Юля сделала ещё один круг, потом остановилась, явно выдохшаяся, и, казалось, на мгновение потеряла контроль, словно собираясь заплакать. Этот момент уязвимости тронул меня, и я почувствовал, как что-то в груди дрогнуло.

Я видел, что ей так же неспокойно, как и мне, и это только усложняло всё. Решение должно было быть взвешенным, но в данный момент я понимал одно: я больше не мог продолжать играть в эти игры. Пора было действовать, но как — я ещё не знал.

Две недели спустя

Я сидела на кухне и неторопливо пила остывший чай. Настя уже легла спать, Алекс застрял в кабинете и не выходил из него уже несколько часов, и я была этому немного даже рада. Временная передышка между постоянным противостоянием друг другу…

Откинувшись на спинку стула, усмехнулась, вспомнив, как сегодня днем мужчина, поймав меня в коридоре, прижал к стене и властно поцеловал. Его руки крепко держали меня за волосы, не давая, отстранится, но я не сопротивлялась. Две недели он вел себя как просто начальник, и я начала было уже думать, что он играл со мной. Или что мне это приснилось.

Я бы действительно могла так подумать, если бы не постоянные уколы с его стороны. Шутки, в которых был понятный только нам двоим смысл… Усмехнувшись, встала собираясь отнести стакан на кухню, и тут услышала шум машины во дворе. Удивленно отставив посуду, вышла в гостиную и тут же увидела Алекса, выглянувшего из коридора.

— Кто это, интересно в такое время. — буркнул он, взглянув на меня.

Я молча пожала плечами. Мне то откуда знать, его ведь дом. Мужчина понял меня. Вздохнув, подошел к двери резко открыл ее и замер на пороге. Его глаза расширились от удивления при виде нежданного гостя…

Нахмурившись, я подошла к мужчине и выглянув за его плечо, увидела девушку. Красивая блондинка выбиралась из припаркованного во дворе такси. Шофер вытаскивал чемоданы и ставил из возле входа, на нас же пока никто не обращал внимания.

Мне не нужно было долго гадать, кто это приехал. Жена Алекса.Я видела ее фотографии в спальне Насти. Девочка хранила их в шкафу с игрушками и никому не показывала, но мне удалось увидеть их случайно.

— Катя… — выдохнул Алекс, сделав шаг вперед.

— Опять ты за старое. Я Кэтрин, пора бы уже запомнить, — щебетала девушка, повернувшись к нам с широкой улыбкой. — Милый, я так по тебе скучала!

Блондинка уверенно застучала высокими каблуками по дорожке, взлетела по ступенькам и, подойдя к Алексу, положила руки ему на грудь. Мужчина не шелохнулся. Он не обнял её, но и не оттолкнул. Просто стоял, глядя на Кэтрин, как будто не знал, как реагировать на её внезапное появление.

— Это горничная? — небрежно кивнула в мою сторону Кэтрин. — Приготовь нам по бокальчику шампанского. Надо отпраздновать наше воссоединение.

— У нас нет никакого воссоединения, — наконец пришел в себя Алекс, голос его был холодным и отстраненным. — Что ты здесь делаешь?

— Живу, конечно! Я, если ты помнишь, прописана в этом доме! — с улыбкой ответила она, словно это было самым естественным ответом.

— Я тебя прописал, могу и выписать, — жестко ответил он, взгляд его становился все более мрачным.

— Не можешь. Если ты помнишь, в этом доме живет мой ребенок, если ты, конечно, не забыл об этом, — сладким голосом продолжала Кэтрин, словно не замечая его раздражения.

— Я помню, что у тебя есть ребенок, а вот ты об этом, похоже, забыла на несколько лет! — рыкнул Алекс, оттолкнув её руки.

— У меня был сложный период, я сорвалась, но это же не повод разрывать семью, — шептала Кэтрин, хлопая длинными ресницами и пытаясь вернуть ему свои руки на грудь. — Кстати, надо сменить уборщицу, она мне не нравится.

— Она не горничная, а няня, и никто её не заменит, — твердо сказал Алекс, сжимая кулаки.

— Няня? Ну, тем более. Теперь у девочки есть мама, зачем ей какая-то няня? — с презрением бросила Кэтрин, явно не замечая, как её слова ранят Алекса.

— Девочка… — Алекс вздохнул и отвернулся. — Ты даже не помнишь, как зовут твою дочку? И почему ты вообще решила вернуться? Новый бойфренд бросил?

— Мы расстались по обоюдному согласию, — губы Кэтрин надулись в капризной гримасе. — Но это не важно. Главное, что сейчас я снова дома, и мы можем быть вместе.

Я стояла в стороне, стараясь не вмешиваться, но чувство нарастающего напряжения пронизывало воздух вокруг нас. Кэтрин была той самой бурей, которая могла разрушить всё, что казалось стабильным. Алекс пытался сдержаться, но я видела, что он едва сдерживает ярость. А в моем сердце нарастал страх перед тем, что может произойти дальше.

Алекс сделал глубокий вдох, словно собираясь с мыслями, прежде чем ответить. Он провёл рукой по волосам, взгляд его был устремлён в пол, а в воздухе ощущалось напряжение, почти осязаемое.

— Кэтрин, — наконец заговорил он, голос звучал твёрдо, но с нотками усталости. — Ты не можешь просто так появиться и думать, что всё вернётся на круги своя. Здесь есть правила, и я не позволю тебе нарушить их, как бы тебе ни хотелось.

Кэтрин усмехнулась, её глаза сверкнули холодным огоньком.

— Правила? Серьёзно, Алекс? — её тон был насмешливым. — Это дом, где живёт наша дочь, и я её мать. Ты действительно думаешь, что можешь меня выгнать?

Алекс выдержал паузу, прежде чем ответить. Его лицо окаменело, когда он, наконец, поднял взгляд на Кэтрин.

— Я не могу сейчас выгнать тебя, Кэтрин, — сказал он, и хотя его голос был тихим, в нём звучала стальная решимость. — Но тебе придётся понять, что теперь здесь всё иначе. Ты ушла, оставила нас, и мы научились жить без тебя. Так что если ты решила вернуться, то тебе придётся принять те правила, которые теперь здесь установлены.

Кэтрин замерла, её самоуверенная улыбка исчезла. Она явно не ожидала такого отпора, но, казалось, ещё не готова отступить.

— Правила? — повторила она, её голос дрогнул. — Какие ещё правила?

Алекс шагнул вперёд, расстояние между ними уменьшилось. Теперь они стояли лицом к лицу, напряжение в воздухе росло с каждым мгновением.

— Во-первых, — начал он, не сводя с неё глаз, — ты должна доказать, что тебе действительно небезразлична наша дочь. Настя заслуживает стабильности и любви, а не очередного прихода и ухода. Если ты собираешься остаться, ты должна показать, что готова быть настоящей матерью, а не просто играть в неё.

Кэтрин поморщилась, но промолчала. Алекс продолжил, не давая ей времени на ответ:

— Во-вторых, — он посмотрел на меня, а затем снова на Кэтрин, — ты должна понять, что здесь есть люди, которые теперь играют важные роли в нашей жизни. Это касается и Насти, и меня. Если ты действительно хочешь вернуться в нашу жизнь, ты должна уважать тех, кто помогал нам в твоё отсутствие.

Кэтрин бросила на меня полный презрения взгляд, но промолчала. Алекс, увидев это, продолжил:

— В-третьих, ты должна понять, что наши отношения уже никогда не будут такими, как прежде. Мы уже не будем вместе.

Кэтрин не сразу ответила. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах сверкнуло что-то, что говорило о том, что её ударили по самому больному месту. Она не привыкла к отказам, не привыкла к тому, чтобы её ставили на место. Но сейчас, столкнувшись с непреклонностью Алекса, она осознала, что всё действительно изменилось.

— Мы уже не будем вместе? — наконец произнесла она, с трудом удерживая на лице маску безразличия. — Алекс, ты уверен в своих словах? Ведь у нас был такой долгий путь…

— Я уверен, — холодно ответил он, не сводя с неё напряжённого взгляда. — Наше время прошло. И это только твоя вина.

— Моя вина? Ты смеешь говорить о вине? — её голос задрожал от ярости. — А как же ты? Ты сам не понимаешь, что тоже не прав? — Она бросила быстрый взгляд в мою сторону, полный презрения. — Думаешь, я не замечаю? Или ты сам не видишь, как смешон? Няня, господи, Алекс. Кто она вообще?