— Мир, брат, — сказал я, но он меня не услышал.

Сион приказал своим людям связать Кинана. Затем он повернулся к Паладиру. — Возьми тело и вынеси вон, — приказал он.

Паладир шагнул вперед, но Гэвин обхватила меня за плечи и закричала:

— Нет! Нет! Не трогайте его!

— Мне жаль, — пробормотал Паладир, наклонившись над ней.

— Да вытащите его! — рявкнул Сион. Двое его приспешников бросились вперед, оторвали Гэвин от меня. Она кричала, колотила их кулаками, но они крепко держали ее и в конце концов оттащили.

Паладир наклонился и поднял мой труп на руки. Я видел, как напряглись его мускулы.

— Держитесь за мной! — бросил Сион Хай, развернулся на каблуках и вышел из зала, прихватив факел из ближайшего кольца в стене. В сенях Сион остановился, пропуская Паладира вперед. — Они ждут своего короля, — ухмыльнулся он. — Так они его получат.

Паладир вынес мое тело из зала, прошел через пустой двор и вышел за ворота к отряду. За ним шли Сион и Танвен, а дальше Кинан и Гэвин, в сопровождении охранников, державших их за руки, хотя Кинан уже не сопротивлялся. А вот Гэвин приходилось поддерживать, сама она идти не могла. Тегид и Вороны, наоборот, шли уверенно, чтобы не ронять достоинства. Уэстон со своими людьми шел явно испуганный.

Процессия вызвала бурное оживление среди уставших ждать воинов, но при виде моего безжизненного тела все замолчали. Ската бросилась к дочери, но Сион крикнул:

— Стоять! Никому не шевелиться! — и приказал Паладиру положить мое тело на землю. Он стоял с факелом надо мной. — Вот вам ваш король! — крикнул он.

— Сион Хай! — гневно обратилась к нему Ската. — За это ты умрешь! Ты и все твои люди.

Но Сион только рассмеялся.

— Хочешь его получить? Забирай!

Ската и двое воинов шагнули вперед. Сион подождал, пока они подойдут, достал из-под брони флягу и вылил на меня ее содержимое. А затем, когда они уже готовы были склониться над телом, тронул факелом лужу вокруг моего трупа.

В воздух рванулся шар жаркого ярко-желтого пламени. Огонь пробежал по всем трещинам, где скопилась жидкость. Сначала сгорела моя одежда, а затем занялась моя плоть.

Гэвин закричала и с неожиданной силой отпихнула своих охранников. Она бы бросилась в огонь, но ее успели схватить и оттащить назад. А Сион с удовлетворением смотрел, как горит мое тело. Он так жаждал мести, что теперь наслаждался моментом. Кинан застыл. Он не смотрел на мой погребальный костер, взгляд его был устремлен на вероломную жену, надменно стоявшую рядом с Сионом.

Мое тело начало обгорать. Кожа на лице и шее морщилась и дымилась, пламя слизывало ее слой за слоем. Огонь потрескивал и шипел. Сгорели волосы, давно сгорел сиарк, а вот ремень горел очень неохотно. Но когда поддался огню и он, стали видны три круглых камешка.

Сион тоже заметил их и всмотрелся. Глаза его странно засветились, когда он узнал камни, которые дал мне Тегид. Конечно, это были Поющие Камни, белые, как маленькие луны в огне. Три Поющих Камня, которые, казалось, так легко взять.

Сион Хай не мог удержаться. Он сунул руку в огонь и быстро, змеиным движением схватил один из Поющих Камней и с победным криком поднял над головой.

— С этим камнем я непобедим!

Его крик еще звучал в воздухе, когда молочно-белый камень стал прозрачным, как лед, и растаял у него в руке. Сион тупо смотрел, как ставший жидким камень течет у него сквозь пальцы, как вода. Он наклонился и схватил следующий камень. Он уже готов был сжать на нем пальцы, но в этот момент камень потек и загорелся. Пламя охватило руку Сиона и устремилось вверх по расплавленному следу, оставленному предыдущим камнем. Сион отпрянул, все еще сжимая второй камень, и с недоумением поднес пылающую руку к лицу.

Со вспышкой чистого белого света камень в его кулаке разлетелся на тысячу осколков, разбросав повсюду пылающие капли дождем мерцающего белого огня. Каждый из фрагментов вспыхнул и запылал чудесным светом.

Третий камень, все еще лежавший у меня на животе, расплавился вслед за первыми двумя, и начал течь, как серебряный мед, как сияющая вода. Эта странная жидкость покрыла мой горящий труп и быстро растеклась по земле вокруг. Уже в следующий миг из моего тела бил фонтан яркого белого огня. Мерцающими волнами он стремительно ширился. И там, где расплавленный камень касался невзрачных обломков, они тоже начинали гореть тем же чудесным огнем.

Опомнившиеся воины Сиона бежали. Но спасения не нашли. Пламя было не только ярким, но и быстрым. Оно мчалось, опережая людей, набирая все большую скорость по мере того, как огонь разжигал новые костры, оно вздымалось вверх, к небу. Горела трава, земля и камни. Сам воздух, казалось, воспламенился, как бумага. Ничто не ускользнуло от всепожирающего белого пламени.

Оно охватило всех, и друзей, и врагов. Сион, стоявший ближе всех, скончался первым; он осыпался кучкой серого пепла. Тангвен бросилась к нему и пламя прыгнуло ей навстречу, ее плащ и волосы превратились в огненную завесу. Увидев это, стражники побросали оружие и помчались прочь, но огонь бежал быстрее.

Кинан и Гэвин тоже рухнули в огонь. Последнее, что пытался сделать Кинан, это перекатом дотянуться до Гэвин, чтобы защитить ее, но она упала на землю, прежде чем он успел до нее дотронуться, и через мгновение ее не стало.

Не избежали общей участи и Бран с Воронами, Тегид и Гвион. Их ноги были скованы цепями, они не могли бежать, поэтому отважно повернулись лицом к огню. Вражеские воины вели себя иначе. Они спотыкались, отпихивали друг друга, пытаясь убежать. Но огонь пронесся по земле и воспламенил их. Они дружно завыли от страха, но их голоса быстро потонули в грохоте наступающего пламени.

Огонь мчался все вперед, заливая весь Тир Афлан потоком серебристо-белого пламени, пожиравшего все, до чего оно касалось. Горела трава, горели камни. Пожар вздымался все выше, длинными лентами поднимался в небо, поджигая сам воздух, а потом раздался звук, похожий на хрустальный звон. И зазвучала песнь, несравненная Песнь Альбиона:

Поднятый высоко на крыльях ветра, очистительный огонь пронесся по небу, сжигая серые облака и мрачные испарения, очищая небеса. Серый и черный цвета сначала превратились в светящийся синий, а затем в белый. Небосвод засиял ярче звезд, стал слепящим, как солнце. Песнь зазвучала в вышине и устремилась дальше:

Достигнув берега, огонь не остановился, а перекинулся на море. Прыгая с волны на волну, пламя растекалось по морской зыби. Море начало кипеть, а затем разом вспыхнуло, поменяв цвет с насыщенно-зеленого на нефритовый, а затем стало белым золотом. Теперь по нему катились волны огня, и великое море зазвенело, как Песнь, смешивая глубокий звон с высоким тоном небес. И Песнь понеслась дальше: