Не хвастаюсь, говорю по факту.

А раз так, вот тебе еще задачка, младший научный сотрудник.

Кто в твоем окружении — секретный сотрудник? Ведь кто-то же есть, точно! Неужто я не разгадаю? И не попробую вытряхнуть из него то, что не договорил шеф контрразведки.

В этот миг я неспешно шагал по березовой аллее. На ней были и скамеечки для удобства гуляющих, почти пустые в выходной день, но я и не подумал сесть. На ходу мне думать сподручнее.

Сработало. Шагов через двадцать я резко остановился. Вскинул взгляд в небо. И торжествующе рассмеялся:

— Да как я раньше-то не догадался!..

И я сразу зашагал стремительно, повернув в нужном направлении

Вот интересная штука: когда ты принял некое решение, начал его исполнять — и если у тебя пошло как по маслу, разные случайности вдруг начали работать в твою пользу, это значит, что решение ты принял верно.

Я к тому, что быстрым шагом идя к цели, я проходил мимо гастронома. И только поравнялся с его крыльцом, как тяжелая стеклянно-металлическая дверь распахнулась, выпустив Сашку Фрэнка с авоськой, содержащей две бутылки пива «Ячменный колос» и еще какую-то снедь.

Случайность? Нет, не думаю!

— О! — воскликнул я весело. — Про волка речь, и волк навстречь!

— Это я — волк? — хмуровато отшутился Санек.

— Отчасти.

Он показался мне каким-то невесело озабоченным. Однако, придется его озадачить дополнительно.

— Александр, есть тема.

— Надолго?

— Как получится.

— Хм! Ну ладно.

— Пойдем, присядем вон на лавочку.

Честно говоря, у меня не было плана разговора. Просто не успел сложить. И теперь приходилось действовать экспромтом.

Присели. Сашка вынул сигареты.

Курил он как-то не всерьез. Сигарету-другую в день, а то и вовсе мог обойтись без табака. А тут вытащил пачку — болгарскую «Стюардессу». Значит, есть душевное волнение.

Я правильно это волнение разгадал. И решил не тянуть.

— Слушай! Я знаю, что все наши приключения… желтого чемоданчика контролировались кем надо. Вопрос: ты был координатором? Так сказать, держал вожжи? Рулил процессом?

Последние фразы я постарался произнести шутливо, чтобы снять естественную неловкость.

Фрэнк задымил сильнее. Молчал. Наверное, соображал, как быть. Решился:

— Ты сам понял? — спросил он глухо. — Или?..

Я хотел было сострить насчет ответа «вопросом на вопрос», но передумал.

— Нет, не или, — спокойно промолвил я. — Наблюдение, анализ — и результат. Не ошибся?

Он долгой струей выдул дым.

— Нет, — сказал кратко. — Скрывать не буду, но и к тебе просьба: не звонить.

— Мог бы и не говорить, — буркнул я. — Не дурак.

Конечно, я не мог сказать Сашке про мой жизненный опыт в двух столетиях. Но этот опыт говорил мне, насколько важна вот эта служба негласных гражданских сотрудников. Ни малейших предубеждений у меня, видевшего два разных общества, не было. Напротив, убежден, что спецслужбы должны вообще носом землю рыть в этом направлении. Я и больше скажу! Каждый нормальный гражданин должен быть своего рода таким внештатным сотрудником. В идеале. Который, конечно, недостижим, но стремиться к нему надо. Я же видел и срам девяностых, и мучительное возрождение нулевых — как результат распада СССР. Он не был идеальным обществом. Но распад стал тяжелейшим потрясением если не для всех, то для абсолютного большинства граждан. Поэтому я стал решительным сторонником сильного государства, стало быть, и умело работающих спецслужб. Умело работающий — значит, имеющих разветвленную сеть поддержки среди населения… а уж как это сделать — профессиональная задача.

— Я говорил с Пашутиным, — сказал я и кратко передал суть беседы. — Ты в курсе этого всего?

Фрэнк к этой минуте, видно, прокрутил мысленно варианты построения разговора. Решил остановиться на том, что юлить, крутить незачем. Надо говорить, как есть. И даже добавить.

— Да, — сказал он. — Но суть даже не в этом.

— А в чем? — так и схватился я за его слова.

Он не ответил. В глазах промелькнуло нечто решительное.

— Вот что! — сказал он. — Идем ко мне домой.

— Идем, — тут же согласился я.

Я не стал задавать дурацких вопросов типа: «зачем⁈» Раз сказал так — значит, имел резон. Порожняки гонять не станет.

И мы пошли. Совсем недалеко. По пути Фрэнк глянул на часы, удовлетворенно хмыкнул.

Пришли.

— Чай будешь? — спросил Фролов, проходя в свою тесненькую «однушку».

— Ты меня чай позвал пить?..

Он рассмеялся:

— Одно другому не помеха. А можно и пивка хлебнуть по самой малости. Я, правда, на тебя не рассчитывал, но ничего страшного.

— Ты ждешь кого-то?

Сашка еще раз бегло глянул на часы.

— Думаю, уже дождался. Дождались.

Как в воду глядел! Не успел сказать так, как грянул звонок. Я еще и от двери не успел отойти.

— Открывай, — сказал Фрэнк с многообещающим выражением лица.

Я открыл… и передо мной предстал Костя Федоров.

Жизнь научила меня если не удивляться, то не выдавать удивления.

— Привет, — сказал я.

— Взаимно, — был ответ дополненный рукопожатием.

— Что, — молвил Константин, — картина Ренина? «Не ждали»?

— Ну почему, — ответил я, — Александр ждет…

— Тогда поговорим конкретно, — он обозначил улыбку.

Конкретный разговор начался с того, что я уточнил:

— Так вы оба — бойцы невидимого фронта?

— И не только мы, — произнес Фрэнк, откупоривая пиво. — Система! Но остального знать не обязательно.

— Думаю, даже не нужно, — усмехнулся Костя, присаживаясь.

Я смекнул, конечно, что эти двое не просто по-умному нацелили нас на поиск. Они преследовали и другие цели. И сказал об этом.

Парни переглянулись. Конечно, я заметил, что в паре Федоров был старшим.

— Согласен, — подтвердил он. — Вы задачу выполнили хорошо. Я бы даже сказал, отлично. Подтвердили необходимые качества.

— И вы хотите мне предложить…

— Уже не хотим. Хотеть поздно. Считайте себя принадлежащим к нашей корпорации.

Костя произнес это вполне доброжелательно, но с таким стальным стержнем, в котором сомневаться не приходится.

И я, разумеется не стал впустую балаболить нечто вроде «без меня меня женили», «предложение, от которого нельзя отказаться»… и тому подобное, сознавая серьезность ситуации. Да я, собственно, и не собирался отказываться.

Я понял, что это и есть моя судьба. То, ради чего меня забросило сюда. Я должен противостоять силам, враждебным моей стране. Меня привело к этому, прямо-таки ткнуло: вот она, твоя задача! Никто, кроме тебя! Работай.

Конечно, они — то есть наши спецслужбы — негласно и жестко проверяли меня. Смотрели, как я поведу себя в ситуации, требующей размышлений и решений. Выплыву — не выплыву. Я выплыл.

И я кивнул.

— Ну вот и отлично, — подытожил Федоров. — Формальности потом, а сейчас к делу. Максим! Ты ведь понял, что дело не закончено?

— Оборвались связи Рыбина?

Парни переглянулись и невольно сделали коротенькую паузу, прежде чем Костя хмуро буркнул:

— Да. Причем ведут они в Куйбышев. Там где-то резидент.

— Кто — неизвестно, — сказал я скорее утвердительно, чем вопросительно.

Федоров в значительной мере утратил наигранную веселость.

— Вот именно, — обронил он.

— Записи какие-то?

— Все перерыли, ничего существенного. В телефонной книжке — только наши номера, общеизвестные. Ничего не дали.

— Все держал в памяти?

— Видимо, да, — вмешался Фрэнк. — Немцы их хорошо учили. Были специальные упражнения для развития памяти. Собственно, и сейчас есть, но теперь это рутина, а тогда только развивалось. Но он и сам, надо сказать, не дурак, — сквозь зубы признал он.

— Только со знаком «минус», — отметил я.

— М-да, — промычал Костя, наливая пиво в стакан.

Они решили распить по бутылочке для легкого расслабона, я отказался.

Костя с заметным удовольствием отпил пол-стакана. И сказал: