«Ага, знаю я эту кровь», — подумал. — 'Мария Фёдоровна её зовут. Понятно теперь, откуда ветер дует. Вызов этот непонятно с чего, наверняка в уши великому князю надула. Вон ему тоже не по себе от расспросов своих. Нервничает, пусть внешне и не показывает вида. А карандашик с места на место перекладывает без причины. А разговор о Школе и выучке пилотов? Вроде бы как и по делу, но видно, что не всерьёз. Для галочки. А на самом деле одно только интересует, и все эти вопросы лишь одну цель преследовали — выяснить, что у меня с Ольгой.

Вот что для них главное на самом-то деле, а не катастрофы и гибель лётчиков. Ольга, говорите? Слухи ходят? А слухов без причины не бывает. Выходит, нужно эти причины создать…'

Но вслух ничего из того, о чём только что подумал, говорить не стал. Не дурак же совсем. Ну и постарался, чтобы на лице ни малейшего оттенка моих догадок не промелькнуло. Кто их, этих царедворцев, знает, наверняка ведь малейшие сигналы этой самой мимики считывают. А мне подобного счастья не нужно. Не желаю быть для кого-то «открытой книгой».

Так что сделал я «морду ящиком», состроил выражение лица попроще и постарался убрать все эмоции из глаз долой. Попроще нужно быть, попроще, власть имущим это нравится. О чём мы там с его высочеством говорили? О катастрофах? Так, вот об этом сейчас точно не надо, князь подобного афронта не примет, а вот о будущем производстве Второва почему бы и не поговорить?

Именно так, о производстве Второва, я не оговорился. Ну, при чём здесь я? Я тут сбоку припёку, если и маячу где-то рядышком, так лишь из-за доброты своей душевной, не могу товарища в незнакомом ему деле бросить. И выступаю в качестве инженерного консультанта по его ба-альшой просьбе. Человек я такой, добрый и отзывчивый…

А все эти заверения о моей, якобы, будущей неприкосновенности…

Ага, ощутил уже эту неприкосновенность на своей шкуре, на всю оставшуюся жизнь хватит! Я прямо так и поверил в эти сказки. Но говорить с князем всё равно буду, нужно же реальные расклады узнать, и кто же это за меня там ручается?

— Ваше высокопревосходительство, — прервал затянувшееся молчание. — Если Империи так нужны новые самолёты, то почему бы вам не откомандировать меня на строящийся Московский завод военным представителем? От ГАУ, например?

— Откомандировать? Вас? — Александр Михайлович оторвался от бумаг и несколько мгновений вникал в смысл моего предложения. В тот, который за красивыми словами скрывается. Потом до него дошло, и он усмехнулся. — Представителем? На свой же завод? Ещё и денежное содержание за эту службу потребуете, не так ли?

— А почему бы и не потребовать? Коли положено? — сделал честное лицо. — И кто сказал, что это именно мой завод? В учредителях я не состою, если вы об этом.

— Довольно, Николай Дмитриевич, — ещё раз усмехнулся князь, явно восхищаясь моей наглостью. Потому что тут же заинтересованно попросил. — Уж меня-то за дурака не держите. Но, хорошо, оставим в стороне тот факт, кому на самом деле принадлежит завод, и кто там будет играть основную, ведущую, роль. Ведь вы всё-таки правы, в документах ваших имени и фамилии нет. Позже проверим, так ли это будет на самом деле. А пока вернёмся к более актуальным вопросам. Представителем желаете в Москву поехать? Интересно, с подобным я ещё не сталкивался.

Они уже и бумаги успели посмотреть! Вот же ушлый народ, ничего не упустят, что способно хоть какую-то прибыль приносить. Только и я уже не так прост. Империя Империей, а и о собственных интересах больше забывать не намерен.

А князь как бы между прочим следующий вопрос задаёт. С таким явным удивлением в голосе, что сразу становится понятным — играет:

— И вы сможете объективно оценивать продукцию своего же предприятия?

Ну никак не успокоится, всё неймётся ему меня на чистую воду вывести. Не выйдет!

— А что тут сложного? — сделал большие глаза. Теперь уже пришла очередь как бы удивляться мне.

Князь тут же сделал стойку на мою оговорку, довольно сверкнул глазами — мол, наконец-то подловил. И уже рот открыл, собираясь что-то сказать, да я его опередил, закончил свою мысль:

— Поскольку я к новому заводу не буду иметь никакого отношения, то и контролировать производственный процесс мне будет несложно. Непредвзятое отношение я вам гарантирую, — разочарование мелькает на лице князя, и мне так нравится его наблюдать, что просто слов нет.

Всё-таки молодец я. Один только этот вызов «на ковёр» к его высочеству дал мне столько опыта, что я готов каждый месяц на подобную аудиенцию ходить.

— К тому же я не собираюсь воровать из казны. Тем более, продукция будущего предприятия, как вы понимаете, не может быть некачественной.

— Это что-то новое, — нарочито удивился великий князь. — Поясните.

— Всё просто, — пожал плечами. Да, некультурно в приличном обществе плечами пожимать, но так убедительнее будет выглядеть моё пояснение. — Если Московское предприятие, заводом его ещё очень рано называть…

Александр Михайлович вскинул голову, но я его опередил:

— Вот когда будет налажено производство, когда начнётся выпуск, тогда и посмотрим, будет ли он соответствовать определению завода. А пока же это просто некое будущее предприятие с неизвестным статусом на этапе закладки фундамента. Так что времени впереди, чтобы определиться с формулировками, много.

— Мы не можем столько ждать, Империи нужны новые самолёты, — немного перебрал с пафосом его высочество, и сам понял это, потому что тут же вернулся к обычному своему тону. И напомнил мне то, о чём можно было не напоминать. — Слишком много потерь. Подобного никто не ожидал. Путиловский завод в одиночку не может компенсировать эти потери.

А то я этого не знаю. А вот вы с императором, так получается, не до конца это понимали. Иначе бы меня от Путиловского завода не отодвинули. И насчёт потерь тоже всё понятно. Не ожидали они. Как будто не на войну новые самолёты с экипажами без боевого опыта отправили, а на какую-нибудь выставку. Где они постоят-постоят, да домой в первозданном виде вернутся. Без поломок, без потерь, без выбитого ресурса.

— Значит, возвращаемся к моему первоначальному вопросу, — не стал рассусоливать. — Нужны самолёты? Направляйте меня в Москву, и я сделаю всё, чтобы господин Второв приступил к выпуску новых машин как можно раньше.

— И как подобное назначение воспримут в обществе? — с этаким снисходительным видом посмотрел на меня князь.

— Какое общество? — удивился. — У нас, на минуточку, война, а вы оглядываетесь на мнение непонятно кого? Что за глупости.

— Господин поручик, — попытался одёрнуть меня Александр Михайлович.

Да не на того напал. Я, конечно, лишнего и крамольного говорить не собираюсь, но и терпеть подобные глупости тоже не намерен. Натерпелся уже, хватит.

— Я в чём-то неправ? — улыбнулся. — Хотел бы я послушать это общество, когда война будет не где-то там, на далёком от столицы Памире, а придёт сюда, к ним на порог. На Балтику.

— Я бы тоже не отказался посмотреть на все эти напыщенные рожи, — внезапно вырвалось у князя.

Можно сказать, что я удивился. Но, не особо. И сам факт услышать от официального лица подобное признание дорогого стоит. Доверяет или пытается доверием этим подкупить? Вот же жизнь пошла, везде подвох ищешь.

— Ну что вы на меня оба так смотрите? — устало вздохнул Александр Михайлович. — Думаете, я всего этого не понимаю? Ещё как понимаю. Больше того, сталкиваюсь с этим каждый день. И мало что могу сделать.

Я совсем забыл, что у меня за спиной полковник находится. Притих он там, молчит, даже дышит через раз. Ну и пусть молчит, мне проще, отвлекаться не нужно.

— Тогда тем более не надо ни на кого оглядываться, а идти своей дорогой и делать то, что нужно стране, — ещё раз пожал плечами. Что-то у меня этот жест уже в привычку стал входить.

— Да, да, — откликнулся князь и задумался.

Подхватил и покрутил в руках карандаш, перестарался и переломил его пополам. Удивился половинкам и с досадой на лице отбросил их прочь. Хорошо ещё, что не на пол, а на стол. Половинки раскатились в разные стороны, и мы оба, насчёт полковника не видел, поэтому не уверен, так ли это, понаблюдали за тем, как они катятся.