Само собой, тан Расхэ, едва зашел, тут же покосился в сторону второй двери, за которой беззаботно гуляла и играла с бабочками двенадцатилетняя девочка со звучным именем Эмма. Какое-то время понаблюдал за тем, как она бегает по полю, а потом покачал головой.

— С ума сойти… Почему она так выглядит?

Я пожал плечами.

— Потому что сама так захотела. И потому что именно так она себя ощущает.

— Это ведь не имитация эмоций? — проницательно взглянул на меня тан Горус.

— Нет, — улыбнулся я, прекрасно понимая подоплеку вопроса. — Все по-настоящему.

— Откуда ты знаешь? — едва заметно нахмурился тан Расхэ. — Программа самообучающаяся. Если дать ей волю, она способна сымитировать все, что угодно, да еще и с высокой степенью достоверности.

— А вы с ней пообщайтесь, — предложил я. — Послушайте, что и как она говорит. Как себя ведет. Уверен, ваше мнение вскоре изменится.

Альнбар Расхэ повернулся ко мне всем корпусом и одновременно прикрыл вторую дверь, чтобы Эмма нас не услышала.

— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, насколько это опасно?

— Безусловно.

— И ты понимаешь, что Эмма может демонстрировать то, что ты хочешь от нее увидеть? Причем очень убедительно. В том числе и признаки привязанности, и другие вещи, свойственные живым людям.

— Я покажу вам ее новые директивы, — снова улыбнулся я. — И магические договоры, которые мы составили, чтобы не ущемлять друг друга в правах даже в малом.

— Договоры? — еще больше нахмурился тан Альнбар. — Как она могла заключить с тобой какой бы то ни было договор? Чем его подтвердила?

— Магией. У нас дар общий.

— Да? И чем же она тебе поклялась? Чем ей грозит нарушение клятвы?

— Потерей личности, — спокойно ответил я. — То есть фактически смертью. Как, в общем-то, и мне.

Последний глава рода Расхэ посмотрел на меня с таким выражением, словно хотел обозвать меня кретином или еще каким-нибудь малоприятным словом, поэтому тан Горус аккуратно придержал его за локоть.

— Подожди, Альнбар. Пусть мальчик пояснит свою точку зрения. Возможно, он не настолько наивен, чтобы не понимать, с чем играет.

— Да, я бы тоже послушал, — проявил деликатность его отец. — Молодой человек нас раньше не разочаровывал.

Я благодарно им кивнул.

— Спасибо. Да, я попробую аргументировать свое решение и объяснить то, что вы сейчас увидели.

Потом немного подумал, жестом предложил гостям присаживаться. А когда те расселись, начал говорить.

— Думаю, все вы помните, что изначально у моего тела была другая душа. И после появления родового Таланта последний глава рода Расхэ подверг моего предшественника целому ряду сомнительных экспериментов. В процессе создания проекта «Гибрид-1» он научился снимать слепок сознания у подопытных животных и разработал технологию, которая позволяла этот слепок переносить на сторонний носитель. Отдельно стоит оговориться, — счел нужным добавить я, — что технология оказалась рабочей исключительно на животных, способных к социализации. Птицы, кроги, йорки, мыши, крысы… — это стайные животные. Дарнамы, правда, нет, но даже их при желании можно приручить. И, полагаю, именно поэтому стало возможным отделение части сознания подопытных с переносом его на искусственно созданный модуль.

Я внимательно оглядел собравшихся, но меня, как ни странно, внимательно слушали.

— Хорошо. Значит, самый важный момент мы обозначили. Второе важное дополнение, которое следует учесть, это то, что все животные обладали достаточно развитыми коммуникативными навыками. Или как минимум способностью к их развитию, если речь идет о детенышах. Третье, что нужно учитывать, это то, что тан Альнбар не создавал принципиально новых существ. Ни разумных, ни неразумных. Это, надеюсь, тоже возражений не вызывает.

Я сделал выразительную паузу, но, поскольку никто не протестовал, счел возможным продолжить.

— Итого, лэны, как вы понимаете, изначально речь идет не об искусственном интеллекте и не о машинном сознании. А всего лишь о преобразовании живого, уже существующего сознания с отделением некоторой его части и приданием ей доли самостоятельности. Я правильно излагаю?

— Пока — да, — настороженно ответил тан Альнбар. — Судя по всему: мои документы ты изучил достаточно внимательно.

— Это было необходимо для понимания происходящего, поэтому анализ мы с Эммой делали вместе. Так вот, в экспериментах на животных отделенная часть сознания, как вы знаете, не показывала чрезмерной самостоятельности, но при этом демонстрировала склонность к самообучению. Правда, неярко выраженную. Все действия модуля были ограничены базовыми инстинктами носителя. Полученное от него сознание не умело и не видело смысла изучать вещи, которые были непонятны и несвойственны хозяину. Именно поэтому модули «АЭМ-1» и «АЭМ-2» никакой угрозы не представляли. А вот когда дело коснулось человеческого сознания, то ситуация кардинальным образом изменилась: слепок личности Адрэа Расхэ, как вы знаете, имел намного более сложные механизмы саморазвития и уже не был ограничен базовыми инстинктами. Поэтому из огрызка личности, который не должен был проявлять особой самостоятельности, он начал достаточно быстро формироваться в полноценную личность. Причем совершенно не идентичную личности носителя. И вот когда это произошло… когда стало ясно, что процесс идет уже самопроизвольно, не требуя вмешательства извне, тан Альнбар предпринял меры, чтобы искусственно ограничить новую личность, пока она не успела себя осознать. Так?

Я пристально посмотрел на своего биологического отца.

В документах он об этом явно не говорил, но я уверен, что прав. Как уверен и в том, что все это было проделано умышленно.

— Вторая личность должна была формироваться искусственно и строго до определенного уровня, — неохотно признался он. — Только чтобы стал возможен процесс обучения. Ее задача состояла в том, чтобы подчиняться носителю крови. Усиливать его. Расширять его возможности. Не более того.

— Да. К сожалению, у вашего младшего сына оказались достаточно ограниченные умственные и физические возможности, поэтому вы захотели его усилить. Проблема в том, что к трем годам детское сознание уже практически сформировано. Изменить его даже с помощью аппаратного обучения было бы непросто, — пристально посмотрел на него я. — Поэтому искусственно созданную личность вы ограничили достаточно аккуратно. И, готов поклясться, уже тогда держали в уме мысль, что в случае, если годам к пяти, максимум к шести, настоящий Адрэа так и останется бесполезным придатком своей мягкотелой матери, вы всегда сможете заменить его личность на ту, которая созревала в пробирке под вашим чутким руководством. Ту, которую вы могли бы полностью контролировать. И которая в случае чэпэ с легкостью заняла бы место исходного носителя, причем так, что разницы никто бы даже не заметил. Скажите, лэн, я ведь прав?

Под моим тяжелым взглядом у тана нервно дернулась щека.

О да.

Я знаю, что прав. Мы с Эммой так много времени потратили на размышления по этой теме, что просто не могли ошибиться. Тан Альнбар с самого начала хотел создать для себя альтернативного, так сказать, сына. Его лучшую версию. Вернее, более удобную и, по его мнению, более подходящую версию Адрэа, которая сделала бы род Расхэ воистину великим. И он не только осознанно дал ей возможность развиваться, но и ограничения поставил ровно те, которые считал нужными. В том числе и в отношении эмоций.

Именно поэтому Эмма получилась такой ограниченной. Великолепный аналитик, бесстрастный исполнитель, послушная марионетка с возможностями чуть ли не бога…

— Удобный инструмент, да? — тихо сказал я, когда в комнате повисла оглушительная тишина. — Вот кем должен был стать настоящий Адрэа Расхэ. И вот какое будущее вы уготовили собственному сыну.

Тан Альнбар наконец-то отвел взгляд.

— Интересы рода превыше всего.

— Да, — согласился я. — Ваш отец отдал жизнь ради этого. И вы, уверен, поступили бы также, если бы этого требовали интересы рода. На проект «Гибрид» вы потратили свои лучшие годы. А также время, силы, средства. Ради него вы сделали массу вспомогательных открытий. Работали, не жалея себя. И продолжали бы работать до самой смерти, если бы считали, что это нужно для рода. Я это уважаю, — добавил я после еще одной паузы. — И по большому счету личных претензий по данному поводу не имею. Если бы ваш сын все еще был жив, я бы не родился. Если бы он не умер, у меня не появилось бы второго шанса. Тем не менее мальчишку вы не пожалели. И без колебаний заменили бы ему не только личность, но и мозги, если бы это помогло сделать из него толкового тана. Но с мозгами, увы, сделать ничего не удалось. Поэтому вам пришлось уповать на способности Эммы, которая должна была скомпенсировать вашему сыну этот существенный недостаток.