В общем, всё шло своим чередом, в мире, но не у меня.
***
В самом конце совещания Пирс бросил короткую фразу, не терпящую возражений:
– Разметку поручите Шону.
Под "разметкой" подразумевался каркас будущего файла Excel – схема с намёком, где должны расположиться графики, каким образом распределятся данные, своего рода черновой набросок. На основе этой схемы Добби и Сергей Платонов должны были собрать готовый файл, тот самый, который безупречно удовлетворит придирчивого Пирса.
Обычно такие черновики составлял Джефф – правая рука и вице-президент компании. Но сегодня обязанности перекочевали к Сергею. Видимо, Пирс собирался обсудить с Джеффом что-то куда более серьёзное.
Пока Сергей разбирал каракули, оставленные Пирсом на клочках бумаги, до слуха донёсся обрывок их разговора:
– Сделка со Свонсоном по-прежнему требует нашей поддержки.
– Речь о Epicura, сэр?
– Именно. Медальон наращивает долю и требует встречи….
Услышав название Epicura, в памяти вспыхнуло странное чувство узнавания. Где-то это уже мелькало. Знакомый оттенок тревоги щёлкнул в голове, как если бы кто-то провёл ногтем по стеклу.
"Epicura… где же это было?"
Не каждое название компании откладывается надолго, даже у тех, кто проживает рынок как собственную кожу. Но интуиция била тревогу – здесь скрывалось нечто важное.
И вскоре в разговоре всплыл ключ:
– Похоже, даже Epicura не находит себе места. Спешно распродают Harbor Lobster и требуют переоценки Toscana Garden.
Toscana Garden. Знаменитейшая итальянская ресторанная сеть в США. Стоило прозвучать этим словам – и всё сложилось. В уголках губ заиграла сдержанная усмешка: наконец-то всплыло, откуда шло знакомство.
Неудивительно, что воспоминание задержалось. Дело-то не из области биотеха, а из ресторанного бизнеса, и потому раньше не связывалось напрямую. Но это был именно тот случай, что мог сотрясти не только Уолл-стрит, но и весь континент.
Скандал, который не ограничится сухими колонками деловой прессы, а прольётся горячими дискуссиями на кухнях, в барах, в студиях телешоу. Именно такой поворот событий открывал возможность прославиться громче любого "Генезиса".
***
– Разрешите взять этот проект под свой контроль?
Фраза Сергея Платонова упала в тишину, словно камень в воду.
Разговор Пирса и Джеффа оборвался. Ещё секунду назад оживлённо перебрасывавшиеся словами, оба теперь замерли и уставились на Сергея. Выражения лиц сказали больше любых реплик: Пирс словно окаменел, а у Джеффа кровь отлила от щёк, оставив лицо мертвенно-бледным.
– Этого не может быть…, – сдавленно выдохнул Джефф.
Но Сергей ответил твёрдо, не оставляя места сомнениям:
– Да. Хочу использовать своё право выбора именно на этом проекте.
Глаза Джеффа закрылись, будто перед лицом смертного приговора. Он прекрасно понимал, к чему приведёт это решение.
Договор между Пирсом и Сергеем был секретом, но ему было известно всё. Один раз в месяц Сергей получал право самому назначить проект, а взамен приносил сведения с фантастической точностью – до восьмидесяти процентов предсказаний подтверждались. На этой информации Пирс выстроил карьеру, показав рекордные результаты и приблизившись к креслу топ-менеджера.
Всего несколько месяцев оставалось до того момента, когда Пирс официально поднимется на ступень выше – в кресло топ-менеджера. Для Джеффа это означало бы и собственное повышение до уровня MD: свобода от роли вечного помощника, возможность действовать самостоятельно, без чьих-либо указок. Всё складывалось гладко, как по нотам, и финал казался уже предрешённым. Но в самый решающий миг Сергей Платонов выкинул карту, которую никто не ожидал.
В голове Джеффа промелькнула тревожная мысль: "Неужели Пирс действительно позволит это?" Он украдкой метнул взгляд в сторону начальника, пытаясь угадать реакцию. На лбу Пирса легли тяжёлые складки, словно от боли или глубоких раздумий.
И всё же голос его прозвучал удивительно ровно:
– Ты понимаешь, что Epicura – это индустрия общественного питания?
– Да, в курсе.
– Она никак не связана с твоей сферой….
Секрет успеха Сергея заключался в восьмидесятипроцентной точности прогнозов. Но это касалось исключительно биотехнологий. А Epicura – совсем иной мир: компания по управлению сетью ресторанов, живущая в атмосфере интриг и схваток между менеджментом и агрессивными хедж-фондами. Там медицинские знания и вычислительные алгоритмы были пустым звуком. Зачем же лезть туда?
Ответ прозвучал спокойно, почти буднично:
– Хочу набраться опыта в другой отрасли.
– Опыт, значит… Только ли в этом дело?
– Признаться, есть соблазн поработать с брендами, известными на всю страну.
Сдержанность Пирса нарушил Джефф. Голос его сорвался, стал резким:
– Epicura – не такая уж крупная рыба! Это всего лишь компания из Fortune 300!
Под этим возмущением скрывалось иное: выбор Сергея казался недостаточно "весомым" для использования столь ценного привилегированного права. Но Платонов парировал мягко и холодно:
– А разве моё право ограничивалось только биотехом?
В этой фразе слышался укол – напоминание обо всём, что уже сделано для их общего успеха. О том, как благодаря Сергею Пирс шагнул к вершине, о рекордных показателях, о стремительном продвижении вверх.
Джефф знал: спорить тут бессмысленно. Всё это правда. Но чем ближе становился его собственный шанс на MD, тем сильнее сжималось сердце: рисковать не хотелось. Мысленно он молил Пирса отказать.
Однако ответ оказался противоположным:
– "Разумеется, никаких ограничений нет. Можешь выбрать любую сферу."
Эти слова стали приговором для надежд Джеффа. В груди похолодело, словно под ребра влит лёд.
– Просто любопытно узнать, какая у тебя настоящая причина.
– Я же сказал: опыт.
– Этот проект не из обычных….
Работа в департаменте M\A делилась на два русла. Слияния и поглощения – процесс относительно прямой: покупатели и продавцы уже интересовались друг другом, оставалось лишь сблизить позиции. Даже ценовые споры обычно решались переговорами.
Совсем иное – консультации. Здесь приходилось становиться щитом против враждебных поглощений, вступать в схватку, где нож у горла менеджмента, а исход предельно ясен: победа или поражение.
Epicura оказалась именно в такой мясорубке. И хуже того – она не была даже клиентом Пирса. Проект достался ему от другого MD, которому он показался слишком тяжёлым и опасным.
Проект, о котором шла речь, был сродни хождению по тонкому льду в разгар весны: малейший неверный шаг – и трещина моментально превращается в бездонную пропасть. Ошибка здесь могла означать катастрофу не только для компании, но и для карьеры каждого, кто окажется замешан.
И именно в этот момент Сергей Платонов заявил о своём намерении вмешаться.
У Джеффа закружилась голова, словно кто-то резко сорвал с потолка люстру, и та теперь раскачивалась над ним. Слова сорвались сами собой:
– Для клиента это вопрос жизни и смерти! Здесь нельзя действовать из простой любознательности.
В реплике Пирса сквозила холодная отповедь, но Платонов не отступил ни на шаг. В его голосе не звучало ни капли сомнения:
– Это не праздное любопытство. С самого начала работа в департаменте M\A была выбрана ради опыта. Об этом говорилось открыто. Право выбора проекта предназначалось именно для таких случаев. До сих пор подходящей возможности не возникало.
Прозвучало так, будто всё было задумано именно ради этого момента. Даже договорённость с Пирсом изначально имела целью открыть дверь в подобные авантюры. Отказать теперь значило нарушить слово.
"Этого просто не может быть…" – мелькнуло у Джеффа, но взгляд Пирса выдавал: тот всерьёз размышляет над предложением.
