— Было дело, — выпрямляется охранник.

— Тогда можешь сказать своим, чтобы выходили. Вытащите своего хозяина из реки сюда, перевяжите. Остальное потом…

Начала накатывать слабость и пришлось разоружить испуганных охранников перед тем, как выпустить их из избушки. После чего уселся прямо на эту кучку металла, предательски разъехавшегося у меня под, г-м, задом. Но не до удобств сейчас. Наблюдал за тем, как значительно сократившаяся не по моей вине команда местных первым делом поднимает сюда, на взгорок, громко чертыхающееся тело своего бывшего хозяина.

— Слава те, Господи, уцелел, — выдохнул Второв при виде живого меня и наконец-то прекратил оглашать округу своими многоэтажными ругательствами. — А что с этими?

Приподнял голову и попробовал оглядеться, увидел тела, уронил голову на щебёнку и зло сплюнул:

— Туда им и дорога, — вытер губы и подбородок от кровавых слюней. Показал взглядом на мой окровавленный рукав. — Сам-то как?

Пусть сил сплюнуть у него и не было, но уже возится, шипит и пытается на здоровый бок перевернуться.

Дальше события завертелись. Первым делом наиболее продвинутый из уцелевших или, что будет вернее, отсидевшихся в избушке мужиков, оказал возможную помощь компаньону, распорол ему штанину до самого пояса и постарался по живому прочистить рану. Ягодица компаньона подобное издевательство отказалась переносить, и Второв злым матерком приказал своему бывшему подчинённому прекратить позорную для него процедуру.

Стоически перенёс переодевание в новые штаны, потом молча понаблюдал уже за моей перевязкой. Повезло, что пуля лишь царапнула руку, чиркнула по коже, располосовала её. Вроде бы и ничего, но рана ноет и причиняет определённое неудобство при движении. Забываешься, а ей это не по нраву, она тут же напоминает о себе резкой болью.

— Николай Дмитриевич, а вы сможете после такого, — кивнул на мою повязку компаньон. — Справиться со своим аппаратом?

— А у нас есть какой-то выбор? — покосился на виновника всех наших бед. Не утерпел, спросил. — Как же так получилось, а?

— Сплоховал, Николай Дмитриевич, — сокрушённо вздохнул Второв. — Обрадовался я, что сюда добрались, что золото оказалось на месте и его ещё не успели вывезти, вот и ляпнул, не подумавши, о смене собственника. Не учёл, что половина охраны за время моего отсутствия поменялась. У-у, варнаки.

И пояснил, видя моё искреннее недоумение:

— Документы у них имелись. Паспорта. Это потом здесь они между собой разговаривали, вот кто-то из прежнего состава и умудрился тот разговор подслушать. Слишком поздно слухи разошлись. Подложные то были документы. А эти всех под себя подмяли, в страхе людишек держали.

— Это они ещё тогда задумали прииски ограбить? — предположил. — Когда сюда нанимались?

— Кто же теперь скажет? — глянул Николай Александрович на убитых, покачал головой. — Остатки в тайгу убежали, а с этих уже ничего не спросишь. Правду с собой в могилу унесли.

— Чего уж теперь-то, — на компаньона даже не покосился, на реку смотрел. И на самолёт. — Унесли и унесли. Хорошо, что золото с собой не прихватили.

— Пожадничали, наверное, — задумался Николай Александрович. Неловко пошевелился и сдавленно простонал. Рану потревожил, побледнел даже и пот на лбу выступил. Отдышался, сдавленным голосом проговорил, делая короткие паузы после каждого слова. — Должен был ещё один караван прийти. С дальнего прииска. Эти-то не знали, что его не будет, но ждали. Вот и задержались, на наше счастье. А то бы весь наш перелёт зряшным оказался.

— Странное у нас с вами счастье оказалось, — усмехнулся.

— Главное, что мы с вами оба живы, — осторожно поёрзал Второв. — И золото у нас. Да я ещё сдуру полез проверять, всё ли на месте, пломбы срезать приказал и пересчитывать у них на глазах кинулся.

— Зачем? — удивился его настолько странному поведению. — Если пломбы на месте находились?

— Сам удивляюсь, — отвёл взгляд Второв. И, после коротенькой паузы всё-таки нашёл в себе силы признаться. — Захотелось своими глазами убедиться, что в мешках оно, золото это. Вот и не удержался. Привычка старательская, знаете ли, обязательно нужно в руках его подержать.

— Понятно, — кивнул. — Эти увидели и не утерпели. Так?

— Так, — ту же согласился Николай Александрович, вздохнул сокрушённо и руки в стороны развёл. — Вы уж простите меня за такое, Николай Дмитриевич, каюсь.

И тут же, практически без паузы, добавил:

— Кстати, Николай Дмитриевич, половина ваша, можете сразу забирать свою долю.

Думаете, отказался? Как бы не так. Признаться, именно на подобный исход и рассчитывал. Компаньон компаньоном, а лететь на сыром самолёте без полноценных испытаний через половину Империи это самая настоящая авантюра. Случись какая серьёзная поломка, и выбираться нам отсюда сколько бы пришлось? То-то. Поэтому кивнул, соглашаясь:

— Договорились. Но сначала нужно отсюда выбраться и вас до доктора доставить. Заодно и меня осмотрит. А за золото не беспокойтесь, пригляжу за ним, — посмотрел на прикрывшего глаза компаньона, оценил его бледный вид и синюшные щёки. — Вы пока сил набирайтесь, а я схожу, самолёт к вылету подготовлю.

Надо пойти и убедиться, что с ним всё нормально. Эти-то в моём направлении успели пострелять, а я хоть и уходил в сторону, чтобы его спасти, но кто их знает, этих горе- охотников. Варнаки, а не охотники…

Взлетать пришлось в этот же день. Ждать было никак нельзя, Второву было уже откровенно плохо. Мужики посмотрели на его мучения, пошептались о чём-то между собой, при этом то и дело бросая быстрые испуганные взгляды в нашу сторону, чем заставили меня сильно насторожиться — не замышляют ли чего?

И когда один из них всё-таки направился к нам, я, не скрывая своих намерений, приготовился стрелять. Чем изрядно напугал охранника. Он тут же остановился, замер, посмотрел на меня, как кролик на удава, громко сглотнул и робко проговорил:

— Ваше благородие, хозяина надо бы к шаману отнести. Иначе пропадёт он с такой раной. Плохая она. И пуля внутри сидит. Как бы огонь не приключился.

— Какой огонь? — не сообразил сразу.

— Антонов, — последовал ответ с уточнением. — Рана у хозяина в плохом месте, там только резать нужно.

— И далеко ли тот шаман находится? — задумался. Если рядом, то почему бы и нет? Шаманы, они ведь всякие бывают. Вдруг этот как раз настоящий?

— За три дня донесём, — оглядывается на своих товарищей охранник.

— Три дня это много, — махнул рукой. — До Красноярска куда как быстрее доберёмся…

Нужно поторапливаться, пока мне более или менее нормально. Но плечо жгло и дёргало, сильно опасался заражения. Доверять никому не стал, обрабатывал рану сам, отодрал присохшие клочья рубахи и белья, почистил, как мог, и залил дрянным даже на запах самогоном. Последний пришлось забирать у охранников. Оружие, кстати, я им так и не отдал, приказал разрядить, вынуть затворы и сложить всё это добро в разных домиках. Постарался хоть так обезопасить себя при взлёте, чтобы не выстрелили вдогонку. Это они сейчас, при нас добряками прикидываются, но золото, оно сильно умы смущает. А тут двадцать восемь пудов, почти полтонны драгоценного металла. Не всякий добряк с таким соблазном совладает. Так что лучше подстраховаться, целее буду.

Перетаскали тяжёлые мешочки быстро, сложили на полу грузовой кабины в указанном мною месте. Чтобы центровку не нарушить. И оставшимися ремнями закрепили от возможного смещения. После чего расчистили от завалов реку, убрали древесный мусор с галечной косы по курсу взлёта. Вода, после расчистки русла обретшая свободу, ринулась бурлящим потоком и снесла оставшуюся прочую мелочь.

И сразу же успокоилась, потекла ровно, засверкала на выглянувшем солнышке, словно ознобом покрылась мелкой рябью на ветерочке. Интересно-то как. В Красноярске Енисей подо льдом стоит, а здесь тишь да гладь, да Божья благодать, никакого льда и в помине нет. Уж не знаю, по всей речушке так или нет, не обратил как-то внимания на этот факт, но в обозримом пространстве его точно не видно. Со склонов, кстати, тоже снег сошёл полностью. И тепло на удивление.