— Сиди и не высовывай свой нос, а еще держись от него подальше.

— Это предостережение? Или угроза? — Мирослава задрала нос повыше, так как была ниже ростом.

— Он — демон во плоти. Несмотря на ангельскую внешность, — это было сказано уже тише.

Интересно, почему?

Мирослава сжала челюсти еще сильнее. Она не понимала совершенно ничего из того, что сейчас было сказано, поэтому раздражение все сильнее забурлило в венах, заменив собой кровь. Неподалеку встали Астра с Иванной и непонимающе наблюдали за разговором.

— Мира, что происходит? О ком речь? — громко и строго спросила черноволосая Астра, настороженно глядя на Софию. — Мирская, чего тебе снова надо от всех?

— Кузнецова, остынь, — отмахнулась от нее колядница, хотя все же напряглась, явно не желая вступать с Астрой в спор.

Они что, знакомы?

— Некрасиво так говорить, тебе не кажется? Тем более, если раньше вы дружили, — заметила Мирослава.

— Ты его уже защищаешь, — покачала головой рыжая, переступив с ноги на ногу. — Я скажу так. Раз уж ввязалась, то держи его на коротком поводке. Не хочется, чтобы в школе вдруг начали умирать ученики. Или еще чего похуже.

Мирослава не знала, что может быть хуже смерти. Она поправила лямку сумки, давившую на плечо, и пыталась выровнять свое участившееся от раздражения дыхание. Яриловка просто хотела развернуться и уйти, оборвав всю эту бессмыслицу, но София продолжила:

— Его-то папочка отмажет, а вот кому-то здоровье уже будет не вернуть...

Тут терпение Мирославы кончилось. Скинув с плеча тяжелую сумку, она кинулась на обидчицу своего товарища. Схватив ее за длинные волосы, потянула на себя. Та, не ожидая этого, громко завизжала и попыталась оттолкнуть яриловку, но не тут-то было. Общаясь все детство с мальчишками, Мирослава не раз участвовала в уличных драках и, уж тем более она никогда не давала обвинять ее друзей при всех. Это было подло!

Почувствовав, что ногти Софии впились в ее щеку, резко оттолкнула девочку и тут же левой рукой залепила той пощечину. Драка возобновилась по новой, когда девочки снова вцепились друг другу в волосы, вырывая их с корнями. Толпа учеников стала увеличиваться, и кто-то все-таки решил разнять дерущихся. Когда Мирославу обхватили за талию и подняли в воздух, оттаскивая подальше, она замотала ногами, один раз попав той по руке форменным сапогом. Мирскую также оттаскивал ее одногруппник Иван Третьяков, крепко держа ту в тисках и не давая вырваться.

— Тварь! — визжала она. С ее губы текла кровь, видимо, удар пришелся перстнем именно в это место.

— Никогда не позволю говорить плохо о моих друзьях!

— Психованная! Видишь, Яромир, она тебе не ровня, простачка, никаких манер!

Яромир, оказывается, это он держал Мирославу и выглядел очень больным, в ответ на обвинения просто покачал головой. Он, в отличие от остальных, прекрасно понимал, что здесь произошло, хоть и успел только к концу представления. Софию юноша знал уже давно.

— Прекрати, Мирская, не позорься еще больше, — холодно процедил яриловец.

Мирослава яростно вырывалась из его хватки, но он был не только выше нее, но и сильней.

Намного, раз спокойно удерживал на весу подругу.

— Со мной дружить тебе нельзя, а с ней можно, так, получается?! — переходила на крик София, также сдерживаемая одногруппником. Старосты появились, словно из ниоткуда, не давая возможности рассудительно ответить старой знакомой.

— Расходимся! — громко кричал раскрасневшийся Илья Ярославцев. Он, скорее всего, бежал, потому что дышал очень часто и прерывисто. — Слав, разгоняй своих, а участников драки к заведующим, — обратился он к высокорослому старосте коляды. Тот выглядел недовольным, но ничуть не удивился произошедшему. Такие стычки с яриловцами были практически обычным делом. Однако чаще это происходило в темных коридорах, где дрались тихо и по делу, а не перед началом урока средь бела дня.

Ярославцев повернулся к Яромиру и, оглядев его пленницу, просто указал в сторону выхода в другой коридор. Мирослава не могла унять адреналин, а злость не утихала. Она была рада видеть Полоцкого, однако было неловко, что она влезла в драку именно из-за него. Он шел рядом и выглядел так, будто который день болел гриппом, а его кости все еще ломило от болезни.

Слова Софии не укладывались и вовсе у нее в раскалывающейся голове. Уже второй раз за пару недель Мирослава подходила к кабинету заведующей. Кажется, это уже стало превращаться в плохую традицию. За драку ей точно грозит отчисление. И неважны мотивы. Илья пропустил их внутрь, а сам заходить в кабинет не стал.

Около стола Ирины Александровны Поднебесной стоял и заведующий общиной коляды. Мужчина лет сорока стоял, сложив руки на груди. Он чуть покачивался, перекатываясь с пятки на носок. Его темные волосы были аккуратно зачесаны по боковому пробору. Черты лица были настолько тонкими и грубыми, что казалось, о них можно порезаться. Следом за яриловцами зашла София, встав от них как можно дальше.

— Не кажется ли вам, моя дорогая Ирина Александровна, что ваши ученики слишком часто нападают на моих? В этом году прям рекорд поставили, на дворе двенадцатое сентября.

Поднебесная кинула строгий взгляд на мужчину.

— Давайте не будем пороть горячку, Георгий Владленович. Разберемся, а потом будем ставить рекорды.

Она повернулась к ученикам, поправляя синий платок на плечах.

— Что произошло?

Ученики молчали. Георгий Владленович довольно хмыкнул. Казалось, ему эта ситуация доставляла удовольствие.

— Причина драки?

Отвечать явно никто не собирался. Тишина прервалась, когда в дверь громко постучали, и Ирина Александровна махнула рукой, открыв ее. В кабинет прошла хмурая девушка, ступая по каменному полу вальяжной, но очень тихой, как у кошки, походкой, хоть на ногах и были надеты тяжелые сапоги по типу тех, что носили школьники. Все ее лицо было испещрено шрамами, а один из самых крупных шрамов проходил по левой щеке и даже чуть задевал веко.

— Не успела я приехать, а мои уже в кабинете заведующей общиной. Хоть что-то в этом мире неизменно! — она весело заулыбалась.

Мирослава посмотрела на Яромира, обменявшись с ним непонимающими взглядами. Архаров тем временем скривился, будто вместе с классруком яриловцев в кабинет влетел неприятный запах.

— Рогнеда Юлиевна, очень хорошо, что вы уже вернулись! — Ирина Александровна доброжелательно кивнула ей, а потом повернулась к яриловцам. — Это ваша классная руководительница — Пень-Колода Рогнеда Юлиевна, прошу любить и жаловать!

Черноволосая девушка с высоким конским хвостом, одетая в узкие джинсы, высокие сапоги и кожаный длинный ферязь, коротко кивнула всем присутствующим. Кажется, преподавательницу не очень расстраивало то, что ее новые подопечные уже что-то натворили.

— Предлагаю продолжить. Яриловцы опять устроили средь бела дня мордобой! — вставил слово Георгий Владленович, прищурившись. Рогнеда фамильярно села на край стола заведующей и посмотрела тяжелым взглядом на школьников. Но она не скрывала явного восторга от того, что видела.

— Грех не колотить ваших колядников, когда они не следят за языком! — девушка покопалась пальцами, сплошь разрисованными какими-то знаками, во внутреннем кармане ферязя, и вытащила какую-то коричневую палочку. Откусила и начала ее смачно жевать. Сера, как догадалась Мирослава. Бабушка жевала такую же, предпочитая ее современным фруктовым жвачкам.

— Я бы вас попросил! — взвился Архаров, услышав последнюю реплику. — Лучше б вы занимались воспитанием своих подопечных, а не шлялись где попало!

Рогнеда Юлиевна не двинулась с места, а лишь продолжала щуриться, наблюдая пронзительными светло-голубыми глазами с черным ободком вокруг радужки за учениками.