«А как иначе прикидываться, что случайно тут оказалась? Взять завтра семечек, что ли, как местные бабки любят делать, да щёлкать их, словно делом во дворе занята? Но местные бабки всё‑таки щёлкают семечки, когда на дворе тепло, а не минус десять, как сейчас. Выделяться буду, конечно», — с иронией подумала она. — «Ну и замёрзну минут за десять полностью, так себе маскировка».

Москва, двор дома Ивлевых

Вышел из машины, открыл дверцу Галие галантно. «Не каждый раз я так делаю, конечно, но всё‑таки сегодня мы едем с дипломатического приёма — надо соответствовать». Смотрю: по тротуару ко мне Артём Кожемякин спешит. Сразу его машину, когда во двор заезжал, не заметил. Он, видимо, подальше её поставил и там меня ждал. Пошёл ему навстречу, пожал руку, заговорили. Галия, помахав Артему рукой, домой заспешила, Валентину Никаноровну отпускать.

А тут неожиданно к нам лихо Луиза подъезжает на лыжах — причем бледная какая‑то вся. Но, надо сказать, эта бледность оказалась ей к лицу. Действительно, очень красивая девушка. Я и сам, в принципе, её красивой признаю. А тут и Артём, смотрю, впился в неё глазами. «Вот тебе и женатый человек с ребёнком».

И Луиза тут же ко мне обратилась, нимало не стесняясь того, что мы с Артёмом как бы беседуем:

— Павел, здравствуй! Как я рада этой случайной встрече!

«Ага, случайной», — подумал я иронично. — 'Она же совсем не в этом районе живёт. А если она тут с Мартином на лыжах катается, то тогда вопрос сразу же: а где, собственно говоря, Мартин? Что‑то я его тут не вижу. Явно меня поджидала. Ну точно. Либо на Штази работает, либо очень маленькая вероятность имеется, что она в меня просто влюбилась, действительно. Но нет, я всё же не Ален Делон однозначно и не Шекспир. Как и товарищ Миронов наверняка поймёт, ознакомившись с моей постановкой.

— Павел, так я, пользуясь случаем, хочу напомнить по поводу своей статьи. Я уже её написала. Вот хочу как‑нибудь зайти и посоветоваться по поводу нее.

— Нет, Луиза, к сожалению, у меня не получится, — твёрдо сказал я. — Не могла бы ты эту статью Мартину передать? Я над ней поработаю красным карандашом, а потом через него тебе верну.

— Очень жаль, Павел, — обидчиво скривила губы Луиза. Но страшненькой при этом, как это ни поразительно, не стала. Вот что значит по‑настоящему красивая девушка.

Тут Артём не выдержал:

— Павел, так может быть, пригласим девушку с нами? Посидим просто немножко подольше. Ты ей с её статьёй поможешь, а потом мы уже с тобой свои дела обсудим.

Москва, двор дома Ивлевых

— Я бы и рад согласиться, Артём, — вздохнул я. — Но ты видишь, какая девушка красавица и не замужем. Луиза, давай лучше прямо тебе скажу, что жена у меня очень ревнивая. Так что, увы, никак не поймёт она, если я в полдевятого вечера такую красавицу домой без предварительного разговора с ней приведу. Да и в другое время если приведу, тоже.

Артём понимающе хмыкнул, потом сказал, доставая визитку и протягивая её Луизе, которая всё не уходила, надеясь, видимо, что сможет заставить меня согласиться:

— Вот, Луиза, держите. Я как бы тоже определённое отношение имею к журналистике. Курирую Высшую комсомольскую школу, а у них, само собой, естественно, и вестник собственный имеется, который я каждый месяц утверждаю по линии Бюро ЦК ВЛКСМ. Так что волей‑неволей приходится и редактором тоже бесплатно подрабатывать, внимательно там каждую статью вычитывая. Поэтому обращайтесь ко мне, с удовольствием выкрою для вас время, помогу вам с вашей статьёй. А то вы ж поймите, ревнивая жена — это очень серьёзно. Вы как красивая девушка, должны понимающе к этому отнестись: понять и простить товарища Ивлева. Да, Луиза, понять и простить, — зачем‑то повторил Артём.

Все же удалось отшить немку. Мы попрощались с Луизой и пошли в подъезд. Дверь за нами захлопнулась, и Артём произнес восхищённо:

— Ну, Паша, у тебя точно есть сила воли. Такая красотка тебя, можно сказать, уговаривает, разве что в ноги тебе не падает, а ты её отшиваешь. Ну, ясно, что домой вести не следует. Ну так ты бы ей на завтра встречу в каком‑нибудь ресторане назначил в гостинице, где потом повыше можно подняться для продолжения приятной беседы.

Говорить ему, что я однолюб и мне вполне моей жены хватает, и по другим бабам я не бегал никогда — ни в этой жизни, ни в прошлой, — естественно, не стал. Такого рода люди этого просто в принципе не понимают. Всячески энергично самцов из дикой природы из себя изображают… «Что с тобой не так, если все изменяют?» — примерно так они по этому поводу и думают. Убеждать Артема, что далеко не все мужья женам изменяют, смысла никакого я абсолютно не вижу. Всё равно не поверит. Решит, что боюсь компромат про себя разглашать, изображая из себя образцового мужа.

Так что просто ответил Артёму:

— Да понимаешь, она просто не в моём вкусе. У нас в классе была девушка, на неё похожая, и отношения у меня с ней совсем не сложились. Вредная была очень уж. Так я вот когда смотрю на эту Луизу, так сразу же вспоминаю ту девицу и ничего с собой поделать не могу. Тут, как говорится, даже если знаешь, что это совсем не тот человек, антипатии у тебя уже к нему очень мощные заложены.

— О‑о, ну так бывает, конечно, — тут же поддержал меня Артём. — Я как‑то очень злился на одного мужика несколько лет назад. И даже сам понять не мог, почему он меня так выводит каждый раз, когда его в коридоре встречаю. А потом вспомнил, что это же вылитый мой учитель физики в старших классах школы. Он меня почему-то невзлюбил. Каждый раз вызывал к доске, да еще и придирался, хотя я неплохо предмет знал. Отцепился только, когда я отцу пожаловался, и тот директору позвонил и спросил, что такое происходит? Тот глянул, что у меня одного в классе больше оценок, чем у половины других учеников, и видимо, так учителя физики пропесочил, что он сразу свое поведение изменил. Но возненавидеть-то я его к тому времени уже успел! И самое главное, понял уже причину моей злости на этого мужика, что на моего учителя физики так похож, что он вообще не при делах, конечно — а ничего не изменилось! Стоит его только встретить — и глаза бы мои его не видели!

Пообщались мы у меня дома не четверть часа, конечно, как он просил по телефону, а полчаса. Правда, я не понял вообще, зачем ко мне Артём приходил. Никаких особенно существенных или концептуальных вопросов он по поисковым отрядам мне не задал, никакие проблемы серьёзные не поднимал. Просто фактически потрепались о том же самом, что и в прошлые разы, когда вместе с Сатчаном у него были.

Зато он большое внимание моему ремонту уделил. Ходил, рассматривал всё очень внимательно. Особенно его раздвижные шкафы восхитили. Ну и плитка, само собой. На плитку в ванной и на кухне все, кто первый раз приходят, большое внимание обращают и восхищаться начинают. Мы к этому с женой уже давно привыкли…

Москва

Помощник заместителя министра лёгкой промышленности Подлесных стоял без четверти девять вечера у двери своего соседа, давил на обшарпанную кнопку дверного звонка и волновался.

Днем он не сразу смог определиться с правильным толкованием указаний своего начальника по поводу той самой статьи, что передал ему Ивлев для рассмотрения. Кожемякин велел ему, когда он к нему ее принес, как следует её изучить, при необходимости привлекая других специалистов, прежде чем ему показывать. А когда он попросил дальнейших инструкций по этому поводу, досадливо поморщился и сказал, что пусть он сам разбирается. Велел сейчас его уже не отвлекать, и в понедельник в готовом виде все представить.

Озадаченный помощник долго думал над тем, как именно он должен определить, какие специалисты ему понадобятся для этого. Потом он всё же определился, что эксперты по лёгкой промышленности явно не нужны — с этим он в состоянии сам оказался справиться.

Достаточно было сравнить те данные, которые есть у них в отчётности по отдельным предприятиям, с теми данными, что были указаны в статье журналистом. Папки все с материалами, что он Ивлеву давал, тот обратно принес, так что и проверять было все легко. Посидев минут двадцать пять, он сверил все данные и убедился, что по ним претензий быть не может — журналист указал всё корректно.