Это решение — ещё один шаг к укреплению экономики кинематографа и сосредоточению ресурсов на действительно важных для страны проектах.

В середине февраля я уже по заведённой традиции приехал в Останкино отвечать на вопросы, поступившие «из народа». Даже вал чрезвычайных событий не смог нарушить сложившийся порядок вещей, тем более что мы в этом году тестировали новый способ коммуникации с людьми — через Сеть. Был создан специальный ящик — почтовым его назвать было просто нельзя по причине отсутствия электронной почты как системы — куда желающие могли заходить и закидывать текстовые файлы с вопросами. Максимально «кондовая» и неудобная система, но ничего лучше пока просто ещё не было.

И, конечно, с самого начала интервью вопрос зашёл про события на Балканах. Ну просто не мог не зайти. Причём редактура почему-то выбрала его в формулировке необходимости воевать где-то там, чтобы советские солдаты умирали вдалеке от родной земли.

— Просто пора признать наконец, что у СССР есть государственные интересы. Советский Союз — сверхдержава, одна из двух на данный момент на планете, и интересы наши так же простираются на всю планету. — Вопрос об изменении отношения к воюющим в локальных конфликтах советским воинам меня, если честно, задел за живое. Потому что эта херня ведь не только Союзу присуща была, но и России уже «независимой». — США имеют под тысячу военных баз по всему миру, и что-то американцы совсем не рефлексируют по поводу того, что, ой-ой-ой, наши солдаты там куда-то полетели, воевать непонятно за кого.

— Они империалисты… воюют за прибыли своих корпораций, — сидящий напротив журналист оказался явно не готов к тому, что генсек начнёт отстаивать несвойственную советской пропаганде точку зрения.

В отличие от всех предыдущих подобных мероприятий интервьюировал меня не Познер, а ставший за последние пару лет на телевидении крайне популярным Листьев. Сейчас Владислав Николаевич вел авторскую программу на первом канале и одновременно светился в развлекательном сегменте советского телевидения. «Поле чудес» тут мы покупать в США не стали, собрали свой формат, благо идей из будущего было навалом, можно сказать, что зритель от такой рокировки ничего не потерял.

^{(Листьев В. Н.)}

Забавно, как от личности ведущего зависит настрой всего «шоу», Познер несмотря на то, что лет ему тут еще было не так уж много, позиционировал себя как интеллектуал старой школы, старался поддерживать уровень дискуссии и даже местами тянуть ее «верх». Листьев на этом фоне выглядел таким себе журналистом «новой волны», близким народу, умеющим говорить то что люди хотят слышать и в такой манере, чтобы максимально крепко держать на себе внимание, но в плане врожденной интеллегентности явно проигрывавший предшественнику. При этом именно как профессионал до Познера — Владимир Владимирович уехал на Балканы снимать большой документальный фильм о прошедших там событиях и был временно недоступен — явно не дотягивал, что впрочем не удивительно, двадцать лет разницы в возрасте — это как ни крути очень много.

— И что? У нас тоже есть экономические интересы. Мы сотрудничаем во многих странах с местными правительствами. Добываем ресурсы, строим промышленные предприятия. Прибыль от них идёт не в карман капиталиста, а в карман каждого советского человека.

— То есть вопрос исключительно в разделе «добычи»? Либо мы её получим, либо наши оппоненты. Вероятный противник, как говорят военные, или даже не вероятный, если учитывать события последних месяцев.

В СССР Балканская война вызвала достаточно широкий отклик. Поскольку мы сразу объявили, что срочников посылать на войну не будем, в боевых действиях будут участвовать только профессиональные военные, шкурный вопрос мгновенно отступил, и люди смогли задуматься о высоком. Ну и мы, конечно же, подали материал под нужным соусом: что, мол, купили банальным образом руководство отдельной республики, а людей обманули и использовали как пушечное мясо. Тем более что далеко не все части словенской территориальной обороны были так уж мотивированы умирать за Вашингтон — всё же тут 30 лет активного промывания мозгов не случилось, поэтому немало было и перебежчиков с той стороны на эту. И рассказывали они достаточно «весёлые» истории… Впрочем, обойдёмся без страшилок на ночь.

— Нет, не только и не столько, тут вопрос идеологический. Капитализм — это система, которая требует постоянного расширения, включения в свой оборот новых территорий, рабочей силы и рынков сбыта. Если или, вернее, когда — всё же планета наша конечна, как бы кому-то ни казалось обратное — капитализм упрётся в стену расширения, его тут же постигнет тяжелейший кризис.

— Можно для наших зрителей на какой-нибудь более простой аналогии?

— Можно, конечно. Капитализм можно представить в виде пирамиды. Для того чтобы существовал один миллиардер, нужна условная тысяча миллионеров. Для того чтобы содержать тысячу миллионеров — очень условно, не стоит считать называемые мною числа результатом какого-то исследования, я их сейчас просто из головы беру — нужен миллион «тысячёнеров». Чтобы содержать миллион тысячёнеров, нужен миллиард людей, готовых работать по 12 часов за миску риса, — я задумался на секунду и продолжил аналогию. — Предположим, мы живём на острове, где растут кокосовые пальмы. И один человек за день может добыть только два кокоса.

— Интересное ограничение, допустим…

— И как можно стать богатым в данной парадигме? Взять сто человек, заставить их добыть каждого по два кокоса, один из которых отдать тебе.

— Логично.

— Но сказок не бывает даже в нашем выдуманном мире. Чтобы иметь больше ста кокосов в день, нужны уже десятники. Во-первых, ты просто не сможешь «обработать» слишком большое количество рабочих, а во-вторых, они просто взбунтуются. И получается, что на сто рабочих, добывающих двести кокосов, у нас есть десять десятников, которые изымают излишек, половину забирают себе, а половину отдают дальше. Один человек потребляет пятьдесят кокосов, десять человек — по пять, а сто — по одному. Аналогия ясна?

— Да, конечно, — усмехнулся журналист. — Вот на кокосах мне всё понятно, пока вопросов нет.

— Тогда продолжим наш мысленный эксперимент. В какой-то момент работники на нашем острове получают образование — предположим, что образованный работник может добывать не два кокоса, а три, — и властная верхушка изначально видит в этом возможность собственного обогащения и понимает, что дальше так жить нельзя. А может, неурожай какой-то случился или ещё какой-то катаклизм — не так важно на самом деле.

— То есть созревает революционная ситуация.

— Именно, эту ситуацию уже можно описывать в терминах марксизма-ленинизма, — я улыбнулся такому упрощённому курсу коммунистической теории на кокосовых орехах. — И дальше у нас несколько вариантов развития событий. Первый — собственно революция и переход к социализму, где управленцы хоть и получают за работу повышенную зарплату, однако отчуждение излишков идёт не в пользу группы людей, а в пользу всего общества.

Конечно, всё было сложнее. Социализм — он разный в разных местах. В Средней Азии он, например, куда больше на феодализм походит, где местные партийцы чувствуют себя баями, получившими ярлык на кормление… Но это мы, конечно же, озвучивать не будем.

— Это понятно, результат этого пути — вокруг нас.

— Второй путь можно назвать таким себе скандинавским социализмом. Когда кокосы всё равно собираются в руках капиталиста, но он, понимая, что иначе не удержится на вершине пищевой цепи, часть возвращает народу. Как сделать человеку хорошо — сначала очень плохо, а потом вернуть как было, — я вновь хмыкнул внутри себя. — Там вот прямо сейчас в Скандинавии, в частности в Швеции, вовсю разворачивался тотальный кризис, связанный со смертью модели того самого шведского социализма. Об этом, правда, ещё мало кто догадывался, но тем не менее. — Третий путь — классический империалистический. Пойти завоевать другой остров, чтобы сделать своих бывших рабочих десятниками и повысить таким образом и свой, и их уровень жизни. И не обязательно эта экспансия будет военной — даже наоборот, война дело дорогое, а вот купить правителя соседней страны — гораздо дешевле!