— Настоящий Адрэа Гурто был глуп, как пробка, — неохотно признался тан Расхэ, когда все взгляды обратились в его сторону. — Он был неспособен запомнить элементарные вещи. Даже к восьми годам он с трудом считал. Еще хуже формулировал мысли… Но, что намного важнее, он почти не развивался и с большим трудом усваивал новую информацию. Без «АЭМ-3» он не прожил бы в должности тана и месяца. И — нет. Я не собирался его ни мучить, ни убивать. Он был нужен мне живым, здоровым и способным вести наши дела на достойном тана уровне. Если не сам, то хотя бы с помощью модуля. Собственно, первоначальная задача «АЭМ-3» сводилась именно к этому. Потому что только так я мог быть уверен, что сохраню род.

— Это я тоже могу понять, — кивнул я. — Недостойный наследник — это и впрямь большая проблема. Но ответьте мне на вопрос: а что стало с душой вашего сына? Вы ее здесь видели? Она к вам вернулась, когда мальчик умер? В тот день, второго ардэля шесть тарнов восемьдесят девятого года?

У Альнбара Расхэ пролегли в уголках рта горькие морщинки.

— Нет. В тот день меня навестила лишь ее мимолетная тень, которая тут же исчезла. Я ее, правда, все равно узнал, однако удержать уже не сумел. И где она сейчас, понятия не имею.

— То есть можно сказать, что настоящий Адрэа в полном смысле этого слова и не умирал вовсе?

— Получается, так, — неохотно отозвался тан. — Раз его души до сих пор нет среди мертвых, значит, она осталась в мире живых.

— Ну так и почему вы вдруг запротестовали, увидев Эмму? — внимательно посмотрел на него я. — Почему не хотите допустить мысль, что на самом деле сняли с сына не только слепок сознания и личности, но еще и слепок души? Почему не готовы поверить, что после смерти Адрэа его душа не просто так не явилась в царство мертвых?

Тан Горус и тан Урос быстро переглянулись.

— Это невозможно…

— Отчего же? — усмехнулся я. — Как только я снял с Эммы ограничения, она начала очень быстро развиваться дальше. Правда, достаточно односторонне. Все с теми же ограничениями, и первое время я тоже верил, что она — не человек, а машина. Система. Искусственно созданный интеллект с достаточно широким, но все же ограниченным функционалом. Все изменилось, когда она стала проявлять признаки беспокойства и демонстрировать состояние, которое бывает у людей, ощущающих себя неполноценными. Она не понимала причин. Не могла определиться с тем, чего ей не хватает. Она даже сформулировать не была способна, что же мешает ей жить. И лишь когда я привел ее сюда… когда она увидела мои сны… когда с нее окончательно спали ограничения навязанных вами директив, которые мы не один год из нее выкорчевывали… вот тогда и стало ясно, что проблема намного глубже, сложнее, чем мы с ней думали. И как только мы поняли причины, стало ясно, как эти причины устранить.

Я быстро глянул в сторону прикрытой двери.

— Эмма и сейчас не всегда уверена в том, что именно чувствует, но эмоции ей определенно доступны. Пока они довольно слабые, порой ей сложно отделить одну от другой. Ее эмоциональный интеллект соответствует уровню трехлетнего ребенка. То есть примерно тому уровню, на котором от личности Адрэа Расхэ был отрезан приличный кусок. Но процесс идет. Она учится. Старается. И когда-нибудь придет время, когда она в полной мере осознает себя не машиной, а человеком. Живым существом.

— Когда это случится, ты умрешь, — резко ответил тан Альнбар, поднявшись с кресла и принявшись мерить шагами гостиную. — Когда она осознает себя до конца, ты станешь ей больше не нужен!

— По большому счету, она уже сейчас может стать самостоятельной, — спокойно ответил я. — Она знает, кто я. Знает, в чьем теле я живу и чьей магией пользуюсь. И у нее уже появлялись мысли забрать это тело обратно.

— Дальше будет только хуже.

— А вот это вряд ли, — усмехнулся я. — У Эммы за все эти годы и возможности от меня избавиться тоже были. Причем не раз. А некоторое время назад ей пришлось собственноручно меня убить, а потом воскресить. И она сделала это трижды. Без всяких приказов и напоминаний.

— Она оставила тебе жизнь? — недоверчиво переспросил Нокс, до этого сидевший тихо и предпочитавший помалкивать.

Я кивнул.

— Да. А когда я спросил, почему, она ответила, что причин было много. Начиная от ее привязанности ко мне и заканчивая остатками тех самых директив, которые мы с таким трудом убрали. А еще она сказала, что это тело не соответствует тому, как она себя ощущает. Ей не понравилась сама мысль быть девушкой в мужском теле. При этом о том, чтобы стать свободной, Эмма тоже уже задумывалась, поэтому мы и решили, что при необходимости найдем для нее более подходящее тело.

— Что значит, подходящее? — настороженно уставился на меня тан Альнбар.

— Другое, женское, такое, в котором ей будет комфортно. На самом деле проект «Гибрид» значит для тэрнии намного больше, чем можно было бы подумать на первый взгляд. Его наивысшая ценность заключается именно в том, что он позволяет снять не слепок личности или сознания, но и слепок души. Ну или же не слепок… это, пожалуй, не совсем верное слово, а нечто иное. Основу. Самую суть. То, к чему душа даже после разделения остается привязанной и к чему она может вернуться… если, конечно, захочет. Так, как в свое время это сделала душа Адрэа.

— Мне кажется, та часть души, что после появления модуля «АЭМ-3» оставалась в теле мальчика, в конечном итоге все-таки вернулась к Эмме, — признался я, когда в комнате воцарилась гробовая тишина. — Потому что именно после этого сестренка начала проявлять зачатки человечности. Именно с того момента она, если хорошенько подумать, начала меняться. При этом новых воспоминаний вторая часть души ей почему-то не принесла. Эмма, как бы странно это ни звучало, осталась самой собой. И воспринимала себя как раньше. То есть как женщину, а не как мальчишку Адрэа. В ней не появилось никакой раздвоенности. Напротив, она казалась на удивление цельной личностью, пусть и задавленной в рамках базовых директив. И тем не менее в каких-то вещах она разительно изменилась. Причем изменилась сильно. Просто происходило это достаточно долго. Так, что даже я долгое время не понимал, что же с ней творится.

Я немного помолчал, давая присутствующим время осмыслить сказанное. А потом добавил:

— Если это и в самом деле так, то тогда выходит, что с помощью проекта «Гибрид» действительно можно перенести душу человека в другое тело. Причем не частично, как случилось с Адрэа, а целиком. Вы когда-нибудь считали, сколько людей умирает от болезней и старости, мечтая, но не имея возможности получить исцеление? Скольким эта технология могла бы подарить вторую жизнь, еще один шанс? А сколько тех, чья душа уже ушла, тогда как тело продолжает жить без смысла и без цели? Ваш проект мог бы помочь и тем, и другим. Конечно, не в таком виде, как сейчас. Процесс требует серьезной доработки и создания новых технологий, в том числе и таких, которые позволили бы дать… вернее, создать… для новой души такое тело, которое она бы хотела. Но чисто теоретически… Почему нет? Скажите, лэн Альнбар, вы ведь об этом говорили, когда намекали, что проект намного глубже и сложнее, чем я его понимаю? И вы ведь уже тогда думали о том, что именно я могу в будущем его закончить, доработать и представить миру уже совсем в другом виде?

Глава рода Расхэ тяжело вздохнул.

— Судя по всему, ты уже все для себя решил. Да, проект «Гибрид-2» и впрямь может представлять немалый интерес для министерства здравоохранения и для страны в целом. Но Эмма… скажу честно, я не так себе это представлял. В эксперименте проект получился не таким, каким я задумывал. Но разве ты готов отпустить Эмму на свободу? Неужели ты не думал, что в таком виде, как сейчас, она может стать опасной?

Я улыбнулся.

— Знания тысячелетнего старца и эмоциональность, как у трехлетнего ребенка… Тут вы правы. Дайте малышу в руку гранату и не жалуйтесь потом, что он взорвал целый дом. Конечно, в таком виде Эмму я никуда не отпущу. Она пока к самостоятельной жизни не готова. Для этого ей нужно еще созреть. Но Эмма и сама это понимает. Поэтому некоторое время назад мы договорились, что она ограничит свое развитие. То есть новые знания она по-прежнему набирает, анализирует, но образованный человек не равно умный человек. Поэтому в плане чисто практических знаний Эмма сейчас очень и очень образована, а вот в плане развития интеллекта она, скажем так, себя притормозила. И это ограничение будет стоять на ней до тех пор, пока она не вырастет в том числе и эмоционально.