— Как тебе Ведоград, Мирослава? — женщина выглядела приветливой и немного уставшей.

— Нравится, — улыбнулась девочка, ни разу не кривя душой. Она подошла ближе, встав от учительского стола в паре шагов.

— Это самое главное, — кивнула Алексина Егоровна. — Ты не рассматривай наше занятие как «подтягивание отстающего двоечника». У тебя особый случай. Алмаз сам по себе камень противоречивый. На прошлой неделе я написала мастеру, который тебе изготавливал перстень: он уверяет, что тандем на удивление гармоничен, а это прекрасно и странно при союзе благородного алмаза и брутального железа.

Мирослава это уже и так знала, а теперь ждала, подскажет ли ей кто-нибудь, что с этим делать.

— Я могла бы сказать, что тебя ждет непростая судьба, и что вообще передо мной сидит будущая великая ведьма, но я не предсказательница, увы. Однако все те, у кого был раньше перстень с таким камнем — были поистине могущественными волхвами, воеводами, колдуньями и всеми прочими, которых можно объединить одним словом — ведьмагами. Но не будем вешать на тебя такие неподъемные ярлыки!

Девочка жевала нижнюю губу. Почему алмаз выбрал ее? Себе она не казалась ни великой, ни, тем более, могущественной. Да уж, могуществом так и пышет, да только кисточку не может в воздух поднять.

— Мастер в письме мне написал, что своему алмазу ты будешь доказывать право его носить. Долго он будет тебя изучать, может быть, даже очень долго. А это, к сожалению, непозволительная роскошь в наших условиях, как ты понимаешь.

Мирослава нахмурилась. И что же ей делать? Ждать десяток лет, а потом самой изучать все с нуля? Или, может, ей вообще потребуется покинуть школу? Муромцева, заметив, что девочка поникла, тут же попыталась ее подбодрить.

— Погоди расстраиваться! Я пообщалась с вашей заведующей, Ириной Александровной! Такой вопрос никак не мог остаться на уровне обсуждения с классруком, к тому же она пока не приехала. Николай Михайлович подтвердил, что наша идея вполне реализуема, поэтому сегодня он наконец освободился и ждет тебя у себя.

Мирослава неприлично открыла рот, пока ничего не понимая.

— Простите, мне придется поменять перстень? — спросила удивленная юная ведьма. Она уже слышала от ювелира о таком варианте, но почему-то ей совершенно не хотелось расставаться с кольцом.

— Да, увы!

ᛣᛉ

Через тридцать минут Мирослава шла по Малахитнице рядом с Алексиной Егоровной, из-за своих тяжелых дум не замечая красоты этого места. Женщина держала ровную осанку, что в очередной раз напомнило девочке не горбиться.

Но тот факт, что именно у нее в жизни и учебе все шло через Пень-Колоду, как говорила бабуля, сильно ее подкашивало. Взрослая жизнь началась слишком резко и спонтанно, к этому, как оказалось, сложно быть готовым заранее.

Хоть она и все ее одногруппники были пятнадцатилетними подростками, выглядели они старше своего возраста. Видимо, магия побуждала их быстрее взрослеть и расти, чтобы поместиться в них самих без вреда для здоровья. Но вот, в отличие от внешности, взрослые проблемы юная психика была пока не готова решать. Не было опыта...

Вскоре они оказались около Чеканного двора. На улице, где располагались административные здания-терема, было немноголюдно. Служащие еще дорабатывали свой рабочий понедельник, а студенты и аспиранты находились на занятиях. Улицы пустовали.

Пройдя по высокому крыльцу и зайдя в приемный холл, они вместе прошли к мастерской Николая Михайловича Болина. Преподаватель Колдоведения постучалась и, услышав громкое: «Войдите!», открыла дверь и прошла внутрь, пропуская перед собой ученицу.

— А, вот мы и снова встретились, сударыня, — улыбнулся мастер-чеканник, привстав со своего рабочего места. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, а штаны висели на подтяжках. — Здравствуй, Мирослава!

— Здравствуйте, — кисло кивнула та на его приветствие.

— Алексина Егоровна, чайку? — засуетился мужчина, оглядывая мастерскую в поисках чайника.

— Нет, спасибо, скоро ужин, — отказалась женщина и вышла в коридор, пообещав дождаться Мирославу за дверью, чтобы не мешать процессу замены перстня.

Мастер пригласил девочку сесть и сам примостился на свой рабочий стул.

— Итак, сударыня, сейчас мы поступим следующим образом, — без лишних вступлений начал Николай Михайлович, сомкнув мозолистые пальцы в замок и положив руки на стол. — В моей практике такое бывает, иногда ученики не уживаются со своими помощниками. Это порой случается ни с того, ни с сего даже на старших курсах!

Он достал тот самый бархатный мешочек, из которого девочка в первый учебный день выудила свой алмаз, а также коробочку с металлами. Мирослава понуро наблюдала за его неторопливыми и размеренными движениями.

— Алмаз капризой оказался, ждет твоих подвигов, чтобы понять тебя. Поэтому и молчит, как партизан. А как подвиги совершать, когда магии нет, верно? — спросил мастер, не ожидая ответа. — Извини, что ты потеряла почти две недели учебы зазря, но мне надо было согласовать свое решение с одним отделом. Неважно, главное, что мы можем попробовать подобрать второй перстень!

Он протянул девочке бархатный мешочек, держа его мозолистыми пальцами.

— Первый раз мы сначала выбирали металл, но то было на ведущую руку, теперь же подбираем перстень для ведомой, а тут порядок обратный, — пояснил мастер.

Мирослава засунула дрожащую руку в мешочек по самый локоть. Она, как и в свое первое посещение, перебирала пальчиками камушки, ища свой.

И он нашелся.

Одномоментно.

Почувствовав те самые импульсы, школьница вытащила руку, раскрывая ладонь. Николай Михайлович активно и одобрительно закивал головой.

— Прекрасно, прекрасно!

Девочка не знала, что за камень она вытащила. Но он был похож на... Конечно, на ее цвет глаз! Переливы голубого, зеленого и фиолетового!

Открыв шкатулку с металлами, мастер по очереди предлагал ученице кругляши. Действуя в обратной последовательности, с конца списка ей был предложен первый металл какого-то грязно-черного цвета. Со скептицизмом взяв его в руки, Мирослава смотрела на стрелки странного прибора, который помогал мастеру определять его свойства.

— Это он, — просто сказал мужчина, и девочка отдала кругляш обратно. Николай Михайлович молча забрал металл, измерил некоторые показатели на специальном приборе во второй раз, скидывая все в отдельный мешочек и делая заметки на маленьком клочке пергамента. — Я бы на вашем месте, — обратился он к ученице, — внимательно изучил свою родословную.

Мирослава чуть изогнула светлую бровь, а мастер просто закивал, без слов подтверждая сказанное ранее. Но на этот раз он не отпустил девочку, а попросил ее ждать здесь.

Нельзя было допустить, чтобы она в одиночестве примеряла второй перстень, так как последствия могли быть самыми неожиданными.

Через час тоскливого ожидания и бездумного рассматривания интерьера мастерской, если этот творческий беспорядок и хаотичную расстановку приборов можно было назвать интерьером, мастер наконец вышел из кузницы. Красный, с каплями пота на лбу и шее, он прошел к рабочему столу, вытирая руки тряпкой.

— Позови Алексину Егоровну, пожалуйста.

Девочка вышла и пригласила преподавательницу пройти. Оторвавшись от книги, женщина ловко встала с лавочки и последовала внутрь.

— Все готово, — ввел ее в курс дела мастер и достал деревянную шкатулку. Мирослава отодвинула крышечку с выгравированным молотком и уставилась на необычное, словно северное сияние, произведение искусства.

— Но давай сделаем так... Не снимай пока перстень с левой руки. Пускай он тоже к тебе привыкает, раз ему нужно время.