— Отлично. Пошли.

Они вышли из оружейной, прошли по коридору, поднялись по лестнице на поверхность. Утро серое, небо затянуто облаками. Воздух прохладный, пахнет сыростью и металлом. У ворот стояли два «Урала» — грязные, в ржавчине, двигатели урчат. Водители курили, глядя в никуда.

Группа залезла в кузов первого. Марко, Диего, Педро, Рафаэль, Пьер. Лукас сел в кабину рядом с водителем. Второй «Урал» остался пустым — запасной, на случай, если первый сдохнет.

Машина тронулась. Тряска, грохот, кузов скрипел на каждой кочке. Легионер сидел на лавке, винтовка между ног, смотрел через щель в тенте. Рыжий лес проплывал мимо — деревья голые, земля мёртвая, ни травы, ни кустов. Дозиметр стрекотал — сто, сто двадцать, сто пятьдесят. Терпимо.

Марко достал флягу, сделал глоток. Вода или что покрепче — хрен разберёшь. Передал Диего. Тот глотнул, передал Педро. Круговая. Дошла до Пьера. Он понюхал — водка. Дешёвая, пахла спиртом и ацетоном. Глотнул, передал Рафаэлю. Тот допил, спрятал флягу.

— Хорошая традиция, — сказал Марко. — Перед делом — по глотку. Для храбрости.

— Для тупости, — поправил Диего. — Храбрость у нас и так есть. А тупость приходит после водки.

— Тогда зачем пьёшь?

— Чтобы не думать.

— О чём?

— О том, что через два часа могу быть мёртв.

— Оптимист.

— Реалист.

Они замолчали. Машина ехала дальше. Лес редел, появились поляны, заросшие сухой травой. Дозиметр стрекотал тише — восемьдесят. Чище.

Через полчаса остановились. Водитель высунулся из кабины:

— Дальше не проедем. Дорога завалена.

Лукас вылез, осмотрелся. Группа выгрузилась следом. Впереди, метрах в пятидесяти, дорога перегорожена поваленными деревьями. Старый завал, лет десять как минимум. Объехать нельзя — по бокам болота.

— Пешком, — сказал Лукас. — До моста четыре километра. Идём колонной, дистанция пять метров. Марко — впереди, я за ним. Диего, Педро, Рафаэль, Шрам — в хвосте. Если увидите движение — сигнал рукой, молча. Стрелять только по команде или если нападают. Ясно?

— Ясно, — хором.

Они пошли. Марко впереди, автомат на изготовке. Лукас за ним, чуть левее. Остальные растянулись цепочкой. Дюбуа замыкал, винтовка на плече, глаза сканировали лес. Тишина. Ни ветра, ни птиц, ни зверей. Только хруст под ногами и стрёкот дозиметров.

Через километр увидели первую тварь. Собака-мутант, метрах в тридцати, копалась в земле. Учуяла, подняла морду, оскалилась. Марко поднял руку — стоп. Группа замерла. Собака стояла, нюхала воздух, рычала тихо.

Лукас показал рукой — обходим. Марко пошёл влево, широкой дугой. Собака проводила взглядом, но не бросилась. Умная. Поняла — шестеро людей с автоматами не добыча. Легионер держал её в прицеле, пока группа не отошла на сотню метров. Собака смотрела, потом отвернулась, вернулась к своей яме.

Дальше попались ещё две. Одна сбежала сразу, вторую Педро пристрелил из пистолета — подошла слишком близко, оскалилась. Один выстрел в голову, тварь упала. Группа прошла мимо, не останавливаясь.

— Лес чистый, — сказал Марко. — Слишком чистый.

— Мы его вычистили, — ответил Лукас. — Месяц назад зачистка была. Всех крупных тварей убрали. Остались только мелочь и трусы.

— А если из других зон придут?

— Тогда и их убьём.

Марко хмыкнул, пошёл дальше.

Через два километра лес кончился. Началась открытая местность — поле, трава по пояс, вдалеке река. Мост виднелся — серый бетон, два пролёта, ржавые перила. Стоял. Целый. Но не пустой.

Лукас поднял руку — стоп. Группа легла в траву. Пьер вытащил бинокль, навёл на мост. Люди. Шестеро, может семеро. Автоматы, разгрузки, один с пулемётом. Стоят у въезда на мост, курят, базарят. Бандиты.

— Блядь, — выдохнул Марко. — Шакал.

— Откуда знаешь? — спросил Лукас.

— Видишь того, высокого, в кожанке? Золотые зубы блестят. Это он. Я его видел в прошлый раз, когда мы ходили на север. Он тогда с нами базарил, типа дорога его, плати или уходи. Мы ушли. Стрелять не стали.

— А теперь?

— Теперь надо стрелять. Или платить. Или уходить снова.

Лукас молчал, думал. Достал рацию, связался с базой.

— База, Лукас. Мост занят бандитами. Шакал и его люди. Шестеро минимум. Запрашиваю разрешение на зачистку.

Рация зашипела, ответил полковник Радмигард:

— Лукас, зачистка не санкционирована. Корпорация не хочет войны с местными. Попробуйте договориться. Если не получится — ищите другой путь.

— Другой путь — это пять километров крюк и два часа потери. Миссия под угрозой.

— Миссия под угрозой, если вы начнёте войну. Договаривайтесь. Конец связи.

Лукас выключил рацию, выругался по-португальски. Диего усмехнулся.

— Полковник ссыт. Корпорация ссыт. Мы, значит, должны на коленях ползти?

— Заткнись, — бросил Лукас. — Встаём. Идём базарить.

Группа поднялась, пошла к мосту открыто, не прячась. Бандиты увидели, вскинули стволы, но не выстрелили. Ждали. Лукас шёл впереди, руки на виду, автомат на ремне. Остальные следом, дистанция три метра.

Подошли метров на двадцать. Бандиты стояли полукругом, автоматы нацелены. Высокий в кожанке сделал шаг вперёд. Лицо худое, скулы острые, глаза мёртвые — как у акулы. Золотые зубы блестели на солнце, когда он улыбался. Улыбка падальщика, который нашёл свежий труп.

— Стоять, — сказал он. Голос хриплый, прокуренный. — Оружие на землю.

— Нет, — ответил Лукас спокойно. — Мы просто хотим пройти. Мост нужен.

— Мост мой. Хотите пройти — платите.

— Сколько?

— Тысяча евро. С человека.

— Шесть тысяч? — Лукас усмехнулся. — Охуел?

— Не охуел. Просто знаю цену. Вы корпоратные. У вас бабки есть. Платите или валите.

Легионер стоял сзади, наблюдал. Шакал — высокий, метр девяносто, худой, но жилистый. Кожанка старая, штаны камуфляж, берцы. АКС-74У на ремне, нож на поясе, пистолет в кобуре. Руки татуированные — кресты, черепа, что-то церковное. Зона любила таких — бывших зеков, ушедших сюда от тюрьмы. Здесь законов нет, только сила.

Бандиты вокруг него — такие же. Худые, злые, с глазами, как у крыс. Один с пулемётом — РПК, лента на двести патронов. Опасный. Остальные с автоматами, один с дробовиком. Все опытные. Стоят правильно, прикрывают друг друга.

Лукас думал. Пьер видел — командир прикидывает шансы. Шесть против семерых. Можно убить, но потери будут. Марко, Диего — точно выживут. Педро — пятьдесят на пятьдесят. Рафаэль — умный, найдёт укрытие. Сам Лукас — выживет. А легионер? Неизвестно. Новичок. Может сдрейфить.

Только Дюбуа не собирался дрейфить. Он стоял, держал винтовку, считал цели. Шакал — первый, центр массы. Пулемётчик — второй, до того как развернёт ствол. Остальные — по очереди, слева направо. Секунд пятнадцать на всех. Если успеет.

Лукас заговорил:

— Слушай, Шакал. Шесть тысяч — это дохера. Давай по-другому. Мы проходим, ты пропускаешь. Мы возвращаемся через восемь часов, привозим тебе ящик водки и два ящика тушёнки. Нормально?

Шакал почесал подбородок, сплюнул.

— Водка и тушёнка? Ты меня за бомжа держишь?

— Нет. За умного человека. Который понимает, что мёртвым деньги не нужны.

— Угрожаешь?

— Предлагаю сделку.

Шакал усмехнулся, посмотрел на своих. Те молчали, ждали команды. Он вернул взгляд на Лукаса.

— Хорошо. Сделка. Но не водка и тушёнка. Оружие. Автомат, два магазина, сто патронов. Плюс гранаты, четыре штуки. Принесёте — пропущу обратно. Не принесёте — через мой труп пойдёте. Идёт?

Лукас молчал. Оружие — это серьёзно. Корпорация учёт ведёт, каждый ствол на балансе. Если списать автомат, придётся объяснять. Но если не согласиться, придётся стрелять. А это хуже.

— Идёт, — сказал он наконец. — Автомат, магазины, патроны, гранаты. Через восемь часов.

— Ладушки. Проходите.

Шакал отступил в сторону, махнул рукой. Бандиты разошлись, освободили проход. Группа пошла на мост. Пьер шёл последним, не поворачивался спиной. Чувствовал взгляд Шакала — тяжёлый, оценивающий. Как будто тот запоминал лица, чтобы потом узнать в темноте.