Честно, искушение согласиться вопреки всем своим заморочкам было бы велико – качественную стильную одежду я обожала, как и вообще всё, что позволяет мне не выглядеть мышью, превращая изъяны в особенности – если бы мне не доставляло такое огромное удовольствие отыскивать «бриллианты» в груде «камней». Когда среди горы всякого барахла находишь по-настоящему стоящую вещь это ощущается так, словно выиграл какую-то лотерею.

– Предпочитаю зарабатывать самостоятельно, хоть бы и так, чем транжирить деньги богатенькой родни, – подмигнула я, откуда-то твёрдо зная, что она меня поймёт.

И действительно, в её взгляде мелькнули не недоумение и сомнение в здравости моего рассудка, а понимание с примесью уважения. Отлично, значит точно «сработаемся».

– Что ж, надеюсь, там не всё розовое, – подделка она меня, окинув взглядом мою пижаму с розовыми мишками. Так, а чем её моя пижама не устроила?! Не ходить же мне в вечном трауре как она!

***

– М-м-м, слушай, а у тебя нет чего-нибудь типа оверсайз толстовки и каких-нибудь широких джинс? – явно чувствуя себя несколько неловко, хотя я и не могла понять, почему, спросила Вира спустя пол часа потрошения моего гардероба.

Мне этот процесс доставлял искреннее удовольствие, а вот ей, судя по всему, не очень. И я, опять же, никак не могла уяснить, почему. Большинство моих вещей, при небольшой корректировке по форме, смотрелись на ней просто восхитительно. Однако сама Эльвира от чего-то чувствовала себя в них как-то скованно, словно я предлагала ей облачиться во что-то неприличное.

– Прятать такую фигуру в оверсайз? – возмутилась я такому вопросу. – Ты издеваешься? Только не говори, что ты одевалась так в своем мире!

Судя по тому, как она отвела взгляд, так и было.

– Как хотела, так и одевалась, – мрачно буркнула девушка.

– Ну уж нет! – решительно заявила я в ответ на это. – Если уж даже я, гадкий утёнок по рождению, одеваюсь так, чтобы никто даже пикнуть не смел на счёт недостатков моей внешности, то ту роскошь, которой тебя наградила природа, тем более нужно подчёркивать! Особенно если учесть, что... – меня прервал дзынькнувший уведомлением телефон. Я мельком прочитала сообщение и его содержание заставило меня на ходу изменить предполагавшееся предложение, что для слововяза с нашим вечным тщательным подбором слов было проблематично. – Особенно если учесть, что нас с тобою зачем-то вызывает Министр Пробуждённых. Там точно надо выглядеть так, чтобы этот язвительный придирчивый тип с ходу заткнулся со своими едкими комментариями.

С Министром я общалась лишь раз в своей жизни и то чисто случайно, но впечатлений хватило. Если кратко – мы друг другу не понравились. Я ему – потому что ему вообще никто кроме работы не нравится, и оценить такую прелесть как я он не способен, он мне – потому что змей люблю исключительно в террариуме и в чешуйчатом обличии.

В день нашей встречи я выглядела мягко скажем не очень, ибо сильно заболела и вообще не предполагала выходить из дома. А в Министерство явилась лишь потому что дяде понадобилась помощь слововяза, которому он доверяет на все сто процентов, и такой существует лишь один – я. И этот гад, с которым мы нечаянно столкнулись в кабинете дяди, не преминул пройтись по поводу того, что «племянница столь высокопоставленного человека не должна подрывать его авторитет ничем, в том числе внешним видом» и так далее. Ну а что, он не слововяз, гадости может говорить без опаски!

До сих пор удивлена, каким чудом мне тогда удалось не послать его в пешее. Но от язвительных комментариев на счёт «проблем в личной жизни, которые нужно исправлять, а не демонстрировать из пагубное влияние на характер случайным людям», «подозрений, которые вызывают у нормальных людей взрослые дяденьки, проявляющие излишнее внимание к внешнему виду посторонних юных девушек» и того «как эти подозрения могут пагубно повлиять на репутацию этих дяденек, если они лица, занимающие высокие должности», я, каюсь, не удержалась. Во время болезней характер у меня портится окончательно, а на чины я в принципе по жизни внимания не обращаю, если эти самые «чины» меня оскорбляют.

Дядя потом долго извинялся передо мной за его характер, и, подозреваю, позже столь же долго извинялся уже за мой характер перед Министром. Но... Хотелось бы сказать, что я «не злопамятная, а долгопомнящая», как в анекдоте, но нет, я именно злопамятная. И пока я не услышу извинений лично от Министра за его отвратительные манеры поведения – а я их точно не услышу – прощать я его не собираюсь. Да и даже если он вдруг извинится – что почти невозможно – ещё десять раз подумаю, прощать или нет. А знаете, как лучше всего отомстить ядовитой гадине за её гадостный язык? Правильно, сделать так, чтобы у неё челюсть отвисла и дар речи хотя бы на несколько секунд потерялся. Не знаю, зачем мы с Вирой вдруг ему понадобились, но кусочек моей мести будет красивым.

Так что в результате Виру я облачила в кремовую винтажную атласную блузу с широкими рукавами и резинкой на запястьях с теми же кружевами, что шли по вороту и застёжке, тёмно-коричневый кожаный корсет, кремовые брюки прямого кроя с идеально проглаженными стрелками и замшевые туфли-лодочки в цвет корсета на невысокой шпильке. Очень повезло, что ей пришлось в одиннадцатом классе одевать каблуки на выпускной и ходить на них она умела. В качестве верхней одежды выделила ей бежевый кожаный плащ с коричневыми вставками и в меру зауженной талией, которую идеально дополняли идущие на резкое расширение от пояса по́лы. Волосы я ей скрутила в высокий, ниспадающий вниз витым водопадом хвост, который закрепила «крабиком» в виде нескольких веточек ландыша. И немного «поколдовала» над макияжем – тут она сопротивлялась дольше всего. Но зато результат превзошел все мои ожидания. Всё-таки смуглым светлые оттенки идут просто великолепно.

Сама же выбрала образ, который меня ещё ни разу не подвёл. Бежевый костюм в крупную, чуть авангардную коричневую клетку, включающий в себя пиджак и юбку чуть выше колен – свои красивые ровные ноги я всеми силами подчёркивала, не так уж много у моей внешности реальных достоинств – винтажная молочного цвета блузка с кружевными воротником и манжетами как у Виры, и, для контраста, красный клатч на позолоченной цепочке и красные замшевые – да, я слишком люблю замшу – «лодочки». В дополнение ко всему этому шла алая помада на губах, подкрашенные ресницы, «кошачьи» стрелки и намеренно полу-растрёпанная коса из верхнего слоя бешеной растительности. Не знаю почему, но в этом облике я остро напоминала кошку – даже не из-за стрелок, просто получалось такое общее ощущение. Таня в шутку называла это «образом современной Бастед» – древнеегипетской богини кошек.

– Не смей тушеваться или какой-либо показывать свою неуверенность, – строго предупредила я когда мы остановились у нужной двери. Явную кучу комплексов у моего двойника не заметил бы при её обычном поведении только слепой, а потому такая инструкция была необходима. – Иначе он накинется как коршун, почуяв слабую добычу. Как Министр он хороший, но как человек – тварь та ещё. Держи себя как уверенная в себе стерва. И старайся преимущественно молчать, говорить буду я. Тактика проста: ты шокирующе-красивая, я – атакующая наглостью и умом.

Эльвира кивнула и постаралась скрыть нервозность за привычной вызывающей мрачностью. Ну, хоть так. Над этим мы с ней ещё потом поработаем. А пока нужно как-то действовать имея то, что имеем.

«Спектакль» я начала сразу, как только вошла. Увидев в кабинете помимо Министра ещё и Эдгара Викторовича – ого, нам что, решили выдать страшную тайну на счёт того, что наш профессор никакой на самом деле не профессор? – первым делом поздоровалась с ним, приветливо кивнув и мило дружелюбно улыбнувшись, чтобы Министр видел, что это я только с ним и ему подобными такая стерва:

– Здравствуйте, Эдгар Викторович. Немного неожиданно видеть вас здесь.

Паническую мысль о том, что меня позвали потому, что раскрыли я сразу отмела в сторону – в таком случае ко мне пришло бы не переданное через дядю требование явиться, а спецы с блокирующими силу браслетами, которые они не смогли бы на меня надеть. А тут всё тихо, мирно, чинно и официально. Вон, даже перед столом Министра стоят ещё два кресла помимо того, в котором сидит Соколов – для нас.