Мортимер и сам торопил окончательное столкновение. Благодаря агентам он знал, некоторые из друзей короля, включая Уильяма Монтегю, обвиняли его в убийстве отца Эдварда в замке Беркли. Роджер, «в гневе обернувшийся дьяволом» вызвал к себе каждого из них. Он допрашивал их по очереди: Монтегю, Эдварда де Богуна (кого еще недавно награждал за поддержку), Ральфа Стаффорда, Роберта Уффорда, Уильяма Клинтона и Джона Невилла. Почти все хранили молчание. А Монтегю настойчиво отрицал разработку и развитие заговора. Не имея больше доказательств, правитель разрешил подозреваемым уйти, но приказал за ними наблюдать и провоцировать на обеспечение необходимых свидетельств. Только сейчас оппонентами Роджера являлись сливки молодого поколения рыцарей при английском дворе. Они были сообразительными и деятельными, вскормленными на лично предписанной Мортимером диете из верности и отваги. Что важно, юноши относились к числу вельмож, которые внушали Роджеру желание верить, что эти не предадут, так как их отцы — его старые товарищи по оружию. Но пока Роджер мог предоставить собеседникам преимущество сомнения в инциденте, они, со своей стороны, не имели права рисковать вызовом на повторный допрос.

На третий день парламентских слушаний или ровно накануне Монтегю обратился к местному обитателю, Уильяму Эланду. Тот заверил друга короля, что вырос в замке и знает все проходы сквозь скалу под крепостью. Один особенно скрываемый туннель выводит из цитадели в парк. Хотя ключи находятся на хранении у Изабеллы, а Роджер удвоил охрану ворот, приказав подчиняться только его повелениям, проникновение внутрь твердыни все еще было выполнимо, как и проникновение через подземные коридоры в монаршие покои. Там, на верху туннеля имелась запертая дверь, но Эдвард мог поднять засов и впустить притаившихся за ней в крепость. Предоставляющаяся грандиозная возможность поразила Монтегю, и он сразу отправил Эдварду сообщение. Никто даже не попытался бы войти в замок, по словам молодого человека, без предварительного согласования с сувереном.

Вечером 19 октября, после того, как ворота цитадели заперли, король, сославшись на нездоровье, заявил, что покидает общий зал. Его врач, Пансио де Контроне, подтвердил, — Эдварду следует удалиться к себе в комнаты и вызвался сопроводить пациента. Лекарь и больной разыгрывали болезнь, пока Роджер с Изабеллой и с их сторонниками тоже не ушли. Пара направилась в покои королевы, — обсуждать, как поступить с угрожающими им сейчас заговорщиками. С ними был сэр Хью де Турпингтон. Как и сэр Саймон Берефорд, Оливер Ингхэм и епископ Бургхерш. Оруженосцы и офицеры свиты находились в озаренном огнем свечей коридоре, ведущем в монаршие апартаменты. Но стража стояла на улице, во дворе крепости, на ее стенах и у ворот. Замок держал оборону, пусть и совсем не тревожную.

Тем не менее, в парке под ним, в смоляном мраке, собрались две дюжины мужчин под руководством сэра Уильяма де Монтегю. Они прилюдно покинули Ноттингем вечером, объяснив это бегством от следствия Роджера, но, под покровом безлунной ночи, вернулись, дождавшись присоединения к команде остального состава. В напряженном ожидании на холоде заговорщики пришли к выводу, — их товарищи заблудились. Нападение решили осуществить малым количеством присутствующих. Монтегю указал на Уильяма Эланда, и группа поскакала в направлении замка.

Эланд провел соратников к подножию приютившего крепость утеса и начал нащупывать дорогу по проложенному внутри его туннелю. Мужчины двигались осторожно, так тихо, как только могли. Наверху, в твердыне, старый секретарь Изабеллы, Роберт Уивилл, также привлеченный Монтегю к делу, пошел к королю и сообщил ему, — Роджер с Изабеллой и их Советом сидят у нее в покоях. Вероятно, равно он сказал, что знак в дверь через потайной коридор уже подали. Эдвард покончил с притворным нездоровьем, встал с кровати и проскользнул в коридор. Он снял засов с двери в туннель и впустил вооруженную и решительную фигуру Джона Невилла, с булавой в ладони, за которым шли Уильям Эланд, Монтегю и другие.

Внезапно за угол завернул сэр Хью де Турпингтон, увидевший лазутчиков. Он закричал: «Изменники!», выхватил меч и, вопреки противостоявшему ему числу противников, бросился на них с предупреждающим Роджера воплем: «Вы напрасно явились в этот замок! Тут каждый встретит зловещую гибель!» С такими словами де Турпингтон кинулся в сердцевину заговорщиков, его голос донесся до оруженосцев, растерявшихся и испугавшихся в мареве свечей, но последовавших на зов. В покоях Изабеллы Мортимер торопливо достал меч и выбежал в коридор. Прежде чем он смог что-то предпринять, сэр Хью де Турпингтон, вечный собрат Роджера по битве, оказался поражен в голову булавой Невилла и в судорогах пал под ударом. Ричард де Монмаут, оруженосец, бежавший с Мортимером из Тауэра и верно служивший ему на протяжение последних семи лет, стал следующим, кто пострадал, обороняя своего господина. Надежды сдержать осаждающих не было. Роберт де Уолкерфейр сразил стражника у дверей, Ричарда де Кромбека, рыцари хлынули мимо них и бросились на Роджера. Осознав совершенное старшим отпрыском предательство, Изабелла поняла, что все потеряно. «Любимый сын», — воскликнула она в глубь темного коридора, — «смилуйтесь над любезным Мортимером! Не причиняйте ему вреда, ведь он достойный рыцарь, наш возлюбленный друг и дорогой кузен».

Роджер оказался повержен, связан и заткнут кляпом. За его спиной Изабеллу препроводили обратно в покои и посадили у ее дверей стражу. Монтегю или кто-то из его людей произвели мгновенный обыск комнат и обнаружили епископа Бургхерша, старавшегося залезть под желоб уборной. Святому отцу растолковали, что он в безопасности, но Берефорда с Ингхэмом задержали, тоже связали и заткнули кляпами, после чего отвели вниз по коридору и удалили из замка вместе с Роджером. Тем временем несколько человек направились в покои сэра Джеффри Мортимера. Они вошли и сообщили юноше об аресте отца, следовательно, и о его аресте. Тот спокойно последовал за тюремщиками.

В течение одной ночи Мортимера с несколькими из его ключевых советников задержали и заставили замолчать. Изабеллу же изолировали и поместили под охрану у нее же в комнатах. После окончившихся крахом, заботливо подготовленных и крупномасштабных заговоров захватить Роджера врасплох и задержать его, благодаря второпях разработанному нападению, удалось двадцати четырем рыцарям. Добиться успеха помогла поддержка со стороны короля. Эдвард увидел чистую дорогу к власти. Он станет утверждать, что отец, действительно, стал жертвой убийства, совершенного в замке Беркли, и ответственность за это лежит на Мортимере. Если родитель отважится появиться на людях, то суверен встретит проблему лицом к лицу, не как человек, зависимый от графа, а как полноправный король, принявший трон в полной уверенности и опирающийся на своих рыцарей и надежды государства.

Монаршую власть, Эдвард, в конце концов, унаследовал.

*

В ту же ночь Мортимера вывезли из Ноттингема и вместе с сувереном доставили в Лестер. Там Эдвард хотел немедленно его, повесить но граф Ланкастер убедил монарха отдать Роджера на суд Парламента. Были торопливо разосланы уведомления, требующие у лордов собраться в Лондоне. Соответственно, Роджера поместили в Тауэр, где сторожить его поручили шести вооруженным королевским солдатам.

Парламент выслушал вынесенные Мортимеру обвинения в Вестминстере, в понедельник, 26 ноября 1330 года. Относительно результатов никто ни секунды не сомневался. Это был показательный суд над королем показательных разбирательств и осуждение главного прокурора страны, вкупе с расправой над диктатором. Единственный вопрос, нуждающийся в решении, заключался в способе казни: как у Деспенсера — на виселице, или более милосердно, от удара топора, как граф Кент.

Роджера привели связанным и заткнутым кляпом в тот же самый зал, где он отмечал свое посвящение в рыцари и который знал до детали с юности. Не способного издать ни звука, его обвинили в четырнадцати преступлениях: