— Принцессой. Сколько ей лет? Пять?

— Когда мы поженились, ей было двадцать, если тебя это так интересует.

— Не особо. Просто считать себя принцессой в двадцать лет, по крайней мере, странно.

— Она всю жизнь жила в роскоши, с богатым отцом. Машины, дома, квартиры. Украшения, брендовая одежда, путешествия. Отец, готов был весь мир ей подарить, так что она практически и была принцессой. Я сделал из нее королеву.

— Ага. А кто-то сделал императрицей похоже.

— Да, сделал. Ей стало мало, того, что у нее есть. Хорошо, что дочка к ней привыкнуть не успела и даже не помнит, как ее мать выглядит. Хотя конечно, она очень на нее похожа.

— Представляю, как сильно вас это злит.

— Раньше злило. Я мечтал найти эту… и прибить ее за предательство.

Покосившись на мужчину, замечаю в его темных глазах, появившийся злой огонек, который тут же и погас. Врет. Его это и сейчас злит. Непонятно только, что больше. То, что его бросили, или то, что она дочку бросила…

Остановившаяся машины, заставляет прервать размышления. Открыв дверь, выбираюсь на улицу и смотрю на дом. Точно замок. И на пороге замка стоит девочка. Небольшая, худенькая, со светло-русыми волосами завязанными в две тонкие косички. Она с любопытством меня рассматривает. Щурится, хмурится и надувает розовые губки. Обиженно разворачивается и делает попытку сбежать, но стоящая рядом женщина перехватывает малышку за руку, не давая этого сделать.

— Саша, ты сегодня рано. — бросает она, глядя мне за спину. — Это что новая няня? Тебе не кажется, что она очень молодая?

— Нормальная. Может как раз такая и нужна. — произносит мужчина. — Настюш, иди сюда, познакомлю тебя с новой няней.

— Не хочу. — говорит малышка, сложив руки на груди и бросая на меня ненавидящий взгляд.

— Настя, иди ко мне. — повторяет уже более строго Александ Юрьевич. — Ты же знаешь, я не люблю повторять дважды. Мне некогда заниматься этой ерундой.

— Папа…

— Живо ко мне.

Повесив плечики, девочка опускает голову и грустно идет вперед. Похоже, отца она опасается. Строгий он.

— Саш, ну что ты так на нее, она же маленькая, с ней надо по-другому.

— Она уже большая и все понимает. Это все плохое воспитание. Надо быть строже.

Женщина тяжко вздыхает и бросает на меня непонятный взгляд, после, чего махнув рукой, уходит.

— Поехала я домой. Вы уже и сами справитесь, без меня.

— Хорошо, мам. Завтра можешь не приезжать.

Она даже не оглядывается. Садится в припаркованную машину и уезжает, громко взвизгнув тормозами. Девочка все это время смотрит ей вслед, и чуть не плачет. И я понимаю, что сейчас чувствует этот маленький ребенок. Что его бросил единственный человек, который на его стороне. Малышка чувствует себя брошенной. Прикусив губу, делаю к ней шаг, но она тут же берет себя в руки и переводит взгляд на меня. Хмурится и всем свои видом показывает, чтобы я даже не думала к ней подходить.

— Настя, это Юлианна, твоя новая няня. Она теперь будет жить здесь, помогать тебе и приглядывать.

— Я не хочу няню. Верни бабушку. — просит девочка.

— Ты знаешь, что бабушка больше не может заниматься тобой. У нее много дел.

— Это не так. Она сказала мне, что это ты ее прогоняешь. Говоришь, что я плохо веду себя, но папочка я исправлюсь и буду послушной девочкой. Пожалуйста, только пусть бабушка вернется.

— Я все сказал. Привыкай к новой няне. А теперь извините у меня дела. Ах да, Юля. Запомни: никаких мультфильмов, парков, торговых центров, сладостей и телефона. Настя наказана, за плохое поведение.

— И как давно она наказана? — хмуро уточняю, начиная искренне сочувствовать девочке.

— Две недели.

— И что? Она так и продолжает себя плохо вести?

— Да. И пока я не увижу, что она исправилась, мое наказание в силе.

— Александ Юрьевич, тогда я не понимаю, что здесь делаю. Если я няня, то должна сама принимать решение наказывать ребенка или нет. Разве не так?

Босс хмуро смотрит на меня. На скулах от напряжению ходят желваки, и мне становится страшно, но я стараюсь не подавать вида, что испугалась. Нет, нет, нельзя. Это как перед тигром, только позволь показать свой страх, и тебя сожрут.

— Ладно. Пусть будет по-твоему. Я снимаю ограничение на парки развлечений, и на мультики, но в ограниченных количествах, и только тогда, когда она действительно будет слушаться.

— Хорошо. — киваю я.

— Вернусь вечером. Сейчас мне нужно переодеться и возвращаться на работу. — бросает Александр Юрьевич и добавляет. — Пока ты работаешь в моем доме, можешь называть меня Александом.

Снова киваю и жду, когда же мужчина уйдет. Вздох облегчения, когда он покидает двор, срывается с губ одновременно с девочкой.

— Мне не нужна няня, я уже достаточно взрослая, так что можете просто залипать в телефоне и не мешать мне. — бурчит девочка и тоже разворачивается, чтобы уйти.

— Ну уж нет. Я воспринимаю свою новую работу крайне серьезно, и собираюсь делать все как положено, так что давай, ты покажешь мне дом, раз уж больше некому. И мне интересно посмотреть на твою комнату, у тебя наверняка много игрушек?

— Много. — неохотно соглашается девочка и грустно вздыхает. — Но папа не разрешает с некоторыми играть.

— Как это?

— Они дорогие. Пойдемте покажу, они стоят в отдельной комнате.

Мы заходим в дом, и я тщетно стараюсь не вертеть головой слишком сильно, оглядывая дизайнерский ремонт и крутую мебель. Выходит плохо. Я, даже поднимаясь по широкой лестнице, с восхищением рассматриваю мраморные ступени и деревянные перила.

— Красиво, да? — спокойно спрашивает Настя, равнодушно окидывая коротким взглядом холл. — В гостиной рояль стоит. Папа хочет, чтобы я научилась играть на нем, а я не хочу. Мне не нравится.

— Так не учись.

— Он уговаривает, а я не хочу его расстраивать. Хочу, чтобы он гордился мной.

Сердце замирает в груди, от слабой надежды, прозвучавшей в голосе. Она уже не знает, как завоевать любовь единственного родителя. Маленькая девочка. По сути несчастный ребенок, запертый в золотой клетке, со строгим отцом, который прогнал дорогого человека.

— Пойдем. Ты хотела игрушки увидеть. — тянет Настя за рукав.

Я следую за ней и когда перед моим носом раскрывается дверь застываю столбом. Игрушки? Ха! Девочка, просто не понимает стоимость этих игрушек! Фарфоровые куклы, в шелковых нарядах, статуэтки героев из популярных фильмов. И они наверняка непростые, а эксклюзивные. А еще Барби. Куча разных кукол стояла на самой верхней полке. Беременная Барби, Барби, негр, Барби, русалочка, и еще куча других куколок, которые на секунду вернули в детство.

— Нравится? Мне тоже. Только папа говорит на них можно только смотреть. А игрушки, с которыми можно играть у меня в комнате, но они простые.

— У меня тоже были обычные игрушки, и я их очень любила. Думаю ты тоже любишь свои.

— Люблю. — соглашается Настя и закрыв дверь, ведет дальше.

В этот раз она открывает дверь и сразу же проходит внутрь. Комната, похоже, размером со всю мою квартиру. В одной стороне под балдахином стоит широкая кровать, большая для ребенка. В другой стороне полки с игрушками, а еще в центре качели. Огромный пушистый белый медведь сидит в углу повесив нос.

— Какой красивый медведь! И качели в комнате! Всегда о таком мечтала! — восхищаюсь я, проходя следом.

— Можешь забирать. Он мне не нравится, надоел. — вздыхает девочка и подойдя к медведю хватает его за лапу и волочет по полу к выходу.

— Нет, нет, ты что! Он же такой хороший.

— Или забирай, или сброшу его с балкона. Или на мусорку отправлю. — заявляет малышка нахмурившись. — Какой вариант тебе нравится больше? — Никакой. — Значит забирай. Я сказала, что он мне не нужен.

— Давай мы будем относиться друг к другу с уважением? Ты не повышаешь голос на меня, а я на тебя. И, возможно, нам постепенно удастся поладить.

— А с чего ты взяла, что я хочу с тобой поладить? Ты мне не нужна. Как только я от тебя избавлюсь, папа срочно вернет бабушку и у нас все снова будет хорошо. Как и раньше.