Вместо этого, я вышел за дверь и моргнул из-за слабого, утреннего солнца, даже когда я заметил вдалеке красно-синий наплыв полицейских машин. Копы в школе. От этой мысли мне стало в определенном плане легче. Приедет спецназ. Там будет специальный отряд по борьбе с бандами. Журналисты.

Бернадетт будет в безопасности.

Я немного попятился, зная, что во мне не было сил вернуться в школу. Так, что мне делать? Куда идти? Во-первых, используя адреналин, я снял толстовку через голову, игнорируя кричащую боль в моих руке и плече. Я прижал ткань к ножевому ранению и прижал окровавленную руку к животу, просто чтобы убедиться, что с меня не текла кровь.

Последнее, что мне сейчас было нужно, — оставить следы, чтобы Мейсон последовал за мной.

Используя кирпичную стену здания для поддержания, я прошел так далеко, как мог, прежде чем мне пришлось присесть на заднем дворе ближайшего дома.

Мир вращался вокруг, когда я упал на колени. Но я не перестал ползти. До тех пор, поя не провалился через окно нулевого этажа, которое вело в пустой подвал. Сначала я ударился плечом об пол, и кровь брызнула по всюду.

Бернадетт, я иду.

Я дал это обещание даже с закрытыми глазами и провалился в бесконечную темноту.



2. Бернадетт Блэкберд

Блять, клянусь, я изображала своего любовника Каллума Парка, когда меня выводили из здания в наручниках, кровь стекала по моему лицу, а я смеялась, как демон, вырвавшийся прямо из врат ада. Ты истеришь, Берни, успокойся. Но всего, чего я хотела, — это моих мальчиков, только лишь моих мальчиков.

— Бернадетт, — выдохнула Сара, когда мы выпроводили через главный вход и вниз по ступеням.

Я только что проломила голову Джеймса Баррассо долбаным дверным порогом. Конец всегда был таким, трахальщик сестры, подумала я. Убит пустяком из Национального Парка. Этого он заслуживал. От этого ублюдка у меня мурашки по коже.

Я издала пронзительной вой, когда копы грубо потащили меня к задней двери скорой помощи, один из них залез в машину со мной и суетливыми фельдшерами. Виктор завыл в ответ, и серия воя эхом разнеслась по школе. Я увидела своего мужа, но лишь на миг, когда его с жестокостью швырнули в заднюю часть скорой помощи таким образом, что я уверена такого не было в учебнике.

Не мы здесь плохие ребята.

Мы — Хавок.

Мы защитили нашу школу. Мы сражались за наш город. Не мы должны быть в наручниках.

Глаза Вика задержались на моих, два обсидиановых озера, которые, казалось, заключали в себя секреты вселенной. Корона все еще была на моей окровавленной голове, надетая его татуированными пальцами, как символ нашей неразрывной связи. Мы с Виктором до невозможного связаны, мы — знак бесконечности без начала и конца.

Двери его скорой помощи захлопнулись, и из меня вышел вздох из-за недостатка зрительного контакта. Было ощущение, словно меня отбросили назад. Живот свело спазмами, и я облизала губы, чтобы сдержать стон боли. Я не покажу ее, не перед гребанными свиньями, не перед Сарой Янг или детективом Константином.

Где остальные мои мальчики? Мне нужно найти моих мальчиков.

Адреналин выветрился как удар ледяной водой по лицу, и я начала бороться.

— Снимите с меня эти гребанные наручники! — крикнула я, изгибаясь телом против силы металла. — Где остальные мои мальчики? — я повернула голову и обнаружила смотрящую на меня Сару Янг. Константин был рядом с ней, но он лишь выругался и нахмурился, когда я посмотрела в их сторону. — Я не под арестом. Я не сделала ничего неправильно. Отпустите меня, — замолчала я и облизала губы.

Сегодня я чувствовала себя дерзкой. Вообще-то, когда я проснулась этим утром, то нанесла оттенок помады, который напомнил мне о мозговом веществе, который я увидела, когда выстрелила в голову тому ублюдку из «Банды грандиозных убийств» в столовой.

Он назывался «Несчастливые прощания». Кто называет так цвет помады? Это психически нездорово.

— Что случилось, Бернадетт? — спросила Сара, касаясь плеча женщины-офицера в скорой помощи со мной.

Женщина ушла и позволила Саре занять ее место. Все, что я могла, — это смотреть ей в глаза и улыбаться.

— Они пришли за нами, — сказала я, когда корона спала вперед на моей голове.

Я, блять, вся была в крови, но большая часть не была моей. Я поправила свое положение, и наручники на моих запястьях зазвенели. Прямо через плечо Сары я увидела вход в школу Прескотт.

Иногда она казалась тюрьмой. Иногда — убежищем.

Может быть, как и я, если бы у школы были крылья, одно было ангельским, а другое — кожано-черным, как у демона. Двойственность. Жизнь состояла из двойственности.

Люди толпами вылетали из парадной двери, словно стая певчих птиц, которых из дома гнал ястреб. На полпути к кварталу я увидела мисс Китинг с толпой учеников. У нее шла кровь из уже поврежденной руки, но подбородок поднят. На что вы готовы поспорить, что эта сучка совершила сегодня нечто героическое?

Полагаю, в этом вся она. Мисс Бреонна Китинг.

— Где мои мальчики? — повторила я вопрос Саре, мой взгляд на мгновение встретился с чернильно-карими глазами замдиректора.

Двери скорой были закрыты, я издала рык разочарования. Девочка-полицейский уставилась на меня, как на загадку, которую она решила расшифровать.

— Кто ты? — спросила она меня через какое-то время, словно либо не понимала глубину моей ярости, либо просто ей было все равно.

Я повернулась и посмотрела на нее, мое тело тряслось, когда боль на самом деле начала проявляться. Она была повсюду. Сегодня я получил по заднице, не так ли?

— Королева Хавок, — сказала я, а затем откинулась назад и прислонилась к стене, закрывая глаза.

Где вы, мальчики? Гадала я, когда машина скорой помощи выехала на дорогу. Где, блять, вы?

Если одного из них не стало, то Боже помоги этой вселенной.

Я разорву ткань реальности, чтобы почувствовать вкус мести.

Надеюсь, Максвеллу Баррассо понравится, что его сына доставили вогнутой головой и без глаз.

Потому что я только начала, мать вашу.

* * *

— Скажите, что они живы, — повторила я, казалось, в сотый гребанный раз, поднимая руку и проведя по рту.

Я привыкла видеть ярко размазанную помаду на моей бледной коже. А теперь я почти слишком чиста. Измазанная скрабом и пахнущая порошковым мылом.