Если начать с вопросов «Что есть человек?», «Каковы его потребности?», «Как он может наилучшим образом выразить себя?», то выяснится, что иметь возможность избегать работы и прожить жизнь от рождения до смерти при электрическом свете и под звуки музыкальных записей – это не та цель, ради которой стоит жить. Человеку нужны тепло, общество, досуг, комфорт и безопасность; и ему также нужны уединение, творческий труд и ощущение чуда. Если человек поймет это, то сможет использовать результаты науки и промышленности с разными целями, всегда подвергая их одной и той же проверке: делает ли это меня человеком – в большей или меньшей степени? Потом он поймет, что высшее счастье заключается не в расслаблении, отдыхе, игре в покер, выпивке и сексе одновременно. Инстинктивный ужас, который всякий разумный человек испытывает перед прогрессирующей механизацией, уже перестанет считаться сентиментальным архаизмом, а будет признан совершенно оправданным чувством.

Человек остается человеком только тогда, когда сохраняет в своей жизни территорию для маневра и свободы, в то время как многие современные изобретения – в частности, кино, радио и самолеты – направлены против его активности, в сторону подавления активности и любопытства и в целом поощряют его приближение к животному миру.

«Трибьюн», 11 января 1946 года

Несколько дней назад я получил внушительную стопку брошюр от комитета кампании «Спасем Европу сейчас»[34]. Этот комитет пытается – без особого поощрения со стороны правительства и без помощи прессы – добиться увеличения поставок продовольствия из Британии в Европу. Члены комитета цитируют авторитетные источники (к которым я сейчас обращусь), утверждающие, что в то время как мы находимся в неплохом продовольственном положении, а Соединенные Штаты предаются оргии переедания, добрая часть Европы страдает от жестокого голода.

В «Обсервер» от 13 января я, однако, только что прочел статью главного маршала авиации сэра Филиппа Жубера, где он высказывает прямо противоположную точку зрения.

«Каждому, кто возвращается из-за границы домой в седьмую зиму войны, – пишет сэр Филипп, – внешний вид британцев покажется просто катастрофическим. Люди мрачны, замкнуты, они словно обессилены, неохотно и редко смеются. Дети в большинстве своем бледные и чересчур располневшие – они упитанные, но выглядят очень болезненно в сравнении с розовощекими датскими детьми и подростками, которые получают в достаточных количествах мясо, жиры и сезонные фрукты».

Главный тезис статьи заключается в том, что нам нужно больше мяса, жиров и яиц – то есть больше предусмотренных карточками продуктов – и меньше крахмала. Официальная же статистика, согласно которой мы стали здоровее в сравнении с довоенным периодом, искажает реальную картину.

Во-первых, этот аргумент весьма сомнителен сам по себе – потому что и питание, и здоровье находились в плачевном состоянии и до войны, поэтому не стоит даже писать о каком-то улучшении. И во-вторых, статистическое снижение коэффициента смертности просто означает увеличение “продолжительности существования”. И не следует «путать существование с жизнью».

Если мы не сможем восстановить «жизненные силы и энергию», для чего потребны мясо, жиры, фрукты и тростниковый сахар, то окажемся неспособными на усилия, необходимые для восстановления. Сэр Филипп так заканчивает свою статью:

«Против тех, кто готов и дальше урезать наши нынешние пайки, чтобы больше отдать немцам, найдутся многие другие, кто ответит на это предложение так: “Я предпочту, чтобы не немцы, следующее поколение которых, набравшись сил, сможет снова развязать мировую войну, а мои дети, воспитанные в духе свободы и доброго отношения к людям, наслаждались здоровьем и силой”».

Отсюда можно заключить следующее: автор имеет в виду, что (а) всякий экспорт продовольствия означает урезание пищевого рациона в Британии и что (б) предполагается отправлять еду только в Германию. Действительно, широкая публика именно так восприняла этот проект, хотя предложившие его люди с самого начала подчеркивали, что они имеют в виду добровольное пожертвование определенных видов продовольствия, причем только теми слоями населения, которым такое пожертвование не причинит вреда. При этом никто не предлагал жертвовать продовольствие исключительно в пользу Германии.

Теперь я приведу несколько фактов из последнего бюллетеня комитета «Спасем Европу сейчас». В Будапеште в ноябре закрывались аптеки из-за дефицита медикаментов, во многих больницах выбиты оконные стекла, нет топлива и анестетиков; подсчитано, что в городе проживают около тридцати тысяч беспризорных детей, часть из которых сбивается в преступные шайки. В декабре «независимые наблюдатели» отмечали, что если в ближайшее время не будет доставлено свежее продовольствие, то этой зимой в Венгрии умрет от голода миллион человек.

В Вене (данные за ноябрь) «паек больничного хирурга состоит из кофе без сахара, очень жидкого супа и хлеба – менее пятисот калорий», причем в декабре канцлер Австрии признался, что густонаселенным районам восточной Австрии угрожают «безмерная нищета, эпидемии, преступность, физическое и моральное разложение».

Чехословацкий министр иностранных дел в ноябре обратился к Британии и США с просьбой прислать жиры и мясо, чтобы спасти семьсот тысяч «недоедающих детей, из которых пятьдесят процентов уже больны туберкулезом».

В Германии дети Саара «медленно умирают от голода». Фельдмаршал Монтгомери сообщает из британской зоны оккупации, что «он полностью зависит от импорта пшеницы, если собирается поддерживать на прежнем уровне (1200–1500 калорий) энергетическую ценность пищевого рациона для немецкого населения».

Это было в ноябре. Приблизительно в это же время генерал Эйзенхауэр заявил, что во французской зоне «невозможно стабильно поддерживать суточный рацион для среднего потребителя на уровне 1100 калорий». И так далее. Между тем, похоже, что наше суточное потребление составляет около 2800–2900 калорий, при том, что за все время наблюдений самого низкого уровня достигли смертность от туберкулеза, а также материнская смертность при родах и смертность детей всех возрастов до пяти лет.

Что касается США, то там в последнее время резко возросло потребление сливочного масла и отменили рационирование мяса. Министр сельского хозяйства считает, что «отмена рационирования сделает мясо доступным для гражданских лиц на уровне 165 фунтов[35] в год, при том, что довоенное снабжение мясом составляло около 125 фунтов». Даже если приведенные цифры не впечатляют, то кто не видел фотографии напоминающих скелеты детей в Греции и в других регионах Европы, детей, которых, цитируя сэра Филиппа Жубера, никак невозможно назвать «толстыми»?

Тем не менее идея увеличить поставки еды в Европу встречает серьезное сопротивление. Члены Комитета «Спасем Европу сейчас» – при том, что теперь они преследуют куда более скромные цели, – начинали с предложения, чтобы те, кто хочет это сделать, пожертвовали несколькими баллами своих пайков, а правительство направляло бы сэкономленные таким способом продукты в те регионы, которые голодают.

Официальные власти не поддержали эту идею, да и частные лица отнеслись к ней довольно прохладно. Люди, которые по своему статусу могли бы сделать на этой идее хорошую рекламу, искренне ее испугались, а рядовым людям внушили, будто Комитет предложил отнять еду у британских домохозяек, чтобы отправить ее немецким военным преступникам.

В самом деле, вся атмосфера, в которой разворачивается эта дискуссия, иллюстрирует беспримерную нечестность, пронизывающую сегодня любую политическую повестку. Есть две причины, которые заставляют официальных левых, лейбористов или коммунистов изрядно нервничать по поводу любого плана отправки излишков продовольствия в Германию. Кто-то боится реакции рабочего класса. Говорят, что люди из рабочего класса возмутятся даже добровольному пожертвованию, которое на самом деле будет означать, что люди с высокими доходами, которые покупают продукты на свободном рынке и временами едят в ресторанах, откажутся от своих излишков. Опасаются, что рядовая женщина, стоящая в очереди за рыбой, скажет на это: «Если часть еды можно сэкономить, то отдайте ее нам или, например, шахтерам». Я не знаю, такой ли была бы реакция, если бы народу честно все объяснили.