– Ты... – прошептала Кира, потрясённо глядя на меня.

Я взяла её за руку и, глядя в глаза, твёрдо произнесла:

– Ты моя подруга, Кира. Одна из немногих. Это значит, что за тебя я готова почти на всё, что уж говорить о такой мелочи, как лёгкое нарушение закона.

Я ожидала, что подруга после этих слов придёт в себя, улыбнётся своей извечной дерзкой и весёлой улыбкой, пошутит как-нибудь и успокоится, но она вдруг бросилась ко мне, обняла и, уткнувшись мне в плечо, тихо разрыдалась. "И чего ревёт?" – непонимающе подумала я, качая головой. Неумело обняла её в ответ и смиренно вздохнула, решив. – "Раз ревёт, значит надо. Тьма их знает, всех этих адекватных, что у них там в головах".

Идя минут через пятнадцать домой, я вдруг решила, что для меня самой всё очень удачно сложилось. Киру растят как преемницу на пост Главы Совета от ведьм и ведьмаков, и скорее всего именно её и выберут эти самые ведьмы и ведьмаки. Она со всех сторон идеальный кандидат и всю жизнь готовилась к этому посту. Это её главная цель. И со временем, совсем скоро, у меня в Совете будут два своих человека в случае, если моя тайна каким-то образом будет раскрыта. Не только дядя, но и Кира. Потому что у меня в руках её тайна. Если кто-нибудь, даже когда Кира уже будет Главой, узнает, что она вампир, Главой ей больше не быть. Формально вампиры уравнены со всеми в правах, но фактически в таком случае очень быстро найдут веский повод для её отставки или принудят уйти "добровольно".

Значит, теперь подруга у меня на крючке. Которым я, как бы ни была я предана своим друзьям, при необходимости воспользуюсь. Какой бы неправильной тёмной я ни была, а всё же на первом месте у меня помимо Эдгара я сама. Я готова умереть за них, это проявление моей дефективности, но я ни за что не позволю казнить себя просто потому, что меня выбрала Тьма.

Наверное, думать так было аморально, но угрызений совести я, конечно же, не чувствовала. В конце концов там, в квартире подруги, я об этом не думала. Мой порыв, как бы странно то ни было, был искренним. Хотя... Даже в ином случае совестно мне бы не было.

Это было последней мыслью, которую я успела подумать...

***

Первым, что я почувствовала, когда очнулась, была жуткая сухость во рту. Даже сглотнуть без боли не получалось. Прислушавшись к себе, поняла, что вдобавок ко всему я сижу, связана по рукам, ногам, туловищу и даже коленям, и привязана спиной к кому-то, судя по тому, как завозился, тоже приходящему в себя. Боль в левой лодыжке сразу опознала как боль от перелома. Было со мной уже такое. Усилием воли я заставила себя открыть глаза и оглядеться.

Большое помещение, круглое, похожее на подвал с небольшим окном на потолке. "Ритуальный зал," – мелькнула в голове слабая мысль. – "Ритуальный зал Министерства". Голова потихоньку начинала соображать, пусть и пока что плохо. Портальная арка по середине с уже открывшимся проходом куда-то, прямо за алтарём. Раньше её здесь не было. Старый ритуальный зал, давно уже не используемый. Я была здесь лишь раз, когда дяде взбрело в голову провести мне экскурсию по Министерству. Интересно, и куда смотрит это самое Министерство? Вряд ли всё происходящее сейчас делается с его одобрения, иначе дядя предупредил бы меня, что мне грозит опасность. Так, не об этом сейчас нужно думать.

Чуть светящийся в полумраке каменных стен белым рунический круг. Незнакомый мне. По четырём круглым точкам, так же испещрённым неизвестными мне или не вспоминающимися сейчас руническими ставами, сидят по два пленника, если считать нас. Первыми в столь плохом освящении я разглядела двух незнакомых мне спящих. Судя по аурам, они были именно спящими. Один из них в форме полицейского. А вот дальше моё сердце похолодело. Кира и Таня. Вира и Эдгар.

Кирова я заметила в последнюю очередь. С совершенно спокойным видом он расхаживал по кругу, видимо, ожидая, когда мы все окончательно очнёмся. "Как он пробрался в мою квартиру?" – мелькнула неуместная в своей неважности сейчас мысль. – "Там ведь защита такая, что она и Армагеддон выдержит! Или... Или Эдгар зачем-то вышел?". Я тут же отмела эти мысли. Не время. Совершенно не время.

– Кто за моей спиной? – прошептала я.

– Мира? – раздался шёпот голосом Вика.

Вот чёрт!..

– О, Бель, я смотрю, вы совсем уже очнулись? – обернулся в нашу сторону Киров.

Эту его фирменную обворожительную улыбочку, женский вариант которой я тренировала перед зеркалом, невероятно сильно захотелось стереть кулаком с его лица.

– Подождите, сейчас все в себя придут, и мы начнём, – продолжил этот... эта... мразь.

Я заставила себя обуздать гнев, мило улыбнуться в ответ и совершенно невинным голоском поинтересоваться:

– Что начнём, господин Киров?

Мне нужно было выиграть время, разговорить его, чтобы успеть придумать план. Ну, хотя бы попытаться придумать, да. Безвыходных положений не бывает, я ведь знаю. Но для того, чтобы найти этот самый выход, нужно было хотя бы знать, что задумал безумец.

– Пытаетесь выиграть время? – мгновенно разгадал он мой замысел.

– Ну что вы? – похлопала я наивно глазами, прямо встречая его насмешливо-снисходительный взгляд. Тогда, в ресторане, и до этого, в его машине, я думала, что просчитываю слова так тщательно, как только возможно. Однако я была не права. Вот сейчас я была на пределе своих возможностей. – Я бессильна против вас, как и все собравшиеся, верёвки зачарованы так, что блокируют личную силу, обычными словами вас не победить, вы слишком могущественны... Мне просто хочется знать, за что мы все умрём. Последнее моё желание. Разве вам не хочется похвалиться тем, как и ради чего вы переиграли меня?

Лесть, подчеркивание собственной беспомощности и того, как всё он гениально провернул, смирение, признание поражения, давление на самолюбие... Все самые грязные приемы, которые я только знала! И он повёлся! Этот гениальный человек снова совершил ту же ошибку – недооценил меня. А ведь, казалось бы, за наши лекции пора было уяснить, что я поражение не признаю никогда! Теперь главное сделать так, чтобы это было именно недооцениванием меня. Нужно придумать, как переиграть его.

– Видишь ли, милая моя Бель, – медленно, вальяжно, так, словно в его распоряжении было всё время мира, начал Киров таким тоном, словно снова лекцию вёл. – Не знаю, как тебе, но мне смертельно надоело притворяться, изображать из себя хорошего, идеального, прогибаться под проклятое общество просто ради того, чтобы они позволили тебе жить, как будто у них есть право решать, кому жить, а кому умирать. Я больше не хочу этого. Я нашёл способ, как стать не только слововязом. Для этого оказалось достаточно просто добровольно впустить в себя Хаос. Тебе, наверное, этого не рассказывал дядюшка, но знаешь, чем опасен обезумевший тёмный или светлый кроме самого своего безумия? Тем, что ему становятся доступны все виды пробуждения. Вот только если пускаешь в себя Хаос добровольно, то это происходит без побочного эффекта в виде безумия. Об этом молчат, потому что боятся. Но я об этом узнал и сделал это. Сначала мне было просто любопытно, а потом я подумал... А почему я должен прятаться теперь, когда я могущественнее из всех ныне живущих? И я изобрёл ритуал, который позволит Хаосу, который отныне мне подвластен, прорваться в этот мир и соответственно даст мне власть над этим миром. Всего-то и нужно, что объединить два соседних, а не зеркальных, как вы подумали, всего лишь соседних мира в один. Но я просчитался. С магическими животными ритуал оказался слишком слабым и мне помешали. И я стал готовить новый, искать недочёты, совершенствовать его. И вот моя работа закончена. Нужно было лишь найти достаточное количество жертв. Двое светлых, двое тёмных, двое нейтральных и двое спящих. И тут мне даже не пришлось искать жертв достаточной силы, ты мне очень помогла, Бель. Ты собрала их всех вокруг себя. Кстати, хорошо провернула с нашим светленьким. На какое-то время даже я поверил, что он лежит в коме при смерти в больнице. Ну... Почти всех. Но спящих-то можно было взять любых. Представляешь, эти идиоты настолько списали со счетов старый ритуальный зал, что даже не заходили его проверять! – и он рассмеялся настолько нормальным смехом адекватного человека, что на долю мгновения я почти поверила, что всё это – дурной сон.