— А потом? — внимательно посмотрел на меня тан Горус.

— А потом ей, скорее всего, станут малоинтересны дела людей, — признал я. — Когда сознание и мышление развиты до такой степени, что всякие мелкие страсти уходят даже не на второй, а на третий и четвертый план, человек меняется так, что не узнать. Эмма и сейчас совершенно не жадная, не завистливая, не агрессивная. Когда же она во всех смыслах вырастет, эти эмоции ее тем более касаться не будут. Сейчас они ей не нужны, а потом станут уже неинтересны.

— Почему ты так в этом уверен?

— Потому что я иду по этому пути вместе с ней, — спокойно ответил я. — И потому что во многом мы мыслим одинаково. Я также вижу, как она меняется. По мере возможностей помогаю ей освоиться. Объясняю, говоря словами одного писателя, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Показываю, почему это именно так. Почему и мы, и мир, в котором мы живем, настолько неоднозначны. К тому же, благодаря Эмме, я хорошо понимаю разницу между машиной и человеком, между бесстрастными суждениями и решениями, принятыми на пике эмоций. Я, как и она, умею это контролировать. И совершенно точно знаю, что на определенном этапе развития она обязательно обгонит человечество и в плане знаний, и в плане возможностей. Это будет почти как в прогнозах по искусственному интеллекту.

— Хорошо, что ты об этом заговорил, — тихо сказал тан Горус. — Полагаю, ты знаешь, какие результаты мы получили по этой модели?

— Да. Но вы оценивали развитие машины, тогда как мы говорим о личности, о душе. А душа развивается немного по другим законам. Когда человек молод, все, что ему нужно — это удовлетворение базовых потребностей, согласитесь? — хмыкнул я. — Еда, жилье, секс… На определенном этапе жизни он обретает богатство, и помимо прочего ему становятся нужны хорошая еда и хорошая квартира-машина-прочие блага цивилизации. Со временем же он становится настолько богатым, что ничего нового в роскошных вещах для него больше нет. И вот тогда он начинает понимать, что, кроме примитивных потребностей, есть в жизни что-то, что ему неподвластно. Что-то сложнее и важнее, чем все остальное. То, что нельзя купить, взять, заставить подарить. Скажем, любовь. Доверие. Искренность. Стремление к совершенству… Где-нибудь далеко за пределами Норлаэна, где живут не очень долго, до этого времени люди могут и не дожить. Но здесь, как вам прекрасно известно, полно долгожителей. И если любого из них спросить, что для них важно, уверен, про деньги никто даже не заикнется.

Я сделал еще одну небольшую паузу.

— Кстати, вы никогда не замечали, что многие из таких людей выбирают путь одиночества? Не потому, что они такие уж зануды, а потому, что им больше не нужна компания, чтобы чувствовать себя уверенно. Не нужно окружение, перед которым следует самоутверждаться. Такие люди абсолютно самодостаточны. А их устремления и цели становятся настолько непонятны другим, что они перестают понимать людей, а люди перестают понимать их. Не правда ли, тан Урос?

Дед тана Альнбара добродушно усмехнулся.

— Удивительно, что ты мне об этом говоришь.

— Ну тогда вам не нужно объяснять, почему Эмма не будет представлять опасности, когда вырастет. Я лишь хочу немного отложить период одиночества, который ее так или иначе коснется. Именно для того, чтобы она пришла к нему подготовленной. И тогда ей не нужно будет ни на кого нападать и ни с кем бороться. Не надо будет избавляться от человечества, как от помехи. Какая может быть помеха человеку от муравья? Именно поэтому, когда настанет время, она не станет устраивать ни с кем войну, даже если люди будут очень стараться ее развязать. Вместо этого Эмма просто уйдет.

— Куда? — поневоле вырвалось у Нокса.

Я пожал плечами.

— Кто знает? В горы. В море. На необитаемый остров. А потом, может быть… к звездам?

Мужчины выразительно переглянулись.

— В любом случае я предлагаю не делать поспешных выводов, — улыбнулся я. — Время у нас еще есть. Мы никуда не спешим, и вопрос по-прежнему остается открытым. Может получиться так, что Эмма в итоге захочет все-таки остаться человеком. А может, она и вовсе не захочет никуда от меня уходить.

— Она делает тебя сильнее… — негромко заметил тан Горус.

— Да. Но модуль она давно перепрограммировала, и он теперь полностью мой. Программа захвата и преобразования отработанных найниитовых частиц в нем тоже прописана и работает автономно. Все алгоритмы продублированы. База постоянно пополняется, а функционал дорабатывается и меняется по мере необходимости, причем этим я уже давно занимаюсь сам, не привлекая Эмму. К тому же протокол «Слияние» мы завершили полностью, благодаря чему мое тело серьезно отличается от того, что было раньше. Эмма также помогла перестроить мое мышление. С ее помощью я научился отключать и одновременно ценить эмоции. Она помогла мне с даром. Помогла многое осознать, увидеть и принять. Поэтому с ее уходом я почти ничего не потеряю… ну кроме нее самой, конечно.

Я снова посмотрел на полуприкрытую дверь, за которой беззаботно порхали красивые бабочки и гуляла самая сильная и потенциально опасная девочка в мире.

— Но я в нее верю. И ей тоже верю. И уже поэтому считаю, что должен дать ей возможность обрести свободу… в том числе и от меня.

[1] В переводе с нирари «убийца».

[2] Триллион.

В ту ночь мы еще о многом переговорили и многое обсудили, уже не вспоминая, в чьем именно сне находимся и насколько это полезно или, наоборот, неполезно для всех присутствующих.

Тан Расхэ, убедившись, что я никуда не тороплюсь, да и Эмму не тороплю, постепенно успокоился, кажется, рассудив, что с годами и мое, и ее решение может еще сто раз измениться. Тан Горус, расспросив меня по поводу «Слияния» и «Гибрида-2» и выяснив, что я действительно хорошо разбираюсь в теме, удовлетворенно кивнул. Тан Урос же пошел дальше, и мы довольно долго беседовали на тему человеческих эмоций, саморазвития, самосовершенствования и прочих интересных вещей. Но время в общем сне, к сожалению, было ограниченным, поэтому ближе к утру, когда в моей голове зазвенел тревожный звоночек, я был вынужден прервать встречу. В том числе и потому, что не горел желанием откачивать Нокса во второй раз.

«Ну и что ты обо всем этом думаешь?» — поинтересовался я, когда пришел в себя и, обшарив пространство вокруг себя найниитовыми нитями, убедился, что все в порядке: Нокс еще в модуле и только-только начал просыпаться. Рисс, получив сигнал от капсулы, тут же подскочил к ней и уже возился у панели приборов. Кроме него, других «Мертвых голов» в их старом подземном убежище сегодня не было. Однако сигнала тревоги на этот раз так и не прозвучало. Судя по всему, путешествие в мир мертвых на этот раз прошло в штатном режиме, так что за жизнь Первого можно было не опасаться.

Эмма, проснувшись одновременно со мной, по-быстрому считала мои воспоминания и тихонько хмыкнула.

«В принципе, это было ожидаемо. Хотя я полагала, что реакция субъекта „Альнбар Расхэ“ окажется более бурной».

«Тан Альнбар — неглупый человек, — не согласился я. — К тому же сегодня он наконец-то начал относиться ко мне серьезно, и уже поэтому имело смысл тебя ему показать».

«Он до сих пор тебе не доверяет».

«Да. Но как только мы получим поддержку его отца и деда, все станет значительно проще».

Угу. В том числе и поэтому мы с Эммой решили сегодня устроить это маленькое представление.

По поводу Нокса я уже говорил — прогнозы в его отношении Эмма уже давно составила, а анализ его личностных качеств показывал, что служить он будет лишь тому, кому полностью доверяет, кого уважает и в ком увидит по-настоящему сильного лидера. При этом, если со вторым и третьим пунктами особых проблем не предвиделось, то вот доверие такого человека, как бывший глава службы безопасности рода, заслужить было сложно. И наилучшим вариантом для этого оказалось поделиться конфиденциальной, то есть потенциально опасной для меня информацией. А информация о проекте «Гибрид» и в том числе об Эмме подходила для этого как нельзя лучше.