В этот раз мои спазмы надрывали мою гребанную задницу, почти так же сильно, как сделали «Банда грандиозных убийств» снаружи у школы. Все болело. Я бы на полном серьезе могла воспользоваться горячим джакузи или, на совсем худой конец, теплой ванной.

Оскар поднял на меня свои серебристые глаза, похожие на две полные луны на испорченном лице сломленного аристократа.

— Около двух секунд, — сказал он, поворачивая iPad, чтобы я могла увидеть экран. — Его телефон в трех кварталах от школы.

Я открыла верхнюю коробку, выхватила кусок пиццы с сыром и поместила ее в свой рот.

— Пойдемте, — пробормотала с куском во рту, вставая со стула и направляясь к розовой куртке Хавок, которая висела у двери.

Я не в форме и не в том состоянии, чтобы куда-то идти, вся в синяках и истекающая кровь между бедер, но я бы перелезла через море разбитого стекла, чтобы добраться до Кэла. Спазмы? Федералы? Банда приверженцев превосходства белых? Все это дерьмо — ничто.

— Они последуют за нами туда, — предупредил Вик, подбородком указывая на переднюю часть дома. — Те копы.

— Лучше, чем «Банда грандиозных убийств», — сказала я, стиснув зубы. Кто знает, сколько офицеров в кармане у «Банды грандиозны убийств»? И я не удивлена, что Найл был одним из них. Уверена, Памела тоже знала обо всем этом. — Пойдемте искать нашего мальчика.

Я остановилась у входной двери, когда моя чашка буквально переполнилась, а мои новые пижамные штаны стали красными от крови в промежности. Твою ж мать. Нерегулярные, обильные месячные со спазмами. Именно то, что мне не доставало в этом дне. Вечере? Я уже даже не знала, сколько времени.

— Позаботься об этом, — сказал Вик, кивая. — И мы соберемся. Я дам команде знать, чтобы они перенаправили Аарона в нашу сторону, когда он выйдет.

Он закурил очередную сигарету, когда я поднялась на вверх, мое сердце билось в быстром темпе.

То, о чем мы все думали, но никто не произнес: странно, что телефон Кэла был так близко к школе, а от него ничего не было слышно.

Сегодня я убила Джеймса Баррассо.

Если Кэл у «Банды грандиозных убийств», то черта с два они его отпустят.

Если он у них…то он уже мертв.



5

Экран телефона Кэла был треснут и покрыт кровью. Как только я подняла его и увидела последнее сообщение — бред сивой кобылы — то чуть не потеряла свое дерьмо.

— Бернадетт, — нежно сказал Виктор, вырывая вещь из моей дрожащей руки. — Не трать порох на воздух. Злость — это патрон. Не стреляй просто так.

Минуту он смотрел на телефон, сморщив лицо, а затем предал его Оскару.

— Бред сивой кобылы? — спросил Хаэль, читая из-за плеча Оскара. — Блять, нет, — в его голосе было что-то напряженное, что эхом отдалось в больном, пустом чувстве внутри меня.

Это наше кодовое слово, наш крик Хавок о помощи. И никто из нас не получил сообщение, потому что мы либо были заняты, отбиваясь от нападающих, либо федералы уже забрали наши телефоны.

От этой мысли меня наполнила жестокость, иррациональный вид ярости.

Тяжело сглотнув, я подавила это и попыталась игнорировать все ухудшающиеся спазмы. Дело плохи. Настолько плохи, что я уже чувствовалась, как моя чашка снова протекала, кровь впитывалась в плотную ночную прокладку, которую я поставила для дополнительной защиты. Не хорошо.

— Здесь определенно была драка, — сказал Оскар, позволяя Хаэлю взять телефон из его руки. — Давайте посмотрим, сможем ли мы идти по следу

Найти телефон Кэла было легко, особенно учитывая след из крови, который вел прямо к передней двери и на четвертый этаж. Здесь тоже были тела. И всего лишь в трех кварталах от зоны расследования. Красные и синие огни окрасили внешний облик школы Прескотт в ужасный цвет, и повсюду были желтые полицейские ленты-ограждения.

Чтобы добраться сюда без сопровождения, нам пришлось бросить свои машины у местной забегаловки, прошмыгнуть внутрь, а затем вылезти через окно в уборной. Уверена, наши друзья-легавые уже знают, что мы ушли, но что они сделают?

— Он явно боролся, чтобы выбраться, — сказала я, останавливаясь рядом с мертвым мужчиной с испорченным горлом.

Рядом желала окровавленная доска с зазубренными щепками дерева на одном конце. Опускаясь на колени рядом с телом, я повторила то движение, что сделал Кэл на афтепарти в День Снежка, поднимая рубашку мужчины, пока не нашел ту красную отметину, которая была частью татуировки его банды.

У меня не было времени или возможности изучить ее раньше, но теперь, когда я смотрела на нее, а луч фонарика падал на восковую кожу мертвеца, то увидела, что это был силуэт лица клоуна. Котелок сдвинут набок, нос круглый, вместо левого глаза один крестик, рот в перекошенной гримасе.

Что ж, теперь это объясняло откуда команда Картера взяла идею свих масок.

Я встала и встряхнула руки, следуя за Хаэлем на улицу. У порога — кровь. Свежая. Но ни капли дальше, ни единого следа. Как будто кто-то специально поставил здесь кровавую точку, оборвав нить, за которую мы могли бы ухватиться.

Если Кэл на самом деле выбрался отсюда на своих двух, то он был осторожен, заметая следы.

— Давайте обыщем каждое здание в радиусе пяти кварталов, — проворчал Вик, смотря в направление школы. — Если он здесь, мы его найдем.

С ярыми спазмами в животе и головокружением от потери крови — да, у нас на самом деле может кружиться голова и случится анемия при обильных месячных — я начала с квартирного комплекса в конце квартала. Мы держались рядом, на всякий случай. Куда вероятнее, что на нас здесь могут наткнуться федералы, чем члены «Банды грандиозных убийств», но невозможно быть слишком осторожным.

Я никогда не думала, что он нападут на нашу школу таким способом: так публично, так явно.

Мы дважды прочесали жилой дом, а затем еще раз обошли дом рядом с ним, где нашли телефон Кэла.

— Шесть мертвых членов банды, — не в восторге пробормотал Вик, его рот стал мрачно нахмуренным. — Королевская семья Прескотт.

Он наклонился и закрыл глаза мертвого мальчика, в котором, мне казалось, я узнала прошлогоднего выпускника. Мгновение Виктор не двигался, и, хоть он ничего и не говорил, ничего не делал, я считала каждый его эмоцию в напряженности его плеч.

Он чувствовал, что потерпел неудачу в каком-то смысле.

И он в ярости из-за этого.

Максвелл Баррассо истечет кровью.

Я отвернулась, позволяя Вику момент уединения. Я сделала так, потому то знала, как он устроен. И понимала его, потому я точно такая же. Глубоко внутри мы на самом деле были всего лишь двумя половинками одного человека.