– Ты ездила с Макаром? – новый шок. – Вы что, общаетесь с Викой?

Лена неловко вздыхает, будто стесняется признаться.

– Я... со временем я простила её. Мы общались. Конечно, не так, как раньше, но общались.

Меня как током ударяет.

Что? Что она сказала?!

Язвительно усмехаюсь:

– Значит, сестру, которая заявилась намеренно ко мне после корпоратива и затащила меня в постель, ты простила? А меня знать не хочешь?

– Кирилл! – в её голосе возмущение.

– Я не снимаю с себя ответственности за ту ночь! – взрываюсь я. – Да, я совершил ошибку! Но я был пьян! Ты не могла учесть это как смягчающее обстоятельство? Я вообще не помню ту ночь!

Делаю паузу, а потом добавляю:

– А теперь вообще сомневаюсь, может, мы с ней и не спали?

Лена сидит, замерев. Видимо, мои слова попали в цель.

– Постой, – продолжаю я, ощущая, как внутри всё закипает. – И ты ещё сомневалась, сказать ли мне эту информацию?!

Чувствую, как каждая мышца напряжена до предела. Руки сжимаются в кулаки на коленях.

– Весь вечер думала, говорить мне или нет?! – рычу я, и каждое слово отдается болью в груди. – Ты знаешь, как мне было плохо от всего этого? Как я мучился все эти годы?

Поворачиваюсь к ней всем корпусом, смотрю прямо в глаза.

Она сидит неподвижно, глядя на меня.

– А алименты... – голос дрожит от ярости. – Я платил столько лет, а ребенок вовсе не мой! И ты сомневалась, сказать ли мне об этом?! – повторяю я, отворачиваясь и хватаясь за голову. – Лена, чёрт возьми, я тебя будто вовсе не знаю!

Матерюсь под нос, не в силах больше сдерживаться.

Эмоции переполняют.

Не могу! Выскакиваю из машины, хлопнув дверью так громко, что звук разносится по пустой улице.

Иду быстрым шагом вперед, никуда, просто прочь.

Слышу, как за спиной хлопает другая дверь.

Лена догоняет меня.

– Кирилл, подожди! – кричит она. – Я просто, как и ты, была в шоке от того, что узнала. Я же сегодня и написала тебе сообщение, почти сразу. И мы встретились!

Останавливаюсь, поворачиваюсь к ней.

Злость захлёстывает с головой.

Не могу справиться с эмоциями.

– Знаешь что, Лена? – говорю я, еле сдерживаясь. – Иди домой! Спасибо за информацию!

Разворачиваюсь, быстрым шагом иду к машине.

Сажусь, завожу двигатель.

Отъезжаю.

В зеркале заднего вида вижу, как Лена растерянно стоит и смотрит мне вслед.

Я зол. Чертовски зол на всю эту ситуацию. На Вику, которая морочила всем голову. На себя, который повёлся как последний лох. На Лену, которая простила свою сестру, а меня – нет. На то, что она еще сомневалась, говорить ли мне правду…

Снова смотрю в зеркало. Лена осталась далеко позади.

Чёрт! Может, не надо было так жёстко с ней? Оставил одну ночью на улице.

Ничего, она у дома, у своего подъезда.

Дойдёт. Ничего страшного.

Прибавляю скорость.

Мчусь по ночному городу, мысли роятся в голове. Эмоции зашкаливают.

Макар не мой сын. Столько лет я жил с этим грузом. Чувствовал вину, платил деньги, мучился. А он не мой ребёнок!

Кто тогда отец? Кого ещё Вика обманывает?

И главное – что это меняет? Лена всё равно меня не простила. Всё равно не хочет со мной общаться. Факт измены никто не отменял.

Поворот впереди.

Я лечу на большой скорости, эмоции захлёстывают. Не рассчитываю, не вхожу в поворот. Машину заносит, я вылетаю на тротуар, сбиваю металлическое ограждение.

Удар.

Резкая боль.

Телом и головой врезаюсь в руль. Из носа сразу начинает течь кровь, капает на рубашку, на руки. Голова кружится, в ушах звенит.

Сижу в покореженной машине, чувствую металлический привкус крови во рту, и думаю сквозь боль: зря я так погорячился.

И зря оставил её одну на улице ночью. Зря наговорил лишнего.

Какой же я идиот.

Глава 15

Сижу в коридоре больницы, смотрю на дверь рентген-кабинета и думаю: раз дошёл до сюда своими ногами, значит, долго здесь задерживаться не собираюсь. Хотя в области рёбер боль такая, что дышать трудно. Каждый вдох отдаётся острой колющей болью, будто кто-то втыкает нож между костями и проворачивает.

Голова вроде не кружится – это хорошо. Ссадина на лбу саднит, нос разбит и заложен. Когда меня везли на скорой, я успел написать Лене сообщение: «Дошла до дома?»

Переживал. Как-то неправильно получилось – оставил её одну ночью на улице, нагрубил, уехал. Даже если злился, это не повод так себя вести.

Она пока не ответила.

Сижу, жду врача, и мысли скачут хаотично. Макар не мой сын. До сих пор не укладывается в голове. Столько лет я жил с этим грузом, чувствовал ответственность, платил деньги. А оказа…

Телефон звонит.

Сердце подскакивает – Лена.

– Кирилл, я дошла, да, всё нормально, – слышу её голос, и внутри что-то отпускает. – Мы с тобой не договорили.

Не договорили.

Это точно. Я сорвался, накричал на неё, а она ни в чём не виновата. Наоборот – сообщила важную информацию, которую могла бы и скрыть.

– Лена, родная, не могу сейчас говорить, – произношу я из-за боли страдальческим тоном, прикрывая рукой область рёбер. – Давай завтра созвонимся?

«Родная».

Само вырвалось. Надеюсь, она не обиделась.

– С тобой всё в порядке? – в её голосе слышится беспокойство. – Ты где? Что случилось?

Она волнуется за меня. Несмотря на все наши проблемы, на три года разлуки – волнуется.

– Пустяки, попал в небольшую аварию. Вроде цел.

– В какой ты больнице? Давай приеду?

Хочет приехать!

К чёрту все обиды и гордость – она готова ко мне приехать!

– Лен, всё хорошо, не надо. Давай завтра созвонимся?

Кладу трубку и чувствую, как на лице появляется глупая улыбка.

Беспокоится. Она переживает за меня. Значит, не всё потеряно. Значит, где-то глубоко внутри у неё ещё остались чувства.

– Макаров Кирилл Александрович! – зовёт медсестра.

Поднимаюсь, стараясь не морщиться от боли, иду в кабинет рентгена. Процедура быстрая, но каждое движение отдаётся болью в рёбрах.

Через полчаса сижу в кабинете врача, рассматриваю свои снимки на экране.

– Три сломанных ребра, – констатирует доктор, молодой мужчина с усталыми глазами. – Ушибы мягких тканей. Сотрясения мозга нет, это хорошо. Но я рекомендую госпитализацию на несколько дней.

– Буду лечиться амбулаторно, – говорю я твёрдо.

– Молодой человек, – врач смотрит на меня строго, – у вас сломаны рёбра. Нужен постоянный контроль, обезболивающие уколы, покой.

– Дома всё это тоже можно обеспечить.

Боль в рёбрах действительно адская. При каждом вдохе хочется застонать. Но я не хочу лежать в больнице. Завтра нужно увидеться с Леной, поговорить нормально.

– Хорошо, – вздыхает врач. – Но хотя бы до утра останьтесь. Проследим динамику, сделаем контрольные анализы. А завтра решите.

Соглашаюсь. Меня определяют в палату – одноместную, что хорошо. Медсестра, пожилая женщина с добрыми глазами, делает укол обезболивающего.

– Больно? – участливо спрашивает она, видя, как я морщусь.

– Да, – честно признаюсь.

Укол действительно болезненный, но почти сразу становится легче. Боль в рёбрах притупляется, дыхание выравнивается.

– Сейчас полегчает, – улыбается медсестра. – Постарайтесь поспать.

Но спать не хочется. Лежу в больничной койке, смотрю в потолок и думаю.

По сути, Лена могла бы сообщить всё это по телефону. Позвонить и сказать: «Макар не твой сын». И всё. Но она решила встретиться со мной. Значит, хочет меня видеть.

Потом ещё выбежала за мной из машины, пыталась догнать и объясниться. Если бы ей было до меня всё равно, она бы не побежала. И сейчас ещё перезванивает, чтобы что-то сказать.

Надо использовать этот момент. Надо сделать так, чтобы разговор, который она хочет со мной продолжить, произошёл при встрече.

Не по телефону.

Я уверен, что Лена многое переосмыслила и сейчас поняла, кто такая Вика. Что главный злодей в этой истории – она, а не я. Конечно, измена остаётся изменой. Но прошло уже три года. Лена понимает, что я с лихвой заплатил за свою ошибку.