Майкл скрестил руки на груди, а Генри кивнул, будто поставил мысленную галочку.

– Ты знал Мэри?

– Не лично.

– Но слышал о ней.

– Учитывая ее громкое исчезновение, любой, кто скажет вам обратное, соврет.

– Как так вышло, что ты не общался с девушкой лучшего друга?

– К тому времени он уже не был моим другом.

– Почему?

Майкл провел языком по пересохшим губам, но те сразу же высохли, точно вода ушла в песок.

– Это не связано с делом об исчезновении. И это личное, знаете?

– Ты, наверное, думаешь, почему я так активно интересуюсь…

На самом деле мысли Майкла уносились куда-то далеко, за грани реальности и сознания – к ядовитому топливу, что убивало его, но превращало мир в выносимый, а порой и приятный.

– А дело вот в чем…

Стайн достал из второго кармана пиджака какой-то небольшой предмет, завернутый в белый платок, положил на кофейный столик и, придвинув к Майклу, откинул ткань.

Лоб Майкла пошел полосами, как гладь озера, в которую бросили камушек. Зажигалка. Его зажигалка.

– Что это, Майкл?

– Зажигалка, – просипел он.

– Твоя?

Нужно отпираться, лгать до последнего, думал Майкл, но уже выдал себя с потрохами – кровь отлила от лица.

– Да.

Кэтрин в немом ужасе зажала рот рукой, будто его уже выводили из дома в наручниках в свете мигалок полицейских машин.

– Каким образом она оказалась в комнате Мэри?

– Я не знаю. – Он почесал нос. – Не знаю…

– Майкл… – начала было Кэтрин.

– Я его ни в чем не обвиняю, – примирительно вскинул руки Генри. – Пока что.

– Как вы узнали, что она моя?

– Я опросил более двух десятков учеников, и никто из них не подтвердил, что Мэри курила, но хочешь угадать, кого чуть ли не каждый день видели расхаживающим с этой зажигалкой по кампусу?

– Это ничего не доказывает.

– Так что, она не твоя?

– Моя… Была моей. Это подарок. От Фреда.

Майкл спрятал лицо в ладонях на пару секунд и выдохнул в них, кожу обдало горячим дыханием. Руки предательски тряслись. Тьма накатывала с боков. Затяжка. Хотя бы тоненькая. Хотя бы одна.

ну пожалуйста

Кэтрин придвинулась ближе, положила руку ему на плечо, но он дрогнул, точно бездомная собака, не привыкшая к прикосновениям, и забился в угол дивана.

– Когда мы поссорились, я был зол и отдал ему все подарки, которые он дарил мне. Можете не верить, но так и было.

Генри подался вперед, облокотившись на колени.

– Что ты ему вернул? Кроме зажигалки.

– Да ничего такого. Перочинные ножики, бинокль – всякие мелочи, ерунда…

– Были свидетели, которые могут это подтвердить?

– Нет, это было лишь между нами. И, слушайте, это было почти год назад.

– Если ты не докажешь, что передал ее Фреду, мои подозрения станут далеко не иллюзорными. Знаешь, что означает это слово?

– Мистер Стайн, вы забываетесь, – встряла Кэтрин.

– Да… но я… Можно спросить у Агнес или… может, кто-то в доме Лидсов видел эту коробку. Я не знаю… Я не… – Майкл с силой прикусил язык и, обхватив себя руками, попытался заставить себя замолчать.

– Миссис Парсонс, не хочу вас расстраивать и беспокоить, но я обязан проверить его слова. – Генри звучно шлепнул себя по коленям и встал. – Поднимайся, Майкл. Мы едем в Лидс-хаус.

– Я поеду с вами. – Она вскочила пружиной и поправила жакет, потянув его за полы. – А также наш адвокат. Мой сын не обязан свидетельствовать против себя.

– Это решать Майклу – он уже совершеннолетний.

Две пары глаз испытующе уставились на него, молчаливо перетягивая на свою сторону.

– Все нормально – я поеду. – Он нехотя встал и сказал Кэтрин: – Я поеду один.

Чем больше она знает, тем больше выболтает отцу, подумал он, а ему не хотелось вмешивать в это дело Джейсона и его адвокатов. Будь его отец судьей, он бы давно гнил в камере.

– Думай, что говоришь, – шикнула Кэтрин, прихватив его за локоть, и уже мягче шепнула: – Пожалуйста.

– Скажи Кэти, что я люблю ее, – ответил он и, освободившись, последовал за детективом с рвением ягненка, идущего на заклание.

За ними хвостом увязался Премьер-министр, и Майкл похлопыванием по мохнатому боку поблагодарил пса за поддержку. В мареве солнечного света перед глазами плыли круги разных цветов и размеров, он увяз в летних лучах и звуках – линии причудливо изгибались и расползались – сюрреализм «Постоянства памяти». На подъездной дорожке был припаркован старенький темно-синий седан «Форд». Майкл открыл дверцу Министру, а сам уселся на переднее сиденье, рядом со Стайном.

– Я-то думал, крутые детективы ездят на «Шевроле» или чем-то вроде такого.

Генри встретился взглядом в зеркале заднего вида с Премьер-министром.

– Ты предпочитаешь его собственной матери? – поинтересовался он, пропустив мимо ушей предыдущую фразу.

– Я кого угодно предпочитаю моей матери.

Стайн призадумался, сведя брови к переносице, и завел машину. Вибрация двигателя прошлась по ним, а после повисла неловкая, томительная тишина, в стоячей воде которой росло напряжение, и Майкл мог бы разглядеть в этом стратегический ход со стороны Генри, если бы не был так взвинчен и одновременно отстранен от мира. Зелень проносилась за окном все быстрее.

– Откуда ваш акцент? – спросил наконец Майкл, распоров бессвязное молчание.

– Я из Уэльса. – Лицо Стайна смягчилось. – А твой?

– Я из Аризоны.

Генри окинул его мимолетным недоверчивым взглядом.

– Не больно ты похож на американца, – выдохнул он смешок. – Так странно, что вы всегда называете штат, словно весь мир обязан знать, как устроена ваша страна.

Не найдя признания своему происхождению, Майкл притих, едва не разодрав заусенцы в кровь, пока Генри сосредоточенно уставился на дорогу, распластавшуюся перед ними серой лентой.

– Что, если… если Фред выкинул эти вещи?

На миг Генри слегка пригнул голову, чтобы поймать потупленный взгляд Майкла.

– Ты что, и вправду не понимаешь? Кто бы что ни говорил, Мэри Крэйн мертва. Ее тело найдут – это лишь вопрос времени. И когда это случится, полиция, СМИ и все обеспокоенные родители таких же девочек, как Мэри Крэйн, встанут на уши – и будут правы. Они схватятся за любую возможность, любой намек – и будут правы. И зажигалка окажется этой возможностью.

– Вы нашли в комнате Мэри зажигалку, которая когда-то была моей. Это ничего не доказывает. Полиция ее не нашла. Может, вы ее подложили? Да и как они узнают, если вы не скажете?

– Во-первых, Агнес Лидс видела, как я нашел ее у Мэри в пиджаке, во‐вторых, доказать, что она твоя, не составит никакого труда – тебя видела с ней половина школы. На ней мужик с отрубленной головой – такое не забудешь.

– Это Бертран де Борн, – буркнул Майкл.

– Знаю. Иллюстрация сделана Гюставом Доре к «Божественной комедии». Де Борн был трубадуром, которого Данте поместил на восьмой круг ада. Но о чем это я? – призадумался он, с притворным благодушием добавив: – А, точно – с чего ты взял, что я не скажу полиции?

Майкл закусил губу, от слова «полиция» скрутило желудок – от него так и веяло запахом дешевого кофе, духотой кабинетов с табличками на двери, размеренным жужжанием старых кондиционеров, колючим забором и небом в сеточку.

– И все равно… это ничего не изменит.

– Что ты сказал Инейну о Мэри?

– Инейн? – Память на имена в последнее время его страшно подводила, да что там, он едва помнил, что делал вчера.

– Детектив, который ведет дело.

– А, этот… он как бы далеко не гений.

– Скорее как бы полный тупица. Но это не отменяет моего вопроса. Что ты сказал ему о Мэри?

– То же, что и вам. Я не знал ее.

– И какой из этого мы можем сделать вывод? – по-учительски спросил Стайн.

Майкл пожал плечами.

– Ты соврал. Я доберусь до истины, какой бы она ни была. И если пойму, что ты мешаешь мне, препятствуя расследованию, то стану тем, кто отвезет тебя в полицейский участок. Смекнул?

– Слишком глуп для этого.