Несмотря на явные подвижки, именно 1988 год в плане урожайности не порадовал. Производство зерновых сократилось по сравнению с прошлым годом — погода подвела, тут глупо людям выговаривать, ничего не сделаешь, если засуха невовремя пришла — на добрых 5%. Это много, но не критично, благо и средства были, чтобы докупить фураж заграницей, и меры по сохранению зерна и сокращению потерь урожая уже потихоньку давали результаты.
А вот по строительству элеваторов мы отставали. Ну невозможно строить все вместе: и жилье гражданам, и дороги, и мосты, и стадионы, и элеваторы. Просто физически на это не хватало стали, бетона и рабочих рук.
На конец 1980-х у нас имелось мощностей хранения зерна примерно на 120 млн тонн. При том, что средний урожай зерновых по СССР болтался вокруг числа в 200 млн тонн, с медленным трендом на повышение. Естественно, далеко не все зерно нужно хранить единомоментно, оно и поступает в течение нескольких месяцев, и переработка идет постоянно… Но даже еще мощностей 40–50 миллионов тонн зерна вот так из воздуха достать было просто невозможно. По прикидкам наших плановых органов, эту потребность при существующих темпах строительства мы должны закрыть только где-то к концу 14-й пятилетки. А пока… Работаем с тем, что есть.
— Сделаем, товарищ генеральный секретарь, новый генеральный план развития города уже в разработке, — интересно, это правда так или он «пошел в разработку» три минуты назад и пока только в голове у чиновника, — планируется в том числе и полная перестройка центра. С закладкой парков, строительством новых общественных и административных зданий. Набережную опять же планируем красивую, модную обустроить. Но это, наверное, уже в 14 пятилетке…
Когда у нас кивают на «через одну пятилетку» — это значит «примерно никогда», это я уже отлично понял за проведенные в этом мире три с половиной года. Впрочем, СССР строился, строился невиданными ранее темпами, так что все может быть. Главное — не забывать почаще напоминать местным о данных руководству страны обещаниях.
И тут для понимания всей той пропасти, которую нам нужно было перепрыгнуть, можно посмотреть на статистику производства цемента. Только один параметр, чтобы не утонуть в цифрах, но по нему можно с достаточно высокой долей объективности судить о состоянии всей строительной отрасли в стране.
В 1913 году Российская империя производила 1.8 млн тонн цемента, США — 16. В 1943 году на фоне войны в СССР это значение упало с 6 до 1 миллиона тонн, в США — 22,9.
В 1964 году случилось знаковое событие — СССР обошел США по производству цемента: 64,9 против 64,4 миллиона тонн. В 1987 году мы сделали 143 миллиона тонн цемента, а США — 68, для справедливости Америке нужно приплюсовать примерно 15% сверху на импорт, мы же обходились собственными силами. И, кстати, тут же имеет смысл упомянуть Китай, который в 1984 году обошел нас по этому показателю и вырвался на первое место, там вообще рост сейчас шел едва ли не по экспоненте, добавляя по 10–15 миллионов тонн в год, и даже все внутренние проблемы Поднебесной им, кажется, совсем не мешали.
Так вот, к чему я это все? Слишком долго мы отставали, особенно если со времен Российской империи считать, слишком много теряли в дороге, чтобы вот так просто сравняться с теми же Штатами по уровню обеспеченности жильем, например. Но тенденция-то работала в нашу пользу. До конца пятилетки мы по плану должны были выйти на 160 миллионов тонн цемента, а к 2000-му году — на 200. Время тут играет на нас, главное — не суетиться и не пороть горячку.
— А что, давайте что ли зайдем перекусим? — Вся толпа одетых в костюмы мужчин как раз проходила мимо витрины с табличкой «Столовая № 18». — Посмотрим, чем у вас тут трудящихся потчуют…
— Михаил Сергеевич, нельзя, по протоколу не положено, — тут же за плечом возник начальник смены моей охраны и попытался меня остановить.
Я только отмахнулся.
— Да ладно, брось, мы тут совершенно случайно оказались. И тем более — это же столовая, всем из общего котла накладывают, поди никто мышьяк в кастрюлю совать не станет, надеясь, что проходящий мимо генсек вот именно этого гуляша сожрать захочет, — и, не слушая возражений, добавил, — пойдемте, товарищи. Правильное питание — это важнейшее условие продуктивного труда! Мы же с вами хотим продуктивно трудиться, вот и есть тоже нужно… Продуктивно.
Появление в обычной — ну ладно, не очень обычной, все же центр города, явно не совсем обычные работяги тут обедают каждый день — столовой столь высокого начальства взбудоражило общепитовских работников совсем не на шутку. Все начали вдруг суетиться, двигать столы, прибежала дородная баба в белом халате — видимо, тут самая главная — начала причитать, что, дескать, мы поздно пришли, уже все съедено, до нас остались только самые непопулярные блюда, от осознания того, что она может вот так «стратить» перед высокими гостями, начала то краснеть, то бледнеть, пытаться усаживать нас за столы, мол, сейчас нам принесут самое лучшее, нужно только чуть-чуть подождать.
Пришлось брать инициативу в свои руки и объявлять, что ничего готовить нам отдельно не нужно, есть мы будем то, что есть, и уж тем более ни о каком «специальном обслуживании» не может быть и речи. Все берут подносы, становятся в очередь, выбирают из имеющегося ассортимента — столовая была «обеденной», работала до 4 часов, и поскольку пришли мы без четверти три, действительно выбор оказался не столь уж велик — и потом платят самостоятельно на кассе. Не дай бог, пойдет еще о нас тут слух, что, мол, приехало начальство и жрало на халяву, объедая работников общепита!
Надо признать, под грозным окриком начальства партийцы достаточно быстро сорганизовались, что значит десятилетний опыт административной работы… Взяли подносы, вилки, ложки, выстроились перед линией раздачи.
— Чем порадуете, дорогие?
В первом окошке нужно было выбрать салат. Ассортимент и правда оставлял желать лучшего.
— Свекла осталась с майонезом и сыром и салат «Днестр», две порции… — По ту сторону окошка торчала совсем еще молоденькая девочка, наверное, студентка какая-то, которая по виду находилась в близком к обморочному состоянию. Рядом уже маячил «мужчина в форме», естественно, охрана не могла не взять под контроль линию выдачи, когда тут стоял генсек.
— Давайте «Днестр»… — На меня совсем не иллюзорно накатила ностальгия. Когда в институте учился, всегда в столовой брал этот салат. Капуста, горошек и немного — порой совсем гомеопатическое количество — колбасы. И плевок майонеза. Сказать, что это было вкусно, достаточно тяжело, зато это было дешево.
Я поставил на поднос плошечку с салатом и переместился к следующему окошку.
— Только рассольник остался, — «на супах» уже стояла женщина поопытнее. Судя по массивным формам, в столовой «при еде» она работала уже не первый год.
— Давайте рассольник, сто лет его уже не ел. — Реально лет сто, ну ладно, чуть меньше. В детстве рассольник очень вкусно готовила бабушка в деревне, а потом уже в самостоятельной жизни этот суп как-то не вошел в мое стандартное меню, даже и не помню, в действительности когда его ел. С другой стороны, раз местные работяги проигнорировали его своим вниманием, вероятно, качество этого блюда будет не самым высоким. Ну ладно, попробуем, все равно выбора нет.
В третьем окошке взял какие-то густо облепленные натертой на крупной терке морковью тефтели в густом соусе с макаронами, ну и компот. Мне еще пытались пирожок — с ливером, свежий и очень вкусный — нагрузить, но тут уж я отказался. Пережирать не хотелось.
Подошел к кассе. Местный «оператор вычислительных машин» — кассир, по-простому, тоже, кстати, женщина, тут вообще, кажется, ни одного работника-мужчины не было, интересно даже, это сексизм такой или просто платят в столовой не много, — бодро отстучала на кассе мой заказ, нажала сумму. Табло показало 0.7 рублей за все. Да уж, с такими ценами жить можно.
Достал из бумажника рубль, хотел было отмахнуться от сдачи, но решил, что это будет выглядеть не «по-советски», сгреб мелочь из специально поставленного рядом с кассой стеклянного блюдца, еще раз поблагодарил работника общепита и, подхватив поднос, двинул к столу.
