Раз Сергей Викторович начал операцию, то тут и думать было нечего. Погода ещё позволяла нам лететь над равниной.

— И… повнимательней там. Ну ты меня понял, — подмигнул мне Седой.

Я кивнул, пожал Гаранину руку и пошёл к вертолёту. Лейтенант быстрым шагом шёл за мной, удерживая автомат. Черенок лопатки глухо стучал по стволу, заглушая удары капель дождя по фюзеляжу.

— Сан Саныч, я полностью готов. Экипировка уставная.

— Даже слишком. Так, тебя как зовут? — спросил я, останавливая Трачука.

— Алёша… кхм, Алексей Елисеевич.

Я аккуратно привёл его в порядок, помогая снять каску и громоздкий бронежилет. Сапёрную Лопатку лейтенант тоже снял и положил в грузовую кабину. Остался Трачук только в одной форме, с подсумком и автоматом. Даже ремень АКМ я ему подогнал как надо.

— Вот так будет достаточно, Алёша — сказал я и, подтолкнув лейтенанта, пропустил его на борт вертолёта.

Сьерра-леонские санинструкторы следом быстро загрузили несколько носилок, пару десятков коробок медикаментов и ещё столько же всяких мешков и ящиков. Пока мы запускали двигатели, Вадим ещё широко зевал и посматривал назад на новых пассажиров.

— Командир, а вас ничего не смущает в них? Санитаров с медикаментами в какую-то деревню. Ещё и группу наших спецов туда отправили. Что думаете?

— Думаю, что или там Эльдорадо, или мы спасаем кого-то определённого.

Кузьмич, слушая наш разговор по внутренней связи, улыбнулся.

— Командир, в тех местах я Эльдорадо точно не видел.

Дождь барабанил по фюзеляжу, а в мелких лужах отражался свет навигационных огней. Через пару минут под рёв двигателей мы оторвались от площадки и заняли курс на восток.

— 101-й, Седому на связь, — запросил меня Гаранин.

— Ответил.

— Я с тобой на связи. Как обнаружишь деревню, доложи что там.

— Понял.

Мы летели низко, почти касаясь верхушек деревьев. Радиовысотомер показывал меньше 40 метров, и до опасной высоты оставалось совсем немного. Сквозь дождевую пелену слева виднелся взятый город. Над Макени тянулся столб чёрного дыма, местами прорываемый красными вспышками огня.

Серые облака сливались вместе с горизонтом в одно сплошное полотно. По стеклу поползли струящиеся потоки воды.

Склоны дальних холмов то выплывали из сырого тумана, то снова проваливались в облачную пелену.

Наконец-то впереди показалась узкая долина меж двух холмов. Внизу показались несколько населённых пунктов, переходящих в густозаселённые деревни. На окраине одной из них виднелось слабое, мерцающее пламя. Видимо, что-то горело после обстрела.

— Похоже, нашли, — сказал Вадик.

Я сказал Кузьмичу, чтобы он позвал одного из африканцев. В кабину заглянул один из санитаров и выслушал вопрос Вадика.

Мой лётчик-штурман не совсем хорошо мог объясняться на английском, но сьерра-леоновец понял его.

— Там, — с акцентом произнёс африканец, показывая правее холмов.

Вадим сверился с картой.

— Здесь в радиусе 20 километров 6 деревень. И только эта Конте отдельно от всех стоит, — сказал Давыдов и показал большой палец африканцу.

Кузьмич отправил нашего гостя обратно на своё место и сел между нами.

— Гриф, Гриф, 101-му на связь, — запросил я наземную группу.

— На приёме, 101-й. Мы на месте. Сейчас обозначим тебе площадку, — с помехами услышал я голос командира группы.

Не прошло и десяти секунд, как у подножья одного из холмов загорелась дымовая шашка. Появился оранжевый дым, обозначающий свои войска. По нему можно было определить и ветер.

— Наблюдаю дым, — подтвердил я.

— 101-й, правее метров 150 от дыма. Там площадка ровнее.

— Понял, — ответил я.

Отвернув вертолёт, я решил сделать круг над деревней. Внизу под нами деревня выглядела крошечной точкой посреди вымокшей зелени, словно островок надежды в тропической пустоте. Угадывались крыши нескольких хижин и маленькая церковь с покосившимся крестом. А ещё несколько больших палаток с флагом Сьерра-Леоне и Красным крестом.

Закончив облёт, мы начали заход на площадку. Тут же на снижении у нас начались небольшие проблемы. Стрелки приборов начали ходить из стороны в сторону, а сам вертолёт вибрировал сильнее обычного.

— Параметры работы двигателей… обороты проваливаются, — сказал по внутренней связи Кузьмич.

— Вижу. Садимся.

При посадке вертолёт начал вибрировать. Пока останавливались винты, к нам уже направлялись несколько бойцов. Впереди них шёл Гриф, держа в руках автомат с подствольным гранатомётом.

— Командир, вроде всё нормально. На земле проблем не было с двигателем, — сказал Вадим, снимая шлем.

Кузьмич покачал головой и посмотрел на меня.

— Саныч, я посмотрю двигатель. Это не нормально.

— Аккуратнее наверху. Дождь всё-таки, — ответил я, поднимаясь с кресла.

Бортовой техник кивнул и пропустил нас в грузовую кабину. Африканские санинструкторы внимательно смотрели сквозь блистеры и совершенно не торопились выходить из вертолёта.

— Поезд дальше не идёт. Просьба освободить вагоны, — сказал я, но меня не поняли.

Трачук быстро перевёл ребятам, поднялся со своего места и пошёл к сдвижной двери.

— Торопишься? — спросил я.

— Ну… после вас, конечно, — поправился лейтенант, смахнув со лба пот.

Я вылез из вертолёта и сразу же почувствовал знакомый запах. С каждым шагом он становился неприятнее. Дым и гарь, а потом кислый, сладковатый дух, который не перепутать ни с чем. И этот запах несло со стороны сожжённых деревень на Востоке.

— Как долетели? — спросил Гриф, подойдя ко мне и пожав руку.

— На вертолёте, как говорится. Как обстановка?

— Тихо. В этой деревне боевиков ещё не было. Они ушли по дороге на город Бо, но всё может поменяться.

Над головой раздался глухой звук и громкий возглас на «традиционном» русском.

— Картина Репина «Арктический зверёк», — выругался Кузьмич, добавив к сказанному ещё несколько «добротных» слов.

— Всё настолько плохо? — спросил я.

— Не знаю, командир. Но… тенденция…хреновая, — с натягом ответил бортовой техник, залезая дальше к главному редуктору.

Гриф посмотрел на меня с очевидным вопросом во взгляде.

— Только не говори, что мы будем ночевать здесь, Саныч.

— У нас есть все шансы на это.

За спиной послышались шаги в грузовой кабине, и на влажную траву спрыгнули друг за другом африканские санитары. Правда, один был с пустыми руками.

— Эй, забыл рюкзак! — крикнул ему Трачук, взяв увесистую сумку с лавки по левому борту.

Сьерра-леоновец повернулся и медленно подошёл за рюкзаком. В его взгляде читалось некое волнение. Так что он старался смотреть под ноги.

— Спасибо, — буркнул он, забрал рюкзак с нашитым красным крестом и пошёл к строениям в деревне.

Мы переглянулись с Грифом, и Юра отправил вслед за ними одного из своих подчинённых.

— Странные граждане, — сказал я и поднял голову вверх.

Кузьмич ещё пару минут осматривал двигатель, коробку приводов и главный редуктор. Несколько раз он спускался в грузовую кабину и залазил в хвостовую балку.

— Саныч, нам нужен… этот… хелп! Как местные говорят.

Погода окончательно испортилась, и до захода солнца остались считаные минуты.

— Второй экипаж мы сейчас не вызовем. Условий нет. Значит, будем ночевать здесь, — ответил я.

Включив радиостанцию, я смог связаться с Седым и объяснить ему проблему. Он информацию принял, хоть и был не особо доволен данным положением вещей.

Закрыв капоты, Кузьмич слез вниз, и мы направились в деревню.

Архитектура в деревне самая что ни есть традиционная. Прямоугольные дома, строятся на каркасе из брёвен. Крыша двускатная и кое-где даже настилалась из листьев пальмы. Практически все дома имели веранду.

Естественно, внимание всех жителей было к нам. Всё же, белые люди не так часто появляются в этих местах.

На всех обыкновенная одежда. Женщины в запашных юбках и с повязанными косынками на головах. Некоторые дети гоняют мяч под дождём, выслушивая от своих мам угрозы «расправы».