Я перебила его, чтобы вставить некоторые из моих «безумных политических взглядов».

— Девственность — это абстрактный социальный конструкт патриархата, у которого нет никакой ценности, и который существует исключительно для того, чтобы продавать молодых женщин. Но продолжай дальше, я подожду.

Хаэль фыркнул и покачал головой, садясь и наклоняясь вперед, чтобы опереться локтями на колени.

— Я говорю, что это между мной, Кэлом и Оскаром.

— Я говорю, — начал Кэл, садясь на капот и поставив корзинку с картошкой фри себе на колени. — Мы просто трахаемся без презерватива и отказываемся от ДНК-теста. По мне, так это самое честное решение.

— Вы бы придумали эгалитарный подход к оргиям и зачатию, — вклинился Оскар, посмотрев на меня таким образом, что мне стало любопытно, не хотелось ли ему своего биологического ребенка. Для меня происхождение ничего не значило. Если бы я позволила себе зацикливаться на этом слишком много, мне пришлось бы считать, что Памела и ее испорченная, извращенная ДНК — это инфекция в моей душе. Это просто не могло быть правдой. Мы — люди, и а если быть человеком вообще что-то значит, то это значило преодоление основ биологии с помощью нашего мозга, наших сердец и нашей силы духа. — Но я бы хотел ребенка, получившегося именно от моего семени.

Моя очередь рассмеяться, когда я переместилась с колена Вика на стол между ним и Аароном, чтобы лучше видеть всех пятерых парней одновременно.

— Просто, чтобы вы все поняли, что я — единственная, кто будет решать, как это случится, — я размышляла над этим минуту, гадая, будет ли у меня на самом деле пятеро детей в будущем, только чтобы удовлетворить пятерых альфа-мудаков. — Если вы все будет очень, очень милыми ко мне, то я обдумаю ваши желания в свой тридцатый день рождения. Затем вы можете вытянуть соломинку или что-то в этом роде.

— Я буду рад быть последним или вообще не учувствовать, — добровольно выступил Аарон, посмотрев на меня своими красивыми глазам с озорным блеском. Он говорил серьезно, и был милым, но еще он бросался этой любезностью в лицо другими парнями, чтобы быть мудаком. Что мне нравилось. — Что угодно, что сделает Бернадетт самой счастливой.

— Хорошо, пошел ты, Фадлер, — сказал Вик, бросая в него картошку, но он не звучал раздраженно. Его обсидиановый взгляд прошелся по Аарону, прежде чем осмотреть остальных трех парней. — Слушайте, со мной нелегко поладить.

— Очень, мягко говоря, — пробормотал Оскар, но Вик лишь прищурился и решил не комментировать.

— В любом случае, я понимаю чувства Хаэля…даже если и считаю его хнычущей маленькой сучкой.

— Оуу, — сказал Хаэль, кладя руку на сердце, когда Кэл хихикнул. — Спасибо, Вики.

— Назови меня Вики еще раз и увидишь, что произойдет, — с вызовом ответил Виктор, но он определенно был игривым, и мое сердце раздулось до неприличных размеров, будто стало больше раз в шестьдесят девять. — Мы варимся в этом вместе, так? Я понимаю. Я не делюсь Бернадетт. Бернадетт делится собой. Теперь ты доволен?

— Ты выглядишь так, будто тебе делают клизму, — размышлял Хаэль, но он уже улыбался. — Но знаешь, что? Я приму это. Мы должны быть сильными, отправляясь в эту чертову дыру, которую они называют подготовительной школой. Разногласиям нет места.

Кэл сложил руки вокруг рта и завыл, принимая на себя роль моей маленькой игры в зов Хавок.

Остальные парни подхватили, и я последовала их примеру, добавляя свой голос в хор звуков, пока они проносились в ночи. Меньше чем через минуту к нам присоединилось более ¾ парковки.

Это подходящий способ закончить наше время в школе Прескотт, не так ли?



16

Было что-то зловещее на территории подготовительной академии Оак-Вэлли. Я почувствовала это в последний раз, когда мы были здесь, чтобы поговорить с Дэвидом и Тринити, но не могла нащупать и прикоснуться. Теперь, когда мы приехали сюда, чтобы остаться, вытаскивая сумки из наших машин и бросая их в общую кучу за Камаро Хаэля, я знала, что это было: избыточность.

— Блять, ненавижу это место, — пробормотала я, кладя руки на бедра, пока смотрела на вздымающиеся бока общежития.

Витиеватые узоры из дубовых листьев вокруг окон и дверей, вероятно, говорили о какой-то особой форме архитектуры, но... в школе Прескотта такому не учат, вы понимаете, о чем я?

Тем не менее, я знала, что держать свои ключи между костяшками не самая лучшая тактика самозащиты. Конечно, если ваш нападающий не очень опытный, эти ключи могли ранить, когда вы нанесете удар. Но если они знают толк в этом дерьме, тогда они просто схватят вас за руку и вонзят острые концы ключей в вас.

Вот, чему нас учили в школе Прескотт. А еще тому, как красится, или как напрягать мышцы тазового дна, или как сосать член. Как надрать сука задницу. Угнать машину. Такого рода вещи.

Уверена, здешние преподаватели полюбят нашу шестерку.

Я закурила сигарету, пока мальчики заканчивали разгружать наши вещи. В любом случае, у нас не так уж много физического хлама. В избытке у нас было эмоциональных вещей — это тяжелое, глубокое, ноющее чувство принадлежности, похожее на шип в боку, который вы не хотите вытаскивать, потому что ненавидите любить то, как он причиняет боль.

— Хотя бы мы будем с девочками, — предположил Аарон, тоже закурив свою сигарету. Мерцание пламени купало его слишком красивое лицо в никотине, табаке и дерьме. Мне это нравилось то, как он мог из соседского мальчишки превратиться в человека, который надирает задницу соседскому мальчишке. — Три с половиной месяца. И все. Затем мы покончим со всем…этим, — он обратил свой золотисто-зеленый взгляд к зданию, замерев от звука приближающихся шагов по гравию.

Прежде чем я успела обернуться, мои глаза остановились на Викторе, и я точно знала, кто будет там стоять, когда я, наконец, соизволю обернуться.

Тринити Джейд ждала в сторонке, одетая в свой вересково-серый пиджак и угольную плиссированную юбку, небесно-голубой галстук развивался на ветру. Ее золотистые волосы запутались вокруг лица, пока она изучала нас глазами цвета пыли.

— Когда меняется ветер, это всегда неприятно, не так ли? — спросила она, потянувшись, чтобы заправить прядь светлых волос за ухо. — Иногда, он сдувает помойку из Прескотта в неправильный район.

— О, и это, кажется, пиздец, как плохо, — промурлыкала я в ответ, обожая то, как ее глаза осматривали мои изгибы, мою слишком маленькую красную футболку, которая показывала мой пупок, и нежные локоны моих светлых волос с окрашенными кончиками. Возможно, еще она по моим щекам могла увидеть, что это был вид только что отраханной девушки? Иметь пять парней — настоящее удовольствие, когда ты так же измучена жаждой, как я. — Потому что, если ты не будешь очень, очень приветливой со мной…, — я встала перед ней, радуясь, что решила надеть сегодня туфли на танкетке. Добавьте это дополнительные несколько сантиметров в мой уже рост «выше, чем у других девушек», и я возвышалась над Тринити Джейд. — Я расскажу папочке Сэмуэлю все о твоей дешевой, гангстерской крови.