— Слушайте, ребята. Ситуация серьезная. Серьезней некуда. Связь Рыбина с резидентом потеряна. Искать его по всему Куйбышеву? Занятие скучноватое, мягко говоря. Вопрос: что делать?

— Ну, погодите, — возразил я, — а голова на что? Вернее три головы — и все научные сотрудники.

— Вот, — оживился Федоров, — вот на то и расчет! Мне Пашутин говорит: вся надежда только на вас, на ученых. Этого типа надо вытащить из ниоткуда, слепить из ничего. Здесь ваши мозги нужны! — и он допил стакан.

— Легко сказать… — протянул я. — И что, совсем никаких зацепок?

— Одна. Жидкая как стул младенца, — замысловато сострил Фрэнк. — Этот шофер… черт, как его фамилия? Забыл.

— Бубнов, — подсказал Костя.

— Точно! Бубнов. Тот самый, кого ты огорошил табуретом, — Фрэнк повернулся ко мне, — он говорил, что несколько раз возил Рыбина в командировку в Куйбышев. Вроде бы чисто деловые поездки, но один раз, говорит, заехали в чисто жилой массив. Пятиэтажки, девятиэтажки… И вот, он говорит, Рыбин попросил притормозить возле одного дома, вошел туда и с полчаса отсутствовал. Может, немного больше. Потом вышел, попросил помочь. Поднялись этаж на седьмой, восьмой, точно не помнит. Там два здоровых чемодана. Взяли вдвоем, отнесли в машину. Привезли сюда, занесли в дом к Рыбину. На этом все.

— Может, врет? — усомнился я.

Сашка пожал плечами:

— Может, и врет. Хотя какой смысл? Чемоданы при обыске действительно обнаружили. Но там какое-то житейское барахло, и больше ничего.

— А что, когда сюда въезжали, не проверили?

Фрэнк лишь рукой махнул. И в самом деле, Рыбина всякая собака тут знает, а на посту находился старый приятель-вохровец… Теперь концов не найти.

Я задумался. Смысла действительно вроде бы не было. Единственная нитка!.. И та едва живая.

— Слушайте, — спросил я, — а как будем объяснять смерть Рыбина? Шило в мешке ведь не спрячешь!

— Тут судьба идет нам навстречу, — пояснил Федоров. — Когда вы его брали, в соседнем коттедже никого не было. Никто не слышал выстрела.

— А когда у Кондратьева шум подняли?

— Тоже слава богу. Все-таки самая глухая ночь, как-то обошлось. Короче! Кроме нас, то есть участников операции, пока никто не знает о гибели Рыбина. Ну и Кондратьев с дочкой. Но они, естественно, будут молчать. Так что пара дней у нас в запасе есть. Уже решили пустить дезу, что он в командировку срочно уехал.

— А дальше?

— Там много чего можно придумать, — жестко усмехнулся Федоров. — Несчастный случай. Попал в морг местной больницы. Родственники тело забрали. Похоронили. Какова версия?

— Да честно говоря, я бы не очень поверил. Уж очень за уши притянуто.

— И тем не менее. Знаешь, поверил-не поверил, а проверить невозможно.

— А что с Бубновым?

— Ну а что? Придется ехать с ним, проверять, насколько он прав или нет.

Я с сомнением покачал головой:

— Очень ненадежно.

— Другого нет ничего, — с легким раздражением произнес Фрэнк. Похоже, он и сам отлично сознавал, насколько это слабая зацепка. Но на самом деле, никаких других вариантов не предвиделось.

Я тоже это прекрасно понимал. И все же некое сомнение-не сомнение… Так не скажешь, наверное! Скорее, нехорошее предчувствие. Как будто еле уловимый сигнал из будущего — что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Но кто знает!

А Костя неожиданно сказал:

— Слушай, Макс! А ты не хочешь принять в этом участие?

— В поездке в Куйбышев?

— Ну да. Так сказать, погрузишься в среду. Надо же начинать! Если попал в нашу сферу… тут вход бесплатный, а выход на замке.

Я подумал. Кивнул:

— Согласен.

Вправду, надо врубаться в новую жизнь.

Федоров допил пиво, кратко бросил:

— Хорошо. Поговорю с Пашутиным.

И на том, разговор, по сути, кончился.

Вернувшись домой, я встретил там Вована каким-то встревоженно-озабоченным:

— Слушай! — первое, что он воскликнул, — ты слышал новости⁈

— Наша жизнь — новости каждую секунду, — усмехнулся я.

— Ну, будет тебе! — поморщился он. — Я серьезно.

— Тогда поясни.

Володька откашлялся.

— Говорят… Рыбин сбежал.

Тут и я чуть не сел от неожиданности.

— Подожди. Как так — сбежал⁈

— Да вот так. Исчез куда-то.

Ничего себе. Как слухи расползаются! Да еще так перекошенно. Прячь тут шило в мешке…

Я сделал вид, что ничего не знаю:

— Постой. Чушь какая-то. От кого ты слышал?

Он чуть замялся:

— Да от Зинаиды нашей.

— Ну-у! — я аж присвистнул. — Нашел источник информации.

— Да не скажи, — слегка огрызнулся он. — Она как антенна, ловит волны. Прямо талант такой.

Я постарался отмахнуться, но неважные предчувствия усилились. Если уж слухи поплыли по городку, пусть даже ложные — значит, жди вскоре слухов совсем невероятных. Значит, на самом деле, вопрос надо решать как можно скорей.

От Володьки-то я кое-как отболтался, а вот душевная смута никуда не делась. Мало того, что я вовсе не был уверен в результативности этой поездки в Куйбышев — ну что найдет эта жертва табурета?.. Будем зря таскаться по кварталам, только и всего. Так вот, мало этого, я представления не имел, как нам выйти на резидента.

Да есть ли он вообще?..

Нет, по здравому-то смыслу должен быть. Как-то информацию Рыбин должен был передавать! Средства связи исключаются, здесь все под контролем. Единственный способ — личная встреча. Разумеется, известно, что он мотался в Куйбышев регулярно, но где там искать его контакты!..

В таких внутренних монологах прошел остаток выходных. Правду говоря, я ни на шаг не продвинулся к ответам на вопросы. А в понедельник утром, когда мы с Володькой лишь поднялись на крыльцо первого корпуса, нас уже там перехватил Мартынюк:

— Парни, привет! Скворцов, тебя вдруг Пашутин в свое распоряжение забирает на сегодня. Что случилось?

— Понятия не имею, Геннадий Кириллович, — сказал я как можно равнодушнее, но с оттенком легкого недоумения.

И Вовка на меня воззрился с тем же чувством:

— А правда, что такое? — задал и он не слишком умный вопрос.

— Володя, — я усмехнулся, — я ведь уже ответил. — Ничего дополнить не могу.

Оба они взглянули на меня так, что ясно — не слишком поверили. Однако, допытываться не стали. И я устремился в кабинет Пашутина, где прежде мне бывать не доводилось. Виделись с ним в разных местах, но только не здесь.

Встретил он меня приветливо, но озабоченно:

— Здорово, проходи! Познакомился, значит, с коллегами в новом качестве? С Фроловым да Федоровым?

— Да.

— Хорошо, — бросил он бегло. — Стало быть, в курсе основных наших дел.

— Да, — повторил я. — Борис Борисович, я поступаю в ваше постоянное распоряжение?

— Сегодня да, — ответил он. — А вообще…

Хотел что-то казать, но пресекся. Оборвал сам себя:

— Ладно! Короче, ты хотел погрузиться в рутину нашей работы?

У меня хватило ума не пожать плечами. Хотел я, не хотел — не имело значения. Массив спецслужб втянул меня в зону притяжения, как планета — метеорит, и теперь я, конечно, хочу. Другого не дано.

— Мне ребята сказали, — сдержанно ответил я.

Он усмехнулся:

— Значит, в курсе. Да, едем в область. Можно сказать, следственный эксперимент. На двух машинах…

Объясняя мне суть, он успевал отслеживать мою реакцию и, видимо, уловил скепсис в отношении мероприятия.

— Понимаю, — сказал он. — Сам не сильно в восторге. Но хоть какой-то шанс… Все, короче, едем!

Он, задержанный и пара сопровождающих погрузились в белую «Волгу», а в «Жигулях-копейке» — вот сюрприз! — оказались Волчков в штатском, некий незнакомый мне парень. И сюда же определили меня.

— Здравствуйте, товарищ прапорщик! Или… как вас называть? Вы, похоже, не очень прапорщик?

— Неважно, — усмехнулся тот. — Как меня по батюшке, не забыл?

— Василий Сергеевич.

— Вот так и зови.

И мы помчались. Выехали не через центральный выезд, а один из второстепенных, чтобы не привлекать внимания. От Сызрани до Куйбышева не близко, почти двести километров. «Волга» шла первой, мы следом.