Момент с ломбардским сопровождающим, Франсиско, или Франчекино, Форсетом, нуждается в дальнейших пояснениях. Он возвращает к вероятности доставки Уильяма Уэльсца к Эдварду Третьему из Ломбардии, региона, где, по заявлению Мануэля де Фиечи, проживал низложенный монарх. В самом деле, факт того, что Эдвард Второй не получил освобождения, а пребывал в этот период под надзором, ключевой для понимания составленного Фиечи документа. Так как письмо создавалось в политических целях, то и прежнего монарха надежно охраняли ради политических причин. Позволив его имени прозвучать в Ломбардии, Эдвард оказался нуждающемся в защите, однако, ценой свободы. Он «поменял» Мелаццо на Сесиму, не потому что испугался войны, напротив, хранитель Мелаццо (епископ Акви) осознавал политическую ценность бывшего короля, поэтому перевел его в уединенное место близ Сесимы, дабы обезопасить интересы Генуи. Таким образом, вероятно, еще за четыре с половиной года до написания Мануэлем де Фиечи послания Эдварду Третьему, за его отцом присматривало высшее ломбардское духовенство. Николинус де Фиечи был кардиналом, а Франсиско Форсет, возможно, кем-то из сторонников святого отца, либо родственников последнего. Когда Уильям Уэльсец вместе с Франсиско Форсетом предстал в Кобленце в сентябре 1338 года перед Эдвардом Третьим, Николинус де Фиечи тоже там присутствовал. Более того, потом он вернулся в Антверпен с сувереном и Уильямом Уэльсцем (продолжавшим находиться под опекой Франсиско Форсета), оставшись в городе до января 1339 года.

В заключение: в конце 1338 года человек, безнаказанно объявивший себя родителем монарха, оказался привезен к нему в Кобленц ломбардцем, где пребывал в обществе представителя того же политически грамотного генуэзского семейства, которое ранее написало Эдварду Третьему письмо относительно своей заботы о низложенном короле в стенах ломбардского монастыря. Благодаря всему этому, сейчас мы знаем, — Эдвард Второй не погиб в 1327 году в крепости Беркли, а подозрительный персонаж не подвергся выставлению взашей, но насладился развлечениями в Кобленце и в Антверпене. Возникает крайне мало сомнений, — описываемый Уильям Уэльсец — сам почивший Эдвард Второй. Пусть все еще должны оставаться вопросы о достоверности послания Мануэля де Фиечи, писавшего, держа в уме особые политические цели, и создавшего, в лучшем случае, копию устного рассказа низложенного суверена, вспомнившегося спустя несколько лет после его побега, нет оснований сомневаться, что Эдвард Второй в 1338 году продолжал жить, и что письмо де Фиечи восстанавливает абрис его личного восприятия действительности.

*

В конце концов, спустя 675 лет, мы в силах увидеть более связную и исторически полезную повесть о последующем существовании Эдварда Второго. По приказу Роджера Мортимера, Малтраверс или Беркли велели тюремщику свергнутого короля осуществить рукотворный «побег» из замка Беркли. Тюремщик доставил Эдварда Второго в крепость Корф, где заботился о нем при помощи и покровительстве некоего «Томаса», вероятно, являвшегося Джоном Деверилом, прибегнувшим к подложному имени. Там, в уверенности, что он в бегах, Эдвард, в действительности, пребывал узником. Никто не пытался освободить его, ибо все полагали суверена погибшим. В Корфе Малтраверс держал короля от имени Мортимера, пока о его местонахождении не узнал Кент, возможно, услышавший сведения из уст Эдварда Третьего. Когда Роджер понял, что граф Кент собирается освобождать брата, он сумел убедить короля санкционировать казнь родственника-вельможи. Эдвард Третий пошел на это, чтобы спасти свой трон, жизнь матери и, вероятно, даже собственную жизнь. Обнаружив заговор графа Кента слишком рискованным, чтобы держать низложенного властелина в Англии, Малтраверс приказал его тюремщику забрать Эдварда Второго в Ирландию, где Роджер пользовался значительным влиянием, а молодой король сохранял связи с несколькими близкими друзьями. Прежний суверен не прекращал верить, что сбежал. Но Мортимер не мог позволить утратить контроль над тайным пленником. Эдвард Третий постоянно взрослел и набирался влияния. Эдвард же Второй оставался в Ирландии под присмотром на протяжение девяти месяцев. Далее Роджера задержали, Малтраверс бежал из Англии, а тюремщик короля, наверное, решил, что будет благоразумно тоже испариться. Эдвард Второй понял, что освободился по-настоящему, но лишь до тех пор, пока никто его не узнал. Проведай сын, что отец жив, он снова посадит того под замок. Поэтому, монарх уплыл на континент в одеждах паломника, стремясь повидаться с единственным, кто способен был на ценный совет: с Папой Римским. Иоанн XXII убедил Эдварда отринуть все мысли о возвращении короны и, может быть, помог ему отыскать свою тропу к духовному спасению.

Равно вероятно, что Эдвард Второй услышал правдоподобный доклад о родителе, так как весной 1331 года он с пятнадцатью рыцарей, облачившись, словно торговцы, двинулся, «будто в паломничество» во Францию, тогда, когда Эдвард Второй, возможно, пересекал эту страну, переодетый в паломника. Обычно эту миссию объясняют желанием Эдварда Третьего произвести обеты верности королю Филиппу тихо и спокойно. Да, в те дни он приносил присягу вассала. Но не исключено, что также собирался отыскать отца. Если так, то он потерпел поражение. Следующее, что Эдвард узнает о жребии батюшки, вероятно, информация, сообщенная Гарни. Именно из-за нее, а не из-за головы обвиняемого, король стремился вернуть Гарни на родину живым. После этого до Эдварда в марте 1334 года добралось свидетельство Джона Малтраверса. Вслед за ним пришло письмо от Мануэля де Фиечи, возможно, доставленное в 1336 году Николинусом де Фиечи. Эдвард Третий заплатил Николинусу восемь тысяч марок и позднее попросил его привезти Эдварда Второго на встречу в Кельн. Затем он позвал отца в Кобленц — посмотреть как на его отпрыска возложат корону наместника императора Священной Римской Империи, после чего забрал того в Антверпен, пусть переодетым и под стражей, но полюбоваться там на родившегося внука. Далее Эдвард Второй из свидетельства источников исчезает. Он мог умереть в 1341 году, когда Николинусу де Фиечи выплачивали марку в день, отправив от английского монарха «в различные края за морем в связи с конкретными делами». Сын посетит могилу отца в паломничестве в Глостерское аббатство два года спустя.

Позднее никто не совершит больше, дабы укрепить легенду о гибели Эдварда Второго в замке Беркли, чем Ранульф Хигден, честерский монах, написавший Полихроникон — «Всемирную летопись», где недвусмысленно повторил историю о нагретом докрасна вертеле. Настоящую главу нельзя завершить, не упомянув, что в 1352 году, когда Эдвард Третий, в конце концов, простил Джона Малтраверса за участие в гибели графа Кента, он вызвал Хигдена на встречу в Вестминстер, «дабы последний растолковал ему некие факты». Монаху пришлось взять с собой все свои записи историй и все сборники пергаментов. Нам не известно, что было произнесено на этой встрече, но совсем не кажется фантастичным рассказ Хигдену Эдварда о подложности убийства и о недостоверности энциклопедически составленного Полихроникона. Все, что мы знаем сейчас и что знали тогда, — работа жизни Хигдена резко прервалась. Больше он не написал ни слова.

Что до могилы в Глостере, ее ненадолго открыли 2 октября 1855 года. В ней нашли деревянный гроб, часть которого приподняли. Внутри увидели, но не раскрыли, гроб свинцовый. Исходя из доказательства продолжающейся тайной службы Николинуса де Фиечи и паломничеств в Глостер в 1343 году Эдварда Третьего, можно относительно удостовериться, — останки Эдварда Второго, действительно, лежат внутри, но поместили их туда не в декабре 1327 года, но где-то после января 1339 года, возможно, в 1341 году. Таков один из парадоксов британской истории, — под великолепной гробницей покоится тело человека, успевшего побывать одновременно и сувереном, и нищим отшельником, потерявшим жену, королевство и все, чем обладал в пользу товарища ранних лет, сэра Роджера Мортимера.

Все, кроме своей жизни.