— И что мы... — начала говорить Астра, но резко себя оборвала, когда все пять лучей света осветили высокую яблоню, которая уже зеленела и даже плодоносила, хотя яблоневые сады в Пуще только зацветали. На одной из веток висела пара красно-желтых яблок.

— Не может быть! — Яромир шагнул ближе, задирая голову к верхушке яблони.

— Зачем дерево растет в закрытой комнате? — в очередной раз непонимающе спросила Мирослава, в свою очередь, оставшись стоять на месте, пока все сделали шаг в сторону дерева.

— Уже несколько десятков лет ходит легенда, что их больше не существует! — прошептал Никита, коснувшись плода на ветке.

— Не трогай! — предостерег его друг. Выглядел он серьезным. — Молодильные яблоки, это, конечно, интересно, но мы здесь за другим, помним?

— Молодильные яблоки?! — хором переспросили девочки, у которых буквально загорелись глаза от предвкушения.

— Ну-ка, цыц! Рано вам еще! — сказал Никита, уже обыскивающий забитые стеллажи книгами в хлопковых обложках и свитками, подвязанными джутовыми веревками.

Сдувая пыль с талмудов, ребята искали что-то, что могло дать ответы на растущий список вопросов. Время неумолимо быстро бежало вперед. Яриловцы, сидевшие прям на полу и аккуратно листавшие старые рукописи, пытались разобраться в старославянском, который с некоторых времен не изучали в Ведограде.

Вот они — последствия старых реформ!

Единственный, кто изучал древний язык, был Яромир, которого все детство только тем и развлекали, что пихали ко всем репетиторам вместо того, чтобы дать ребенку быть ребенком.

— Это переводится... Имеют особую власть над жизнью, — прочитал указываемую Никитой строчку Яромир.

— А это? — прошептал Вершинин, подсовывая другу другую страницу, исписанную вязью. В этот момент у Астры погас ее шар света, и девочка громко выдохнула.

— Больше не могу светить.

Не успел Яромир посмотреть в рукопись друга, как уперся взглядом в свой текст, что вдруг стал расплываться перед глазами.

— Я нашел.

Все мгновенно уставились на него выжидающе.

— Что там? — спросила у него Мирослава, пытаясь хоть что-нибудь прочитать в старой книге. Но Полоцкий вздрогнул, когда его перстневик негромко завибрировал. Он пролистал в нем несколько страниц и подскочил на месте.

— Нам надо уходить! Мой брат ищет меня у Пущи! Собрание закончилось!

Он вырвал из древнейшей книги тот самый хлипкий листок с информацией, на что Никита громко выдохнул воздух из легких, будто ему стало больно от одного этого действия. Яромир сложил лист, воткнул под чехол в перстневик и, подхватив Мирославу под локоть, повел ее к двери.

— Открывай!

Они покинули покои Хозяйки без происшествий, непрестанно молясь всем богам, чтобы им никто не попался на пути до самой Пущи. Друзья почти бежали, пытаясь угнаться за другом, который, не отвечая ни на чьи вопросы, несся вперед.

— Эй, княже? — позвал его Никита, когда они уже вышли в школьный корпус. Девчонки хватались за бока от бега, придерживая венки на головах.

— Все потом, нас никто не должен видеть здесь! Чем скорее нас увидит мой брат — тем скорее он поверит в то, что мы просто шлялись в лесу.

Через десять минут они наконец вышли в Пущу, где воздух, в отличие от школы, был теплым и сухим, пах травами и цветениями садов яблонь и сирени. На поляне у леса были развешаны гирлянды, подсвечивающие танцпол теплым желтым светом. Музыка доносилась до друзей пока негромкая, и как раз можно было услышать громкое пение соловьев. Солнце в Подгорье в мае уже не садилось за горизонт полностью, но вечерние сумерки все же окутали округу.

Каким-то немыслимым образом на небольшой поляне помещалось не меньше тысячи ведьмагов, которые решили посетить бал. Вопреки ожиданиям Мирославы, которая была уверена, что все присутствующие должны будут надеть фраки и вычурные платья, как и полагалось для светских балов, все выглядели до банального просто: хлопковые легкие платья, босоножки, мятые косоворотки и брюки.

По периметру поляны стояли фуршетные столы с белыми узкими скатертями, на которых можно было найти напитки и десерты. Чем ближе друзья подходили к месту празднования, тем громче разносилась музыка. Кажется, она была сдерживаема заклинаниями, чтобы не пугать птиц и животных, живущих поблизости в Пуще.

— И где же Владимир? — спросила Мирослава, крутя головой и пытаясь разглядеть высокого черноволосого ратиборца среди толпы ведьмагов.

Яромир открыл перстневик, аккуратно придерживая вырванные ранее листы из рукописи, и что-то написал в артефакте. Вдруг на выстроенной днем сцене появилась музыкальная группа, сменив собой местные школьные коллективы, и Астра взвизгнула, хватаясь за плечи низенькой Иванны.

— Гарпии!!!

— Что? — не поняла Мирослава, глядя в ту же сторону и пытаясь высмотреть женщин с крыльями. Но на сцене были только ведьмаги мужчины в кожаной одежде.

— Это популярная группа, ну помнишь, мы включали в комнате их песни?

Мирослава кивнула, с интересом глядя на антуражных исполнителей в кожаных черных шмотках, украшенных жемчугом и бисером. Один из них повернулся, и на его спине и правда показались небольшие крылья. Послышались одобрительные аплодисменты и визги.

— Он что же...

— Говорят, кто-то из рода солиста был гарпией, я думала это только слухи, но у него и правда крылья!!! — Астру разрывало от восторга. Заиграли гусли, а солист надел на плечи ремни гармонь и подошел к зачарованному микрофону.

— Славяне, всем здравия и процветания! — его голос был низким и бархатным, от чего у Мирославы побежали по рукам мурашки.

Она накинула на плечи платок, хотя холодно не было, и не сводила со сцены глаз. Софиты подсвечивали группу сверху прямыми лучами, затеняя все вокруг, хотя солнце только-только зашло за горизонт.

— Мы рады поздравить всех с Соловьиным балом, и благодарим за возможность вернуться в родную обитель спустя столько лет в качестве музыкального сопровождения для вашего праздника!

Раздались громкие, почти оглушающие аплодисменты, а народ все прибавлялся. Это стало походить на какой-то большой фестиваль, судя по атмосфере, нежели на бал.

Пятерку друзей окружила толпа, не давая куда-либо отойти. Яромир снова открыл перстневик и нахмурился. Поймав взгляд подруги, закрыл артефакт обратно.

— Он где-то в стороне с учителями, даже Хозяйка спустилась на праздник, — сказал парень, нагнувшись к Мирославе. Та выпучила глаза, открыв рот.

— Вовремя мы сделали ноги, — улыбнулся Никита, подошедший ближе. — Что там нарыл, княже?

— Потом, сейчас народа полно, — отмахнулся Полоцкий, поведя плечом. Он вдруг устремил взгляд на сцену, хотя до этого, казалось, вообще не интересовался такой музыкой.

— Ну что, начинаем? — снова заговорил патлатый солист, один висок которого был выбрит под ноль. Мирослава вдруг углядела в толпе Константина Петровича, их преподавателя по Славянской мифологии. Он был, как всегда строго одет и явно не понимал, как очутился на этом мероприятии.

Заиграла ритмичная музыка, сплелась мелодия гармони, электрогитары, барабанов, гуслей и волынок, побуждая тела поддаваться ее ритмам. Толпа активно задвигалась, вынуждая всех остальных непричастных двигаться ей в такт. Повязав платок на талии, Мирослава запрыгала, когда начался припев. Она улыбалась, забыв о том, что в перстневике Яромира лежала тайна.

Тот, сложив руки в карманы, стоял, даже не покачиваясь, что выделяло его среди всех остальных. Он просто улыбался, наблюдая за друзьями, что танцевали словно умалишенные. Никита прыгал, раззадоривая всех остальных, кто был в радиусе его энергетики. Астра и Иванна не отставали, поднимая вверх руки, покачиваясь из стороны в сторону.