— А ваш младший ведь тоже учится в этой школе? Вы не беспокоитесь, что и на него могут напасть?
Столовый нож резко полоснул по фарфору, от чего раздался противный скрип.
— Я беспокоюсь о всех учениках в равной степени, не выделяя своего сына среди всех остальных, — холодно сказал Борислав, а затем сделал глоток напитка. Яромир, скрючившийся под столом, сжал челюсть, боясь посмотреть на подругу.
— Но ведь нападения происходят на детей именно из знатных родов...
— Да, но если такое и произойдет, уверен, мой сын сумеет за себя постоять. Мы уделяли много времени его обучению защите от различных воздействий.
— Все же он еще ребенок...
— Ему уже почти шестнадцать, он давно не ребенок.
— Да, верно…
— Уверен, ратиборцы поймают ту тварь, что нападает на невинных детей, и она понесет всю тяжесть ответственности за свои отвратительные деяния.
Разговор на пару минут затих, слышались лишь звяканья бокалов друг о друга и вилок о тарелки, а также тихий шорох вытираемых рук о накрахмаленные белые салфетки. Мирослава попыталась размять затекшие руки, но в итоге последовала примеру Яромира, который просто лег на спину. С его ростом было еще тяжелее сидеть, скрючившись буквой «зю». Парень был напряжен, и девочка чувствовала неловкость от того, что стала свидетелем разговора, который ее не касался.
— Передайте мою похвалу вашим поварам, все очень вкусно, — раздался чуть приглушенный голос Дмитрия. Было похоже, что он вытирает рот салфеткой.
— Пустяки. Это трудятся наши домовушки, им только в радость.
— Домовушки? Жены домовых? О, Боже, никак не могу привыкнуть, что у вас в прислугах нечисть...
— Нет-нет, — сказал Борислав. — Они не слуги, скорее, это мы у них живем, они истинные хозяева дома. И если им бы что-то вдруг не понравилось, то не видать нам сегодняшнего обеда из десятка блюд. В этом случае у нас в прислугах есть и простой повар, на «всякий пожарный».
Несмотря на то, что чувствовала себя Мирослава неуютно, подслушивая чужую беседу, ее желудок, слыша ароматные запахи обеда, громко и утробно заурчал, напоминая о пропущенном приеме пищи. Разговор между мужчинами опять стих, а юная ведьма с силой схватилась за свой живот.
Яромира пробрало истерическое хихиканье, от чего он прижал ладонь к своему рту. Мирослава, сильно прикусывая нижнюю губу, чтобы и самой не засмеяться, ткнула яриловца в бок, и парень, сумев взять контроль над эмоциями, глубоко и беззвучно втянул носом воздух, пропитанный запахом мясного бульона и картофельной запеканки. Живот теперь заурчал у него. Тут уже не сдержалась Мирослава, и настала ее очередь зажимать себе ладонями рот. Они конвульсивно хихикали, понимая, что ситуация сама по себе заставляет их ржать, как коней в стойле, хоть и не было на то причины.
Но разговор над столом продолжился, и ребята снова прислушались.
— Удивительно! — снова восхитился хитростями ведьмаговской жизни Дмитрий. — И все же, хочу вернуться к нашему незавершенному разговору в кабинете, вы не против?
Ответом была тишина и, судя по тому, что мужчина продолжил говорить, ему кивнули в одобрительном жесте головой.
— Третьяковы играют большую политическую роль и в нашем обществе, не только в ведьмаговском. Они поставляют большое количество трав для лекарств, помогают вылечивать страшные болезни…
Ребята притихли, уставившись в крышку стола, будто там был экран с проекцией.
— Вторая и третья жертвы, не считая самого Ивана, были непосредственно связаны с ним самим. Свидетели утверждают, что обе девушки какое-то время с ним общались.
— Так и есть, — раздался голос Борислава.
— Так вот, расследуют ли ратиборцы именно эту линию? Как вы думаете, мог это совершить мальчишка? Тем более история с его воскрешением тоже не очень чистая, как по мне...
— Возможно, и не очень чистая, но это с точки зрения простецов. Наши медзнахари, а связей у Третьяковых в медицине много, как вы сами знаете, способны доставать ушедших из мира Навь, в которых есть хоть капля жизни. Поэтому, не такая уж это удивительная история.
— И что, из того мира возвращаются с прежним рассудком? — как-то неуверенно спросил Дмитрий. Он чуть пошаркал начищенными дорогими ботинками по паркету.
— Зависит от собственной психики, но чаще всего, если кому и удалось выбраться оттуда, то ждет его награда.
— Какая?
— Это доподлинно неизвестно... Но, допустим, может увеличиться поток магии. Многие глупцы уходят в мир Навь, чтобы вернуться оттуда вдвойне сильней и могущественней. Однако возвращаются оттуда вообще редко.
— А что говорят врачи или представители ваших силовых ведомств, кто-нибудь общался с Иваном, чтобы понять, что в нем изменилось?
— Конечно, просто это не вошло в протокол. А ратиборцы дали присягу не распространять эту информацию.
Мирослава и Яромир переглянулись, оба выпучив глаза от осознания, что сейчас им что-то станет известно о необычном «воскрешении» сокурсника.
— И насколько это секретная информация?
— Вам я могу рассказать, — ответил Борислав и тут же добавил: — Тем более заклятье конфиденциальности, которое было мною наложено, как вы помните, не даст вам рассказать это кому-то еще.
— Да, — подтвердил Дмитрий и от нетерпения переложил одну ногу на другую.
— Возвращение Ивана было и вправду сенсацией для всех. Однако его отец нашел выход. Парень был обескровлен, и никакое переливание донорской крови ему бы не помогло. Но ниточка жизни, которую нащупали медзнахари, чуть теплилась, за нее-то они и ухватились. Только привязать ее к чему-то надо было! Тогда и была задействована крайняя мера... — он заговорил тише. — Не знаю, пошел бы лично я на такое...
— На что именно? — спросил Дмитрий, когда пауза затянулась. Было слышно даже тиканье больших напольных часов.
— Не знаю точно. Но те очень старые и не одобряемые обществом на сегодняшний день обряды в совокупности с полным обескровливанием сделали из Ивана... упыря.
Повисла оглушительная тишина. Мирославе показалось, что столешница, на которую они смотрели, лежа на полу, стала отдаляться, а она сама проваливается сквозь пол. Девочка с трудом повернула голову вбок и увидела друга, лицо которого словно окаменело. Он посмотрел на нее и кивнул.
— Я так и знал, — сказал он одними губами и обессилено закрыл глаза, потирая веки пальцами.
Весь дальнейший разговор Мирослава слушала в пол уха. Ее не интересовали политические вопросы, о которых так беспокоился Дмитрий, она уже не злилась на Борислава, который так небрежно отзывался о своем младшем сыне и не подозревал о том, что тот сейчас лежит у него в ногах под столом.
Иван был вампиром! Как это вообще было возможно?!
Спустя полчаса, когда отец Яромира и его гость вышли из столовой, ребята выползли из своего убежища, таща за собой тяжеленный ковер. Глянув на напольные высокие часы, стоявшие у одной из стен, Мирослава чертыхнулась.
Экскурсия была закончена, и ее родные наверняка уже извелись. Не став долго что-то обсуждать, Яромир провел подругу через залы к выходу, где ребята быстро попрощались, увидев на лицах друг друга настоящий шок от открытой им информации. Парень, сложив ковер в мешочек, сунул его в руки Мирославы, заверив, что сделал подарок от чистого сердца, и ушел обратно во дворец, погруженный в тяжелые думы.
— Ты где ходишь?! Мы уже извелись все! — крикнула Ольга, когда увидела, как Мирослава спешно выходит по парадному крыльцу на улицу. Они втроем стояли около скамейки и высматривали девочку в толпе туристов. Вытянув дочь за рукав ближе к их компании, женщина резкими и дерганными движениями стала надевать на дочь пальто, которое все это время в руках держал Михаил.
