И вот началось самое интересное. Война из стадии локальных боевых действий — штурмовать большой 200-тысячный город, где новоиспеченные власти уже начали раздавать оружие всем желающим, это дело, мягко говоря, сомнительное — почти сразу перешла на более высокий уровень. Последовали заседания представителей стран НАТО, ЕАС, ООН. В Совбезе ООН мы, конечно же, наложили вето на проект резолюции с призывом Милошевичу отступиться, а вот заблокировать действия прямых врагов уже не могли. Тем более что спешно избранный парламентом Словении «президент» Милан Кучан, которому на месте были выданы едва ли не диктаторские полномочия, обратился к странам североатлантического альянса с просьбой о военной помощи, что делало всю ситуацию уже глобально опасной.

Войска НАТО в Италии были приведены в полную боевую готовность, а корабли американского Шестого флота выдвинулись к адриатическому побережью Балканского полуострова. Тоже явно с недобрыми целями. Одновременно ЕЭС постановило наложить эмбарго на Югославию до разрешения конфликта, что с учетом их позиции означало «до развала страны».

16 ноября авиация ЮНА нанесла первый — но далеко не последний — удар по позициям «буржуазных националистов». Для ударов использовались только в начале года поставленные советские МиГ-29, в качестве целей были выбраны места расположения частей словенской территориальной обороны, перешедшие под контроль сепаратистов силы ПВО, а также кое-какие административные здания, показывая тем самым всю серьезность намерений.

Тут еще нужно отметить, что единственная АЭС на территории Словении, которая давала примерно 35% вырабатываемого этой республикой электричества, находилась на границе с Хорватией и почти сразу перешла в руки сербских частей. Плюс обе большие тепловые электростанции, находящиеся в городах Шоштань и Трбовле, так же располагались восточнее Любляны и практически без боя попали под контроль Белграда.

Там, недолго думая, отключили подачу энергии в сторону Любляны, что с учетом времени года — ноябрь, водохранилища находятся на минимальных уровнях после лета — мгновенно «потушило» республику. Начиная с 17 ноября, электричество в Словении давали по несколько часов в день, промышленность встала, а народ — кто поумнее — начал потихоньку двигать в сторону границы с нейтральной Австрией.

Кроме того, Балканы — это, конечно, юг Европы, но во второй половине ноября средняя температура в районе Любляны составляет вполне прохладные 7 градусов по Цельсию. Не мороз, сразу не замерзнешь, но без стабильного отопления — а газ-то опять же шел по трубопроводу с востока — долго жить будет сильно некомфортно. Видимо, Милошевич все это понимал и сознательно сделал ставку на «осаду», чем вынудил уже противников перейти к более активным действиям.

Здесь еще нужно сделать ремарку, что мы все это время, конечно же, держали руку на пульсе. В Белград едва ли не в первый день вылетела советская делегация во главе с Примаковым, чтобы при необходимости успеть отреагировать максимально оперативно, опять же советские корабли на входе в Адриатическое море как бы намекали, что Москва готова к разным вариантам развития событий.

Мы же 17 ноября встретились с товарищами по ОВД в Будапеште для выработки «общей позиции».

— Товарищи, ситуация крайне серьёзная. Мы в Будапеште видим эшелоны НАТО, движущиеся вдоль словенской границы. Наши силы прикрытия на юго-западе приведены в полную готовность. В воздухе постоянно дежурят истребители. Но будем честны: начинать третью мировую войну из-за Югославии у наших граждан желания нет, — первым высказался венгерский генсек Ференц Хаваши.

И опять нужно сделать отступление и коснуться немного венгерских дел, которые как-то до этого момента все время выпадали из фокуса внимания. Венгрия все время стояла немного особняком среди других стран СЭВ. В этой стране был достаточно широкий слой мелкого частного бизнеса, ее почти не касались вечные проблемы блока с дефицитом ТНП, и вообще глобальный уровень свободы у мадьяр был ощутимо выше, чем во всех других странах. У нас режим Кадара называли гуляш-коммунизмом, а на Западе ВНР именовали «самым веселым коммунистическим бараком». И можно было бы считать, что венгры нашли ту самую золотую середину между социализмом и капитализмом, на которую в дальнейшем мог бы равняться и СССР. Но был нюанс. Как обычно, чертов нюанс все портил.

Госдолг Венгрии за 15 лет, с 1970 по 1985 годы, вырос в десять раз — с 1,3 до 13 миллиардов долларов в пересчете на данную валюту, а экономическое развитие фактически встало. Если быть совсем честным, экономика Венгрии в середине 1980-х представляла собой огромный нарыв с гноем, который сверху лишь покрыли для виду золотой краской. Нарыв могло прорвать либо наружу, либо вовнутрь, но всем было понятно, что долго продолжаться текущая ситуация просто не может.

Естественно, вариант неуправляемого обрушения меня не устраивал, поэтому после тихого ухода Кадара на пенсию в конце 1986 года — он уже к тому времени сильно болел, поэтому рокировка в любом случае напрашивалась — генсеком Венгрии был буквально в приказном порядке поставлен просоветски настроенный консерватор Ференц Хаваши. Первым делом он выступил по телевизору с обращением к нации, в котором честно объяснил, что так, как жили раньше, венгры жить больше не смогут, потому что денег больше нет и нужно затягивать пояса. Дальше в течение короткого времени были ограничены — а фактически сведены к нулю — закупки любых ТНП на Западе, закрыта возможность туристических поездок в капстраны, усилена роль местного госплана. Прошла кампания по усилению финансовой дисциплины госпредприятий, сделана ставка на расширение кооперации внутри СЭВ, перенят у СССР лозунг о необходимости компьютеризации и цифровизации всех отраслей народного хозяйства.

^{(Ференц Хаваши)}

Резкое снижение уровня жизни, конечно же, венграм не понравилось. Начались протесты, забастовки, в самой Венгерской социалистической рабочей партии пошли подозрительные движения. И тут можно сказать, что война в соседней Югославии для нынешнего правительства в Будапеште стала настоящим подарком с небес. Отличный повод вполне легально подзакрутить гайки, показывая на соседей в стиле: «Ну, вы же не хотите, чтобы было как у словенцев».

— Какого черта вообще макаронники полезли в эту авантюру⁈ — подал голос Живков. Тоже еще проблема — Теодору было семьдесят семь, нужно уже начинать искать замену, я только вздохнул, а Ярузельский ответил на вопрос.

^{(Теодор Живков)}

— Риму нужна маленькая победоносная война, чтобы сбить внутренний скандал, это понятно. Там уже социалистическая партия фактически развалилась, скоро за ними христианские демократы последуют. Вопрос в том, с чего это макаронники решили, что вторжение в Югославию станет легкой прогулкой.

Странный вопрос от генерала. Армия Милошевича очевидно показывала себя далеко не с лучшей стороны. Да и как сказать, армия? Сербская ее часть. Хорваты и македонцы где тихо, а где и открыто саботировали приказы, части, состоящие из представителей этих народов, Белград фактически не мог использовать.

— Это будет во многом зависеть от позиции ОВД, — я повернулся и обвел взглядом собравшихся.

— Югославия не входит в ОВД, — вновь взял слово поляк. — Мы не обязаны защищать Милошевича от результатов его собственных ошибок.

— Мы не можем позволить капиталистам силой свергнуть социалистическое правительство в Европе! Это невозможно! Как после этого мы будем смотреть в глаза собственным гражданам? — А это уже болгарин влез. Понятное дело, Живкову приближение НАТО еще и с запада ну вот совершенно не нужно. Упади Югославия, и Болгария окажется фактически в полуокружении.