Ну и радио у нас тоже слишком зажатое для такого.

Зато есть всякие детские и юношеские журналы и газеты — можно по ним справки навести, выяснить, кому это интересно может оказаться. Времени у меня это отнимет не так и много.

Получится — помогу Сосновскому его любимый зоопарк как следует раскрутить.

Мелькнула была мысль, правда, предложить Захарову для Гришина идею о реконструкции зоопарка. Но что‑то я засомневался в ней.

Захаров привык, что я предлагаю всё время заведомо выигрышные идеи. Что детские площадки, что аквапарк тот же, или уличные силовые тренажёры — это идеи, которые не могли, при должной энергии, проявленной Захаровым, не понравиться наверху. Надеюсь, то же самое произойдёт и с пластиковыми лыжами, и с одноразовыми шприцами.

Ну а реконструкция Московского зоопарка… Захаров, скорее всего, даже если выслушает меня, то откажется проталкивать эту идею наверх. Не захочет он предлагать что‑то Гришину, на что тот ответит отказом. Плохой прецедент будет. Раз напросишься на отказ, и их вероятность в дальнейшем повысится. Так что Захаров, прекрасно понимая это, не захочет так рисковать.

Тем более что зоопарк уже есть, звери в нём тоже имеются достаточно разнообразные, народ туда исправно ходит — как столичные жители, так и заезжие гости. Предложение существенно улучшить его внешний вид… А зачем? Что изменится?

Тем более по нынешним меркам мировых зоопарков, вполне может быть, что Московский зоопарк ещё и неплохо выглядит. Вряд ли сейчас за рубежом то же самое, что вXXI веке уже в этом секторе экономики устроили…

Прочитал потом коллективу лекцию по Пленуму. Тема очень серьёзная, и люди, понимая это, даже не решились вопроса ни одного мне задать. Ну или может напрягались из-за того, что директор лично присутствовал на лекции…

Потом меня Сосновский еще чаем угостил с бутербродами, и пакет с собой дал с чем-то булькающим. И очень благодарил меня, когда прощались. Так что я из зоопарка уходил в прекрасном настроении. Молодец Игорь Петрович — всего один раз с ним поговорил, а он тут же со всей энергией за дело взялся. Далеко не все бы так сделали, это надо душой болеть за свое дело…

Поехал к Галие на работу — сегодня вечером у нас британский прием…

Москва

Министр иностранных дел СССР Андрей Андреевич Громыко очень редко посещал приёмы в посольствах. Как, в принципе, и его первый зам.

Обычно этим занимались другие заместители. На Громыко и на Макарова сваливалось слишком много чрезвычайно ответственной работы, чтобы ходить ещё и вечером на посольский приём с бодрым видом. А иначе там никак: это же полноценное рабочее мероприятие, где чиновник такого высокого ранга полноценно должен представлять свою страну.

Конечно, человеку такого ранга не обязательно находиться там все два часа. Достаточно и часа. Но и час на ногах с очередью желающих побеседовать после длительного и тяжёлого трудового дня — это очень серьёзная нагрузка в возрасте.

Но всё же самые важные приёмы министр иностранных дел посещал. В особенности это, конечно, касалось тех приёмов, которые устраивали страны с ядерным оружием: США, Великобритания, Франция, Китай. На этих приёмах был либо он, либо Макаров.

Визиты такого рода на декабрь они с Макаровым уже поделили. Ясно, что приглашения на имя министра Советского Союза приходили в Министерство иностранных дел гораздо раньше, чем приглашения для других советских граждан.

В посольствах прекрасно понимали, что график у министра чрезвычайно насыщенный. Если хочешь иметь шанс увидеть его у себя, то, будь любезен, пришли приглашение хотя бы за две недели.

А министра иностранных дел или его первого заместителя, конечно, очень хотели увидеть во всех посольствах. Всё же, когда люди такого ранга посещают устроенное тобой мероприятие, оно сразу же повышается в статусе. Ну и в отчёте в столицу тоже есть о чём написать.

Так что два приёма в декабре, как они договаривались с Макаровым, он посетит сам, а два достанутся первому заместителю. Сегодняшний приём в британском посольстве был одним из тех двух, что посетит лично Громыко в декабре этого года.

Конечно же, британский приём начался с того, что, когда очередь из гостей к послу иссякла, пришёл черёд выступлений посла и самого Громыко. По традиции сначала прозвучал гимн Великобритании, и британский посол выступил с пятиминутной речью. Но затем прозвучал гимн Советского Союза и пришла уже очередь Громыко выступать.

Москва, посольство Великобритании

Подхватив Галию, приехал в британское посольство. Терпеливо и привычно отстояли длинную очередь к послу, его жене, и его сотрудникам с женами. Поздоровались со всеми из них, прошли в зал.

И тут я вижу, что метрах в двадцати от нас сам Громыко стоит со свитой из трех человек. Дипломаты из свиты стоят почтительно, чуть-чуть за его спиной, о чём‑то тихо беседуют, пока он осматривается.

Как‑то мне сразу очень неуютно стало. Все же в первый раз на иностранном приёме вижу самого министра иностранных дел! Да еще и в ситуации, когда у меня отношения с ним недавно в кризисе были, и не факт, что из него уже вышли. Раньше все время на приемах какие‑то другие заместители министра выступали. А однажды вообще был какой‑то начальник управления — может быть, в тот день все замминистры были заняты.

Взял аккуратно Галию за руку и повёл за собой, повернувшись к Громыко спиной, пока он меня не заметил. Галия, конечно, удивлённо на меня покосилась после этого маневра. Головой завертела с интересом, пытаясь понять, от кого это мы прячемся. Сообразила, чем именно я занимаюсь…

Но тут до меня дошло, что, несмотря на то, что на приёме сотни человек, министр, скорее всего, всё равно меня увидит, если я останусь на приеме. Зал, конечно, огромный, но не настолько, чтобы мы не пересеклись. А уходить точно не вариант, так разочаровывать свою жену я не готов. Да и смысл бегать от Громыко, как будто я преступник, который что‑то плохое совершил? Как говорится, тварь я дрожащая или право имею?

«Ладно, расслаблюсь, пожалуй, — подумал я. — Будем надеяться, что вся эта кубинская история им уже забыта. Увидит меня — так увидит. Думаю, ничего страшного в этом не будет».

Британский посол выступил с речью, позволив себе несколько колкостей в адрес демократии в Советском Союзе. Всякие гадкие намёки, что её и в помине нет, в отличие от этой самой процветающей Великобритании.

А затем Громыко выступил абсолютно красиво и корректно — ни одного грязного намёка в адрес Великобритании себе не позволил.

Эх, не очень мы любим огрызаться прямо у себя дома — слишком гостеприимные и интеллигентные. А с моей точки зрения, неплохо было бы приложить сейчас этого посла. Может, потом британцы поскромнее себя вели бы на международной арене. И ведь не первый раз уже такое вижу, когда в недружественных нам посольствах всякие гадости в наш адрес говорят, а наши дипломаты в ответ делают вид, что этого не замечают.

Громыко, в принципе, и знаменит всякого рода обличающими империалистов высказываниями и умением отстаивать жестко свою позицию… Так что мог бы вполне сегодня приложить британца… Видимо, есть резоны этого не делать.

Ну а затем все тут же, как обычно, выстроились в очереди к столам. И я, как обычно, один из первых. Не потому, что мы с Галией тут самые голодные. У меня лично, конечно же, после угощения в зоопарке прошло не так много времени. Проголодаться физически я не мог. Да и Галия наверняка в столовую у себя на работе бегала.

Просто не люблю я в очередях стоять — это раз. А во‑вторых, люблю всегда самые эффективные решения тех или иных проблем. Если самый эффективный способ в посольстве быстро поесть, пока не начали отвлекать разговорами, это встать первым в очередь, то к чему мне им не пользоваться?

Британское меню сегодня было очень похоже на наше отечественное, советское. Даже знаменитая овсянка была. Важное отличие — очень много сортов пива стояло на столах, в том числе и из бочонков на разлив.