Я развернулся, чтобы поднять взгляд на Оскара, обнаружив, что белые части его костюма запятнаны кровью. На черном не так заметно. Разве это не приятно? Что есть цвет, который вы можете носить и который помогает скрыть пятна крови.

— Понял, О.

Оскар замер и резко повернул голову, стиснув зубы в ответ на что-то. А затем он исчез, и звук шагов позади меня привлек мое внимание. Три мужчины выходили из-за угла, остановившись, когда они увидели меня, одетого в толстовку и шорты и истекающего кровью из горла.

Я не мог справиться с ними со всеми, не так. В голове все кружилось и плыло, но я усилием воли удерживаю разум в фокусе. Повернувшись на пятках, я побежал за Рассом. Я быстрее мужчин, преследовавших меня, и сейчас это было моим единственным преимуществом.

Приставив одну руку ко рту, я завыл. Одинокий волк, нуждающийся в стае.

Когда я завернул за угол школы с задней стороны, еще один выстрел повалил одно из преследующих меня мужчин.

Оскар, опять.

Я продолжал бежать за Рассом. Он был тем человеком, который никогда не перестанет идти за тобой, если почует твой запах. Если сейчас он здесь, то это потому, что «Банда грандиозных убийств» решила, что даже вкуса наследства Виктора недостаточно, чтобы сравниться с риском, присущему Хавок.

Силовик сильно ударил по тротуару, оставляя за собой кровавый след, а затем исчез в заброшенном жилом доме в трех кварталах отсюда. Не удивительно. В самом сердце южного Прескотта. Я практически слышал его сердцебиение, на одну часть безрассудство и на одну часть непоколебимое мужество.

Я облизал губы и скользнул за кирпичное здание, пробираясь сквозь заросли плюща, чтобы забраться в окно первого этажа. Двое мужчин все еще шли за мной, ругаясь, пока они боролись с листовой.

Пока я ждал, что они догонят я пытался прокрасться через тени, как учил Бернадетт. Двигайся с целью, но не спеши. Будь непредсказуема. Никогда не думай, что ты в безопасности, даже если погребена во тьме.

— Эти маленькие сопляки убили Уилла, — сказал голос, слова эхом доносились с лестницы сверху. Говорящий ненадолго остановился и выругался. — Он с нами в здании.

— Разве? — ответил другой голос, из-за которого у меня сжалась челюсть и кожа покрылась мурашками.

Есть разные виды монстров. Я всегда считал самым худшими тех, кто использовал сексуальную ориентацию как оружие. Извращение — это ужасный, ужасный грех.

Кто бы это мог быть, Каллум? поинтересовался я, уменьшая свое тело насколько это возможно, чтобы смог пролезть в открытую дверь старого серванта. Осторожно я закрыл дверь, а затем прицелился через щель. По части ожидания я был хорош.

Это то, что делает меня настолько чертовски опасным.

Бешеных собак, которые кусаются слишком быстро, усыпляют.

Двое мужчин спустились по лестнице, слабый свет изнутри здания слабо освещал черты их лица. Один из них — точно Расс. Я понял по его металлической вони. Другой…надеюсь, что дикая мысль, формирующаяся в моей голове, ошибочна.

Максвелл Баррассо не послал бы своего второго помощника в старшую школу, не так ли?

То есть, если бы не были такими настоящими и истинными Хавок, тогда войска «Банды грандиозных убийств», которые ворвались в двери школы Прескотт, были бы безумным перебором. Я снова облизал губы, прищурившись, чтобы посмотреть, смогу ли выстрелить.

— Ну, и где он, блять? — спросил Расс, когда двое мужчин, которые следовали за мной наконец вошли в комнату.

— Он вошел через окно в кухне, — сказал один из них, и я заметил, как глаза Расса тут же начали сканировать комнату. Вряд ли человек моего размера выбрал бы подобное место, чтобы спрятаться, но они проверят здесь. Может, не сейчас, но скоро. — Ни единой гребанной догадки, где он сейчас, но Коди мертв.

— Мы говорим про того ребенка блондина?

Этот голос…Одна из наших девочек сказала, что когда она услышала, как впервые заговорил Мейсон Миллер, второй помощник, то почувствовала будто уже была потеряна. Она сказала, что когда пришла домой, она приняла обжигающий душ и заплакала, как будто на нее напали.

А девочки Прескотта…не говорят просто так такое дерьмо.

Это должен быть Мейсон Миллер.

Я прицелился ему в голову. Даже если я умру здесь — а этого не будет — то убийство Мейсона может того стоить. Он — один из секретных оружий Максвелла. Чтобы устранить угрозу «Банды грандиозных убийств» из Спрингфилда, нужны оба: Максвелл и Мейсон.

Прямо когда мой палец напрягся на курке, глаза Мейсон метнулись ко мне. Я не совсем видел его лицо. Черт, оно окутано тенями и затемнено пылинками, которые танцевали в утреннем воздухе так, как я привык, — легко, невесомо.

Он опустился прямо перед тем, как я спустил курок, так что я не потрудился выстрелить. Мне нужна эта пуля. Она у меня последняя, больше нет.

Мейсон поднялся на ноги в таком плавном движении, что я поинтересовался, был ли он тоже когда-либо танцором. Он передвигался по грязной земле, усеянной использованными презервативами и иглами, и выбил дверь. Куски дерева отлетели и впились мне в кожу, но я едва заметил боль, а окрашенные в синий цвет пальцы обхватили края проема, когда я вышел и кинулся на Мейсон.

Сохранить близкий контакт с кем-угодно из мужчин поможет мне уменьшить шансы быть подстреленным. Но схватка с Мейсоном — это не то же самое, что схватка с Рассом. Ему удалось освободить руку, ударив меня в подбородок и заставив меня прикусить язык. Свежая, горячая кровь заполнила мой рот, когда он нанес удар, от которого у меня, скорее всего, лопнуло бы глазное яблоко, если бы оно попало в глаз. Вместо этого, мне удалось избежать этого и его кулак влетел в стену.

Четверо против одного. Шансы, которые обычно меня не пугают. Но Мейсон — это другое. Расс опасен. Остальные два мужчины просто дополнения в этом случае, но даже они — это уровень выше лучших и выдающихся членов команды Картера.

Локоть заехал мне по груди раньше, чем я осознал, что Мейсон сменил свою тактику. В этот раз он пытался увести меня в сторону сломанного окна, скорее всего к остальным членам «Банды грандиозных убийств». Я повернулся и схватился за край лестницы, протащив свое тело через пролом в шпингалетах, и встал на ноги, даже когда Расс несколько раз выстрелил в мою сторону.

Пыль от гипсокартона наполнила воздух, затуманивая немногие освещенные места в бесконечной темноте здания. Так много подобных этому зданий в Прескотте. Хавок знал их всех. Еще до того, как я дошел до первого тела, я знал, что мы сегодня потеряли нескольких членов.

Я никак не мог помочь мертвым, так что не стал останавливаться. Вместо этого я продолжил подниматься по лестницам, пока не достиг металлической двери, которая вела на крышу, вытолкнул ее обеими ладонями и исследовал местность вокруг меня.