совета СССР, с 1941 года член Бюро Совета Народных Комиссаров СССР.

[2] Александр Сергеевич Щербаков — секретарь ЦК ВКП(б), начальник «Совинформбюро», первый секретарь Московского обкома и горкома, с 1943 года — генерал-полковник и начальник Главного политуправления Красной Армии. Умер 10 мая 1945 года от обширного инфаркта после перенесённой операции на сердце.

[3] БОТ — бронированная огневая точка.

— Так ты мне тут хочешь сказать, что меня в который уже раз обманули? — утро среды началось для командующего ЗОВО со встречи с вернувшимся из инспекционной поездки Мерецковым. И как можно было догадаться, собранные тем сведения не добавляли Павлову настроения.

— Это не я говорю. Об этом буквально кричат факты, — потягивая из стакана крепкий чай, Кирилл Афанасьевич мотнул подбородком в сторону переданной папки, где сведённые воедино «покоились» все грешки местных авиаторов, кои вышло выявить на свет за прошедшие два дня.

Не обо всех, ой, не обо всех проблемах поведали Дмитрию Григорьевичу командиры авиационных полков и дивизий на совещании днём ранее. Немало проблем, от которых хотелось хвататься за сердце, было ими сокрыто в надежде, что удастся проскочить.

Не удалось.

— Значит, ты утверждаешь, что хоть какие-то запасы топлива имеются всего на 22 аэродромах из 53 действующих, тогда как на всех прочих самолёты стоят с пустыми баками? — смотря не столько на удерживаемый в руках заполненный убористым почерком лист бумаги, сколько сквозь него, упавшим голосом поинтересовался хозяин кабинета.

— Там так написано? — ткнув пальцем в черновик будущего доклада, уточнил заместитель наркома обороны по боевой подготовке.

— Да, тут так и написано, — только и оставалось, что кивнуть Павлову.

— Значит, так оно и есть, — громко отхлебнув очередной глоток обжигающе горячего терпкого напитка, слегка пожал плечами Мерецков. — Ни мне, ни моим людям придумывать что-либо лишнее сверх имеющегося не имело никакого смысла. И потому, да, на солидной части твоих аэродромов самолёты, либо незнамо сколько стоят уже заправленными, либо стоят с совершенно сухими баками, не имея при этом ни малейшей возможности получить потребное горючее в разумные временные сроки.