— Не будет ничего хорошо. Твой папа очень расстроится, что ты не можешь привыкнуть к няня, и найдет новую. А потом еще одну. И еще…

— И я от всех них избавлюсь.

— Не получится. Он запретил смотреть тебе мультики, забрал телефон, не разрешает развлечения… Дальше будут все игрушки, прогулки, друзья, а в конце он запретит бабушке с тобой общаться.

— Нет! Он не сделает этого!

— Сделает, так что давай не будем ругаться.

— Нет! Забирай медведя и уходи! Немедленно, пока я не закричала.

— Я…

— А-а-а!!! — разносится детский визг по комнате. — А-а-а!!!

Вздрогнув, хватаю бедного медведя и выскакиваю вместе с ним в коридор. Александр подскакивает в тот момент, когда я захлопываю дверь, и в тот же миг крик прекращается. Мужчина переводит взгляд с меня на дверь и обратно. Запускает руку в волосы и тяжело вздыхает.

— Мне говорили, что она так делает, но я не верил. Думал, не будет она просто так кричать. Воспитание не позволит.

— Будет. — вздыхаю. — И никакое воспитание ей не помешает.

— Угу. А медведь…

— Она сказал, что выкинет его с балкона или утащит на мусорку. Так что я его спасаю.

— Понятно. Отнеси в свою комнату. Вот она. — рука указывает на соседнюю дверь. — А вот и моя, если я вдруг понадоблюсь.

Угу. Ночью. Знаю я это все. Проходила. Подхватываю медведя и быстро сбегаю.

Комната так же шикарна, как и весь дом. И это комната для обслуживающего персонала? Он точно не перепутал? Шикарная кровать, трюмо, личная ванна и гардеробная, пушистый ковер… Мне жаль на него наступать пыльной обувью, и я сбрасываю туфли, проходя по нему босыми ногами. Бросаю медведя на кровать и падаю следом. Класс! Так можно и привыкнуть…

— Няня, я хочу гулять! — кричит из-за двери, заставив меня подпрыгнуть.

— Иду! — вскакиваю на ноги и несусь к ней, шепча себе под нос. — Я добрая, я не ругаюсь на детей. Я люблю детей. У меня много терпения. Очень много…

Целый день мы ходим по дому, и к вечеру я начинаю жалеть, что ввязалась во все это. Надо бы почитать договор, могу ли я уйти просто так? Работать здесь совершенно не хочется! Настя оказалась самым настоящим маленьким демоненком! Я лазила с ней во дворе по горкам и качелям, играла в песке, строила башни, и ловила, когда она падала с деревьев. И малышке было абсолютно все равно, что я одета в узкую юбку-карандаш и высокие шпильки. К слову сейчас эти шпильки можно было выкинуть. Кожа покарябала, потрескалась и для выхода в мир больше не годилась. Теперь им место не в моем шкафу, а на мусорке.

Конечно же, я пыталась этого избежать, несколько раз пыталась уйти, уговаривая девочку, что переоденусь и быстро вернусь, но… Настя поднимала такой крик, что ни каких шансов у меня не было. Слуги и охранники выглядывали в окно, хмурит брови и снова прятались. Видать привыкли к таким сценам, но все равно бдели. Мало ли няня бьет ребенка.

А когда пришло время идти на ужин… Это был кошмар. Я уговаривала девочку полчаса, пока кухарка, не выглянув в окно, не начала ругаться. Громко обругав няню семейку, она сказала немедленно садиться за стол. Мы шли с такими криками, что наверно слышал все соседи, но кухарка громко позвала нас в окно и сказала немедленно приходить. На стол уже накрыто. И в этот момент к дому подъехал папа девочки.

Выскочив из машины, он кинулся к нам и взволнованно оглядел. Сцена маслом. Мелкая девчушка, упираясь в землю ногами, истошно визжит, а злая, наверняка чумазая женщина в перепачканной юбке и рубашке, тянет ее за руку в сторону дома.

— Что здесь происходит? — строго спрашивает он, переводя взгляд с меня на девочку. Отпустив ее руку, одергиваю юбку и поправляю спутанные волосы. Они торчат во все стороны и наверняка похожи на воронье гнездо.

— Ужинать идем, не видно разве. Но раз уж вы дома, сами тащите ее. А я все. Сдаюсь. У меня больше нет сил. — говорю я и, развернувшись, удаляюсь.

За спиной тихо. Но даже если бы было громко… Наверно, я бы не сдержалась. Накричала, обвинила в неправильном воспитании ребенка. И совершенно все равно, что еще сегодня днем, я боялась своего босса до безумия. Теперь я боюсь его дочку, а он не такой уж и страшный.

— Юлиана!

Нет, нет. Все, я ушла, бормочу на ходу и скрываюсь в доме. Снимаю туфли и бросаю их на пороге. Пусть посмотрит, что с ними сотворил его ребенок! А я в душ.

Спустя полчаса, я спускаюсь вниз. Без особого желания, но гудящий от голода желудок вынудил. В гостиной на диване сидит Александр. В стороне от него на полу сидит Настя и что-то рисует маркерами. Мужчина поднимает на меня задумчивый взгляд, и откладывает телефон в сторону.

— Пойдемте поговорим, Юлианна. — говорит он строго и достает с пола туфли.

Киваю, склонив голову и подозревая, что сейчас меня будут увольнять. И останусь я снова без работы. И без денег.

— Юлианна, что у вас произошло? Настя сказала, что ты ее обижала, но, мне кажется, ты бы так не поступила. Хотя когда я вас увидел… М-да. Многое можно было подумать. — вздыхает мужчина, пристально глядя на меня.

— Я ее обижала? Это она меня обижала! Маленький тиран! Вся в отца! — вспыхиваю я, забывая, что ругаться не собиралась.

— А-а-а. Так я по-твоему тиран… А ты ничего не путаешь?

— Я? Вообще нет! Это вы виноваты, что ваш ребенок неуправляемый! Когда вы самостоятельно последний раз занимались ей? Ребенок, по сути, сирота при живых родителях!

— У меня работа! Я хочу, чтобы у нее было все, что она захочет!

— Вы у нее все забрали! И самого главного у нее не было! Родителей! любящих родителей, которые бы стали на ночь сказку! А вы знаете, как это быть без родителей? Я знаю! Это ужасно!

— Это не я виноват, что ее мать — дура!

— Вы! Вы сами выбрали такую, которую интересуют только деньги! И не надо говорить, что это не ваша вина! Вы оставались с дочкой, но предпочли сбагрить ее на бабушку. И вы наверняка видели, что она не справляется, но вам было все равно!

— Дура! Ты ничего не понимаешь! — срывается мужчина, гневно сверкая глазами.

— Что⁈ Вы… Вы… Сами вы дурак! — кричу в запале гнева и тут же сама зависаю. Ой, зря я это сказала. Очень зря.

Мужчина нависает надо мной, его ноздри гневно раздуваются, и взгляд становится немного диким. И зловещим. Он не обещает мне ничего хорошего.

— Как ты меня назвала? Дураком? — шипит он, наклоняясь ближе.

— Э-э-э. Вы первый, а я…я просто повторила. — мямлю, отступая дальше.

— Повторила, значит… А что ты еще за мной можешь повторить? Может быть, вот это? — его рука скользит по моей руке, и сжимает запястье.

— Нет. — шепчу, дернув рукой, и она тут же оказывается на свободе.

— А так? — другая рука ложится на талию и тянет к себе. Я отпрыгиваю в сторону, заглядывая в хищные серо-голубые глаза, и не знаю, что делать.

— Не можешь… Значит, повторить оскорбление ты можешь, а сделать что-то другое боишься.

— Я не хотела вас оскорблять, Александр Юрьевич. Это было ошибкой. — пытаюсь оправдаться.

— М-м-м. Я сказал называть меня Александром. Ты разве забыла?

— Нет… Александр.

— М-м-м хорошо…

— Я, пожалуй, пойду…

— Никуда ты не пойдешь, пока я тебя не отпущу. — шипит мужчина и неожиданно быстро приближается ко мне. Впечатывает спиной в стену и прижимается широкой грудью. Давит на себя силой и склоняется. Я словно завороженная, смотрю, как его глаза становятся все ближе… Еще ближе…

Теплые губы жадно обхватывают мои. Нежно и одновременно страстно…

Я почему-то стою, не шевелясь. И даже не пытаюсь вырваться или сбежать. Маленькая мышка, попавшая в плен. И не желающая его покидать. Мне нравился этот плен. Расслабившись, ответила на поцелуй, сама обхватила шею мужчины руками и прижалась к нему теснее… Что уж тут говорить. Мне с первой встречи понравился мой босс. Сильный, уверенный в себе мужчина. Вот только я и помыслить не могла, что тоже понравлюсь ему. А я, видимо, понравилась…