Его глаза загораются, и он быстро завтракает, собирается. Мама дает мне документы.

– Не спешите, – говорит она на прощание. – Погуляйте где-нибудь, я отдохну немного.

Мы едем в районную поликлинику, где Макар наблюдается с рождения. По дороге он болтает без умолку, рассказывает про детский сад, друзей, новые игры. Я слушаю его щебетание, улыбаюсь, но часть меня думает о Вике. Что с ней происходит? Почему она так отстранилась от собственного ребенка?

В поликлинике, как всегда, очередь. Мы регистрируемся, получаем талон к педиатру и садимся ждать. Макар рассматривает плакаты на стенах, спрашивает про каждую картинку. Я терпеливо объясняю, что показано на рисунках о здоровье и гигиене.

Наша очередь подходит через двадцать минут. Заходим в кабинет к доктору Петровой.

– Ох, Макарушка! – врач улыбается мальчику. – Как же ты вырос! А это кто с тобой?

– Это тетя Лена, – важно отвечает Макар. – Она врач, как вы!

Доктор Петрова смотрит на меня с интересом:

– Коллега, значит? А мама где?

– Я сестра мамы, – отвечаю я. – Она в командировке, а бабушке тяжело с ним ездить по врачам, у меня есть согласие.

– Понятно, – кивает врач и приступает к осмотру.

Макар ведет себя образцово – дает послушать сердце, дышит, как просят, открывает рот, измеряет рост и вес. Доктор Петрова записывает все показатели в карту, задает вопросы о самочувствии, аппетите, сне.

– Мальчик здоров, – заключает она. – Развивается по возрасту. Теперь нужно сделать плановые прививки. Вот направление в процедурный кабинет, – она заполняет бумаги и протягивает мне карточку. – Там очередь может быть, но ничего страшного.

Мы выходим из кабинета и направляемся к процедурной. Действительно, там уже сидят несколько родителей с детьми. Занимаем очередь и садимся ждать. Макар немного нервничает – он помнит прошлые уколы.

– Тетя Лена, а это будет больно? – спрашивает он, прижимаясь ко мне.

– Совсем чуть-чуть, – успокаиваю я его. – Как комарик укусит.

Пока мы ждем, я открываю его медицинскую карточку, чтобы еще раз проверить, все ли документы на месте. Листаю страницы: данные о рождении, прививки, результаты анализов, записи врачей. Вика действительно следила за его здоровьем – все обследования сделаны вовремя.

Дохожу до первой страницы с основными данными: фамилия, имя, дата рождения, адрес регистрации, данные родителей...

И тут мой взгляд останавливается на одной строчке: «Группа крови: A (II), резус-фактор положительный».

Мир вокруг на секунду замирает.

A. Вторая группа крови.

Я смотрю на эти буквы и цифры, и мозг отказывается обрабатывать информацию.

Не может быть.

Это невозможно.

У Кирилла третья группа крови, В(III). Я это абсолютно точно знаю – он был донором крови, когда мы были женаты, у него справка лежала в домашних документах. У Вики первая, O(I) – это я помню еще со школьных времён.

А у детей от родителей с первой и третьей группами крови может быть только первая или третья группа. Это основы генетики, которые я изучала в школе на биологии, а потом в медицинском институте. При группе крови О у одного родителя и В у другого невозможно появление второй группы у ребёнка.

Никогда. Это генетически исключено.

Если у Макара вторая группа крови, то Кирилл не может быть его биологическим отцом.

Руки начинают дрожать.

Карточка дрожит у меня в руках.

Я перечитываю запись еще раз, потом еще.

Может, я ошиблась, неправильно прочитала?

Нет. A (II). Четко, ясно написано.

– Тетя Лена, ты чего такая испуганная? – голосок Макара возвращает меня к реальности.

– Ничего, малыш, – с трудом выдавливаю я. – Просто... устала немного.

Но внутри всё переворачивается с ног на голову.

Кирилл не отец Макара?

Нет, стоп. Может быть, есть объяснение. Может, ошибка в записи? Может, где-то перепутали анализы? Но нет, группу крови определяют сразу после рождения, это стандартная процедура. И ошибки в таких анализах крайне редки.

Значит... значит, отец Макара – кто-то другой.

Не Кирилл.

Но тогда почему Вика молчала все эти годы? Почему Кирилл принял на себя отцовство? Почему он платил алименты? Неужели он не делал тест ДНК? Сразу поверил Вике?

Голова идет кругом от вопросов без ответов.

Измена Кирилла с Викой всё равно была. Он сам в этом признался. Значит, секс между ними точно происходил. Но ребенок оказался не от него?

Получается, у Вики в то время был другой партнёр? И она, забеременев от него, решила повесить отцовство на другого? На моего мужа?

Но это чудовищно!

Или... или она и сама не знала, кто настоящий отец?

Глава 12

Весь день я не могу найти себе места. Весь день хожу как в тумане, механически выполняя свои обязанности в клинике, улыбаясь пациентам, консультируя коллег. А внутри всё кипит, бурлит, требует ответов.

Группа крови. Вторая группа крови у Макара.

Я проверила информацию десятки раз. Перечитала учебники, сползала в интернет, изучила все возможные комбинации групп крови. Результат один и тот же: при первой группе у Вики (О) и третьей у Кирилла (В) у ребёнка может быть только первая или третья группа. Никогда вторая.

Значит, Кирилл не отец Макара. Это факт, неопровержимый.

Но тогда кто?

И главное – знает ли об этом сам Кирилл?

Эти вопросы не дают мне покоя. Весь день хожу, прокручивая в голове разные сценарии. То представляю, что Кирилл знал с самого начала, что ребёнок не его, но взял на себя ответственность из каких-то своих соображений. То думаю, что Вика его обманула, и он три года платит алименты чужому ребёнку, даже не подозревая о подмене.

Оба варианта кажутся безумными.

Пыталась дозвониться до Вики. Звонила раз десять – она не берёт трубку. Писала сообщения – игнорирует.

К вечеру, когда терпение моё окончательно лопнуло, я написала: «Вика, мне срочно нужно с тобой встретиться. Это касается Макара. Если не ответишь, приеду к тебе домой».

Ответ пришёл через полчаса: «Прости, была занята. Давай встретимся сегодня? В восемь, в нашем любимом кафе на Тверской?»

«Любимом кафе». Мы ходили туда раньше, до той их ночи с моим мужем, когда мы были просто сёстрами, когда между нами не было этой пропасти из лжи и предательства.

Я согласилась.

Остаток вечера я репетирую, что скажу. Как начну разговор, какие слова подберу. С одной стороны, хочется сразу выложить всё как есть, ткнуть её носом в медицинскую карточку и потребовать объяснений. С другой – понимаю, что нужно действовать осторожно. Вика умеет врать, умеет выкручиваться. Если я дам ей время сориентироваться, она придумает какую-нибудь новую историю.

В половине седьмого я уже сижу в кафе, заказываю чай, который даже не собираюсь пить. Руки дрожат, и я прячу их под столом. Внутри клокочет смесь злости, обиды, растерянности.

Три года. Три года я жила с мыслью, что мой муж изменил мне с моей сестрой и у них родился ребёнок. Три года винила Кирилла в разрушении нашей семьи. За три года в конце концов простила сестру.

А если всё было совсем не так?

Вика появляется ровно в семь. Одета безупречно, как всегда – строгое чёрное платье, высокие каблуки, волосы уложены волнами. Макияж идеальный. Она улыбается, подходит к столику, целует меня в щёку.

– Привет, сестрёнка! Извини, что пропадала. Работы по горло, даже голова кругом идёт.

Садится напротив, заказывает латте. Ведёт себя легко, расслабленно. Она пока не подозревает, зачем я хотела встретиться.

– Как дела? – спрашивает она, помешивая кофе. – Что случилось с Макаром? Сегодня заберу его от мамы. Вроде у них всё нормально.

Я смотрю на неё долго, изучающе. Она спокойна, открыта, даже слегка обеспокоена.

– Вика, – начинаю я медленно, – я возила Макара к врачу на прививку. Вместо мамы.

– Да, спасибо тебе огромное! Мама написала мне, – она кивает с благодарностью. – Всё прошло хорошо? Он не плакал?