Снова поэтапно вскарабкались на ту же высоту, причём я на каждой горизонтальной площадке замирал в нетерпеливом ожидании — саданёт нам в хвост попутным ветерком на этот раз или уже нет? Ветерок не подвёл и саданул со всей своей дури, я обрадовался — это же какая экономия времени получается. Глядишь, и компенсируем вынужденную задержку по времени…

Через четыре часа произвёл посадку в Омске, уставший и довольный от ощущения твёрдой земли под ногами. Условия оказались не настолько идеальные для полёта. Часа за полтора перед посадкой началась изрядная болтанка. Что любопытно, небо вокруг было чистое, никакой облачности в пределах видимости не наблюдалось, а трясло так, что у меня зубы ляскали. Вот когда я порадовался, что привязные ремни в наличии имеются. То вверх подбрасывало, вдавливая в твёрдую подушку парашютного ранца, то швыряло вниз, буквально приподнимая над сиденьем. Да так сильно, что сердце замирало, и я неосознанно то и дело проверял — на месте ли подвесная? И всё косился глазами на плоскости, целы ли? Очень уж сильно законцовки вверх-вниз играли. Ещё постоянно прислушивался — не хрустнет ли конструкция?

Зато ориентироваться было просто — прямая словно стрела железная дорога выводила точно на город. И с местом посадки ничего сложного, день ещё не закончился и прежнее место приземления определить получилось издалека.

Был бы один, так дозаправил бы самолёт и дальше полетел. А с пассажиром так не получится, ему отдых нужен, походить и размяться необходимо, Опять же без перекуса с отправкой естественных надобностей никак не обойтись. В общем, за причинами для вынужденной задержки дело не стало, и я решил перенести наш вылет на утро.

Отправил компаньона на телеграф, чтобы дальше подобных накладок не было, а сам принялся возиться с самолётом — проверил и подготовил его к следующему вылету. Как раз к окончанию работ и Второв назад вернулся. Да не пешком, а уже на возке и в сопровождении полицейских. Здесь было проще, местное начальство к нам благоволило, поэтому и охрану нам выделили, и даже номером в гостинице «Россия» за казённый счёт обеспечили.

Тянуть с отдыхом не стал, смысла ночевать в самолёте при наличии подобных условий не было. И за груз не особо переживал. Никто же не знает, какое богатство у нас на борту имеется? И не узнает, если сами не проболтаемся. А мы такую тайну сохраним свято. Поэтому закрыл самолёт на амбарный замок, ничего другого не удалось по быстрому придумать, сдал всё под охрану полицейским и на том же возке вместе с компаньоном уехал в город.

Заселились и пообедали. Заодно и поужинали, по времени как раз так и выходило. После чего прогулялись по городу, размяли ноги, полюбовались только что открытым разводным мостом через реку Омь, покормили местных лютых комаров…

Над Уральскими горами снова довольно-таки сильно поболтало. Турбуленция была мощная, самолётик у нас лёгкий, так что мотало нас, как… Как… Как бельё в барабане стиральной машины. Здесь подобного сравнения никто не поймёт, но оно куда как благозвучнее выглядит, чем его реальный аналог из моего мира.

Дальше всё было просто и скучно. Взлёт, перелёт и посадка, взлёт, перелёт и посадка. В Москву прилетели под вечер. Техника не подвела, конструкция планера выдержала такой перелёт с честью, мотор не подкачал, на плохое качество топлива никак не среагировал, чего я очень опасался. Получается, с фильтрами нам удалось подобную проблему успешно решить. Ну и главное, золото мы довезли в целостности и сохранности.

И возник вопрос — а что с ним дальше делать? По крайней мере, мне? Куда мне рассыпное золото? В общем, ничего я не стал забирать, передал всё Второву, доверился ещё раз. Ему с ним разобраться куда проще, чем мне. Договорились так — часть моей доли вложить в дело, часть обратить в наличность. Помещать деньги в банк отказался наотрез, мне одного раза хватило.

Самолёт закатили в ангар, ему предстоит полная разборка и проверка всех узлов, я уже расслабился в преддверии долгожданного отдыха, планов себе накрутил, и тут облом — меня вызвал к себе во дворец Александр Михайлович. На доклад, так понимаю.

Сразу не поехал, сначала отправился к себе. Нужно принять ванну, выпить чашечку кофе… В общем, насчёт ванны и кофе я не шутил, нужно привести себя в нормальный вид, переодеться в чистое и перекусить. Будет кормить меня князь или не будет, проверять на своём желудке сей факт не желаю. Лучше прибыть к нему подготовленным.

Пошёл через сборочный цех и обратил внимание на наши новые автомобили — заметил грязь в колёсных арках. Обернулся к сопровождавшему меня Виктору Аполлинарьевичу, спросил:

— А что, они уже готовы?

— Конечно, — ответил мне с жаром инженер. — Мы даже немного проверили их на ходу.

— И как? — поинтересовался, сворачивая в сторону ближайшего из них.

— На удивление оба отлично себя показали, — воодушевился инженер и принялся мне рассказывать, где и, главное, как они на них ездили. Потом насторожился, явно отметив изменение в моём курсе, и бросился перекрывать мне грудью подступы к новым машинам. — Ваше благородие, Николай Дмитриевич, это же опытные образцы! Мы же испытания только начали!

— Вот и продолжим эти испытания в реальных условиях, — отодвинул в сторону растерявшегося после моих слов инженера. Приоткрыл левую дверь, обернулся. — Прикажите открыть ворота, Виктор Аполлинарьевич…

Да-а, таким автомобилем было не просто удобно и легко управлять. Даже находиться в нём уже было приятно. И на новое кожаное сиденье, на котором до меня даже муха не вошкалась, я не просто плюхнулся, а опустился с чувством глубокого внутреннего удовлетворения. Отличная работа!

А уж когда это самое сиденье подо мной тихо пшикнуло, выпуская из своего мягкого подпружиненного нутра излишки воздуха, зашуршало и мягко промялось, стало вообще замечательно, а на душе, несмотря на прохладный вечер, потеплело. Осмотрелся, на пассажирское сиденье положил свои вещи, прижал ими к спинке кожаную папку с бумагами. В ней полётные карты с выделенным маршрутом и короткие записки о самом полёте, о поведении самолёта на земле и в воздухе, и мысли о возможных его доработках. Зачем взял? Так нужно же будет хоть что-то предъявить великому князю в качестве отчёта. Мы же не просто так через половину империи слетали, мы ещё и новый аппарат испытывали.

Вдохнул запах новой машины, улыбнулся довольно, осмотрел матовую поверхность торпеды, не удержался и провёл рукой по выделанной коже — а мне нравится. Когда в командировку улетал, тут подобной красоты ещё не было. Знал, само собой, что так будет, но знать и видеть две большие разницы. В общем, солидно, по другому и не скажешь. Вытер о штанину пальцы — торпеда была в пыли, вздохнул, нет в мире совершенства.

Но всё равно хорошо. Наконец-то я смогу ездить на более привычном мне по прошлому аппарате, у меня, наконец-то, получилось собрать что-то похожее на автомобиль моего прошлого. Эта машина по классу комфорта куда как выше той первой, питерской. Сложнее в производстве, но лучше по начинке, и имеет более высокую проходимость, что немаловажно в существующих реалиях. Про дороги даже упоминать не стану, об их качестве и состоянии ни разу не соврали, когда второй «бедой» назвали.

А ведь это всего лишь первая машина в серии, можно сказать, эксклюзивный экземпляр. Если не вспоминать о второй такой же, стоящей в эту минуту под крышей нашего предприятия и скромно дожидающейся своего триумфального появления на столичных улицах. Дальше ещё лучше будет, но не сейчас, не сразу. Больше ничего производить не будем. Пока. Сначала проведём полноценные испытания, исправим возможные огрехи, и только после этого будем налаживать серийный выпуск.

Пусть я и уверен в их положительном окончании, но запускать в серию сырой аппарат и потом получать претензии от пользователей нет никакого желания. Так что из этих двух машинок, прежде чем… В общем, выжмем из них все соки и посмотрим, что там в сухом остатке останется.